Анна Шнайдер – Тень императрицы (страница 8)

Между тем Виктория чётко, но не очень быстро строила лифт — у Гая точно получилось бы быстрее, поэтому он предложил:

— Давайте в следующий раз я?

— Хорошо, — пробормотала она, поморщившись, когда рука дрогнула и вывела не ту руну. Виктория быстро исправила ошибку и попросила: — Только больше не отвлекайте меня, а то вместо Института артефакторики мы перенесёмся куда-нибудь в горы, а то и на дно морское.

Гай кивнул, императрица поставила константу перемещения, и когда стены лифта засветились, мужчина сказал:

— Называйте меня на «ты».

И замер. Его словно ледяной водой окатило, потому что её величество холодно ответила:

— Нет, этого не нужно.

Впервые за многие месяцы с момента ареста Гаю захотелось оправдаться, объяснить, что по своей воле он никогда не примкнул бы к заговорщикам, но печать молчания императора намертво склеивала рот.

***

Виктория ненавидела всех, кто участвовал в заговоре. Абсолютно всех. Арен — нет, он отличался большей терпимостью, особенно к тем, кого завербовали при помощи шантажа. Скорее всего, так было и с Гаем, но… это ничего для неё не меняло.

Вано Вагариуса, главу комитета безопасности и дедушку Софии, тоже пытались завербовать шантажом, но он выбрал долг, из-за чего погиб его единственный сын. Значит, выбор всё-таки есть — просто не все могут пожертвовать тем, что дорого, в угоду долгу и обязанностям. Арен это понимал, да и Виктория тоже, но их семье причинили столько зла, что она была не способна принять тот факт, что кто-то из заговорщиков тоже являлся жертвой.

И Гай был императрице неприятен. Не физически: из-за того, что он находился рядом, Виктория ничего не чувствовала. Эмоционально неприятен. Если она думала о том, что он, возможно, участвовал в делах Аарона, — сразу чувствовала себя страшно расстроенной. Даже подумала: может, спросить Арена, что именно сделал Гай? Но потом решила: нет, не дай Защитница, узнает то, из-за чего вообще не сможет терпеть нового охранника рядом, и тогда его казнят. Хватит казней! Если Арен считает, что Гай должен находиться за спиной у Виктории — так тому и быть.

Мужу она доверяла абсолютно.

Граагский научно-исследовательский институт артефакторики был организацией огромной и здание занимал колоссальных размеров — больше в столице был только Магический университет и дворец императора. Находился институт в Старой Грааге — этот район назывался так, потому что здешние здания были построены более ста лет назад. Жильё тут было гораздо дороже, чем в Новой Грааге — молодом районе столицы. Разделяла эти районы река Тудаага, на берегу которой стояли и дворец, и университет. А вот Институт артефакторики находился дальше от набережной, в глубине Старой Грааги, и вокруг него, как и вокруг дворца с университетом, раскинулся большой сквер со множеством дорожек, скамеек и интересных деревьев со всех концов страны. По иронии судьбы этот сквер Виктория много раз видела в окно, однако ни разу в жизни по нему не гуляла, хотя и выросла в столице. Сейчас не было времени, а тогда… а тогда — тем более. Она изо всех сил училась, сначала опасаясь, что не сможет поступить в Институт прикладных наук, затем — что её оттуда отчислят, из-за чего отец и брат быстренько подсуетятся со свадьбой, ну а после брака с Ареном ей вовсе стало не до праздных прогулок.

В последние месяцы, переносясь в институт, Виктория, оказываясь в зале для пространственных лифтов, всегда сначала подходила к окну, смотрела на сквер. Там, прямо под окнами, в окружении деревьев находился фонтан. И так как сотрудники института были артефакторами, фонтан был необычным — он круглые сутки играл разную музыку и переливался всеми цветами радуги. Такое радостное зрелище, благодаря которому Виктория несколько мгновений ощущала себя маленькой девочкой. Слабо, невнятно, но ощущала.

Увы, это наваждение быстро проходило. А сегодня прошло ещё быстрее, поскольку фонтан оказался выключен. В нём даже вода не плескалась, а просто стояла, как в бассейне. Струи не били вверх, образовывая арки, переплетаясь и танцуя, и зрелище было, наоборот, безрадостное.

Виктория уже хотела отвернуться от окна и спросить у кого-нибудь из сотрудников института, что случилось с фонтаном, когда позади неё раздался знакомый голос:

— Не переживайте, ваше величество. Фонтан отключают раз в год, чтобы почистить.

Она резко обернулась и увидела в паре метров справа от себя Рона Янга.

— Доброе утро, Рон, — поздоровалась Виктория, кивая в ответ на лёгкий почтительный поклон. Янг всегда делал всё по этикету, но в любом его поклоне она чувствовала небрежность. Нет, не потому что он не уважал её — просто артефактор считал подобные расшаркивания бесполезной ерундой.

— Доброе, ваше величество. — Рон внимательно посмотрел на её охранников и добродушно усмехнулся: — Мне кажется, сопровождающие вас сотрудники службы безопасности научились размножаться почкованием.

Виктория с трудом удержала лицо — так ей хотелось расхохотаться в ответ на эту шутку.

— Вы наблюдательны, — ответила она вместо этого так серьёзно, как могла, но всё-таки улыбнулась — уж больно искрился смехом взгляд Рона. — У меня и правда новый охранник. Знакомьтесь — Гай. И он, по приказу императора, пойдёт сегодня с нами на совещание комиссии.

— Отдела, ваше величество, — поправил её Янг, на мгновение мазнув по Гаю острым взглядом серо-голубых глаз. — Мы с сегодняшнего дня официально — отдел по изучению родовой магии. Привыкайте.

— Да, кстати… — Виктория вздохнула, затолкав подальше желание немедленно перенестись обратно во дворец, поближе к родной оранжерее, где ей так нравилось работать. — Вы знакомы с… Защитница, как его… Забыла…

— Вистан Болдиус? — уточнил Рон, и сразу после этого императрице показалось, что Гай вздрогнул. Судя по всему, Янг тоже это заметил, поскольку, отвечая, он смотрел не на Викторию, а на него. — Болдиус умён и амбициозен. Хороший руководитель. Тем, что император назначил вас главой отдела, он недоволен, но вам недовольства, конечно, не выскажет.

— Вам он не нравится?

— Ваше величество, — Рон явно развеселился, — мне не нравятся все аристократы. Им приходится с этим мириться. Но вы позволите дать вам совет?

— Разумеется.

Янг неожиданно протянул ей руку. Виктория вложила свою ладонь в его и ни капли не удивилась, когда Рон сразу повёл её за собой, сквозь зал для переносов. Он порой позволял себе подобные вольности — и кажется, ему было безразлично, что по этому поводу думают окружающие.

— Не позволяйте Вистану считать, что вы не уверены в себе, — шепнул Рон на грани слышимости, практически Виктории на ухо. — Он не я. С ним вы должны быть стеной. Стервой. Понимаете?

— Понимаю, — ответила она так же тихо. — Это будет сложно. Я… совсем не стена. И уж тем более не стерва.

— Знаю. Но вы — императрица. Помните об этом. А если вдруг забудете… я напомню.

— Спасибо, Рон, — искренне поблагодарила Янга Виктория и следующие пять минут, пока они шли до зала заседаний комиссии — точнее, теперь уже отдела, — больше не заговаривала со своим спутником, сосредоточиваясь и настраивая себя на то, что в этом здании не имеет права на слабости.

Глава третья

А вот и первый человек, которого Гай знал. Хотя «знал» по отношению к Рону Янгу можно было сказать лишь с натяжкой: всё-таки с этим парнем Гай говорил лишь пару раз, когда Янг вместе со своим прежним руководителем приезжал в Корту в филиал института на большую конференцию артефакторов. Она проводилась ежегодно в разных городах, но это был первый — и последний — раз, когда Янг туда приезжал. Хотя приглашали его всегда.

Впрочем, даже если бы Гай не видел Рона лично, он бы всё равно его узнал. Об этом артефакторе регулярно писали в газетах и журналах, как об одном из самых сильных и талантливых специалистов современности. Лет пятнадцать назад Гай читал такое и о себе, поэтому точно знал: популярность преходяща, талант ещё надо доказать. И развивать, разумеется. У него самого всё получилось скорее наоборот.

Однако когда Гай видел Рона в последний раз, парень не вёл себя настолько нагло — впрочем, и венценосных особ рядом не было. А сейчас… Что он себе позволяет, демоны его раздери? И поклон Виктории был каким-то рассеянным, без должного почтения, а уж то, как он бесцеремонно схватил её величество за руку, — и вовсе ни в какие ворота не лезет.

— Он всегда такой, — негромко сказал Кирстен, по-видимому заметив возмущение Гая. — Знает, что ему ничего за это не будет.

— Почему? — Гаю невольно пришла в голову вполне определённая мысль, но озвучивать её он опасался.

— Потому что император и императрица его ценят.

Ценят, значит…

Гай покосился на Викторию и Янга, которые шли впереди. Сейчас, по крайней мере, они уже не держались за руки, как поначалу, но тем не менее её величество цеплялась за локоть артефактора, как за своего мужчину — не чуть-чуть, едва касаясь, как это должно быть по этикету, когда сопровождающий всего лишь поддерживает императрицу, а полноценно.

— Ты глупости всякие не думай, — проворчал Кирстен ещё тише, хлопнув Гая по плечу — но в этот раз не сильно. — Её величество всегда на виду. А Янга вообще, по-моему, ничего кроме артефакторики не интересует. Он просто вот такой. Я сам однажды видел, как он не поднялся сразу после того, как император зашёл в комнату, поздоровался только и кивнул — и его величество не обратил на это внимания.