Анна Шнайдер – Тьма императора. После (СИ) (страница 60)

— Не совсем увидеть, но да, смогу.

— Как вообще работает эта ваша магия? — спросил Арен, и пожалуй, чересчур резко — прозвучало как претензия, поэтому он смягчил голос, продолжив: — Я не понимаю принцип, и мне тяжело поверить в то, что она существует.

— Вера бездоказательна, — произнесла шаманка спокойно, и в эмоциях ее по-прежнему не было никакого негатива, хотя Арен практически напрямую сказал о шарлатанстве. — Дело не в ней. Ваше величество… вы, маги, берете силу из энергетического контура. Но сила есть не только там. Она разлита во всем, что нас окружает, особенно — в живой природе. Настоящие шаманы умеют ею пользоваться. Но, к сожалению, настоящих действительно мало. Намного меньше, чем классических магов.

— Интересно, — протянул Арен задумчиво. — А пользоваться этой… разлитой силой может научиться любой человек?

— Нет, — Ив Иша понимающе улыбнулась, — это дар, ваше величество. Мы называем друг друга видящими за способность видеть то, что скрыто от других.

— И что же вы видите во мне? Скрытое от других.

Она не удивилась, хотя Арен ждал удивления.

— За сиянием вашего дара сложно что-то увидеть, но…

— Вы видите энергетический контур? — перебил ее император, удивившись теперь сам. — Его ведь видят только маги.

— Не контур. Я вижу сияние вашего дара. Все маги для меня в разной степени сияют, но вы не просто сияете — вы как пламя. Смотреть больно. Но это не все. Да, за вашим сиянием сложно рассмотреть что-то еще, но я вижу. Здесь, — женщина коснулась груди, — сияние усиливается. Это похоже на звезду. Так бывает, когда кого-то очень любишь. Вот у него, — шаманка кивнула на Гектора, — такой звезды нет.

Арен засмеялся, заметив, как Дайд закатил глаза.

— Я родителей люблю. И сестру, — проворчал он.

— Это не то, — покачала головой шаманка. — Любовь к родным у нас в крови, она рождается вместе с нами. А это…

— Понятно-понятно, — вновь перебил ее император и встал с дивана. — Что ж, жена вернулась во дворец. Пойдемте к ней, айла Иша. Гектор, ты пока можешь быть свободен. Я позову, когда мы закончим.

— Да, ваше величество.

Виктория стояла посреди гостиной, и эмоции ее взволнованно дрожали. Правда, Арену в них почудилось и что-то радостное, но он решил не прислушиваться и быстро поставил щит. Вряд ли шаманка будет говорить приятные вещи, и эмоции жены, соответственно, тоже не будут приятными, а ему еще к Ванессе сегодня идти. Стоило поберечь силы.

— Добрый вечер, ваше величество, — поклонилась шаманка. Виктория, выпрямившись, как по струнке, кивнула, но получилось у нее это не величественно, а испуганно. — Мое имя Ив Иша.

— Здравствуйте, — сказала жена и вопросительно посмотрела на Арена.

— Ей сесть или лечь? — поинтересовался он у шаманки, и женщина указала на кресла у окна.

— Можно и сесть, меня вполне устроит.

— Тогда садитесь. А я постою, если вам это не помешает.

— Не помешает, ваше величество.

Арен встал рядом с креслом, в которое опустилась Виктория, внимательно следя за действиями шаманки. Он уже плохо помнил, что конкретно делал шаман, приведенный братом, но ничего подобного точно не было.

Ив Иша вытащила из сумки небольшую фляжку из темного стекла и маленькую глиняную миску. Глина была обожженной, но ничем не покрашенной — только на дне виднелись нацарапанные узоры, изображающие то ли солнце, то ли просто какой-то круг.

Через секунду из фляжки в миску что-то полилось. Жидкость была прозрачная и ничем не пахла.

— Это обычная вода, — пояснила шаманка, заметив заинтересованный взгляд императора. — В воде больше всего силы. Она и собирает, и отдает, и отражает то, что скрыто. Мы все через воду делаем. Плюньте, ваше величество, — женщина протянула миску Виктории. — Наберите в рот слюны и хорошенько плюньте.

Жена выглядела немного обескураженной, но послушалась. После этого шаманка медленно перемешала содержимое миски какой-то деревянной палочкой, вглядываясь в воду так, будто это было по меньшей мере зеркало, и в конце концов кивнула, подняв глаза на императора:

— Да, было проклятье.

— Было? — уточнил Арен, не удивившись — все же поведение Виктории за последнюю неделю слишком сильно отличалось от привычного, и он уже перестал сомневаться в том, что это не может быть только чудом профессионализма Силвана Неста.

— Да, сейчас его нет. Остался только след.

— Вы можете определить, что это было за проклятье? Кто его наложил? И когда?

— Это сложно, но я попробую, — сказала шаманка, достав из сумки футляр, в котором лежал небольшой острый нож с деревянной рукояткой, и взглянула на Викторию. — Но мне нужна кровь. В крови всегда больше информации, ведь она — тоже вода. Дай-ка ладошку, если не боишься.

— Не боюсь, — ответила жена дрожащим голосом, вытягивая левую руку так, чтобы ладонь оказалась над миской. — Режьте.

— Ну, резать не понадобится, — хмыкнула Ив Иша, проведя лезвием по безымянному пальцу, и Виктория сказала «ой». — Так, уколоть. Опускай пальчик в воду теперь.

Через несколько секунд, когда супруга убрала руку, шаманка начала кидать в воду какие-то сухие семена и цветы из бумажного пакета, который она тоже достала из сумки, что-то негромко напевая. Слова были совершенно не понятны — словно просто набор звуков.

А потом Ив Иша стала дуть на воду, вновь вглядываясь в поверхность, как в зеркало.

— Все, вижу, — наконец выдохнула она, устало проводя ладонью по лбу. — Цветы сложились в руны. Первая руна — «эмис» — значит эмоции. Вторая — «руду» — плохое. Третья — «аштар» — сила.

Она на мгновение замолчала, и Арен, не выдержав, уточнил:

— И что это все значит?

— Это значит, что на вашей жене было проклятье, усиливающее плохие эмоции, — объяснила шаманка. — Вы, классические маги, назвали бы такое проклятье эмпатическим. Оно ставится так: поишь того, кого проклясть хочешь, зельем специальным, с травками дурманными, дурными, закрепляешь формулой словесной и подарок даришь, который человек хоть раз в год, но носить будет. И каждый раз, испытывая что-то плохое, хоть малейший укол неприятного, тот, кого прокляли, будет сам это плохое усиливать, раздувать, как воздух костер.

Арен ощущал себя котенком, которого макнули в лужу.

Эмпатическое проклятье. Ну конечно! Оно ведь было не для Виктории, а для него. Чтобы ему покоя не дать, ведь для эмпата подобный взрыв негативных эмоций подобен сошедшей с горы лавине.

Теперь понятно, почему жена каждый раз доводила саму себя до истерики, невзирая на разумные доводы. Маленькая искра раздражения, ревности или неприязни поначалу — и через какое-то время уже целый костер из негатива, настоящее извержение вулкана.

Защитник! Бедная Виктория.

— И кто же поставил это проклятье? — спросил Арен, испытывая дикое желание немедленно испепелить этого неизвестного шамана. — И когда оно развеялось?

— Погодите, — пробормотала Ив Иша, потирая пальцами висок, и сделала глоток воды из своей стеклянной фляжки. — Сейчас. Не все сразу.

Она все пила и пила, пока вода совсем не кончилась, и только тогда, отложив в сторону фляжку, вновь потянулась к сумке.

На этот раз женщина достала оттуда толстую колоду карт и принялась ее мешать.

— А почему не через воду? — Несмотря на то, что момент был неподходящий, Арен не удержался от вопроса — слишком уж необычными были все действия шаманки. — Вы же говорили, что все делаете через воду.

— Почти все, — поправилась Ив Иша, чуть улыбнувшись. — Но сейчас вы задаете вопросы, ответы на которые вода дать не сможет. «Когда» и «кто» — это слишком конкретно. Не факт, что карты справятся, но я попробую. — Она выложила на стол первую карту, затем еще одну, и еще. Понять, что это все значит, было невозможно — императору эти картинки ни о чем не говорили. — Мне сложно сказать, когда, но я могу ответить, при каких обстоятельствах. Я уже говорила, что негативные эмоции раздуваются, словно костер ветром, но если ветер слишком сильный, костер может потухнуть. Какие-то события вызвали взрыв эмоций — и проклятье сгорело. И эти события связаны с огнем.

— Ясно, — Арен поморщился, понимая, что речь идет о портальной ловушке. В принципе, можно было и не спрашивать — именно после покушения на Агату Виктория вдруг начала вести себя иначе. — Но меня больше интересует вопрос, кто это сделал.

— Я попробую, — повторила шаманка, вновь замешивая карты. И мешала она долго, с минуту, закрыв глаза и что-то бормоча, будто пыталась с кем-то договориться. А потом не менее долго выкладывала на стол одну карту за другой — три сверху, три снизу, одну в центр. И долго смотрела на то, что получилось, а Арен терпеливо и молча ждал, опасаясь задавать уточняющие вопросы и рушить эту странную магию. — Он уже умер, — наконец медленно сказала Ив Иша, поднимая голову. Глаза ее были мутными. — Вы его убили.

Мертвая тишина, повисшая в гостиной покоев Виктории после этих слов, показалась императору давящей, как чересчур сильные чужие эмоции. В груди стало холодно и мерзко, а во рту — горько.

— За свою жизнь я убил только одного человека, — проговорил Арен, глядя в затуманенные глаза шаманки. — Своего брата.

Она кивнула.

— Да. Огненная кровь. Это он сделал.

— Ты хочешь сказать — мой брат был шаманом? — Император криво усмехнулся. — Это невероятно.

— И тем не менее — он им был.

Арен сжал кулаки и зубы, чувствуя жуткую злость.