Анна Шнайдер – Слишком хорошая (страница 18)
Отвернувшись от входной двери, Наташа посмотрела на своё отражение в зеркале гардероба и, поддавшись порыву, подняла руки, чтобы распустить стянутые в пучок волосы. Они рассыпались по плечам — кудрявые, непослушные, тёмно-русые, — и Наташа внезапно вспомнила, как Макс когда-то очень давно любил так же распускать ей волосы, когда они сидели вдвоём в машине, а потом ворчал, что его «бесит этот дурацкий пучок».
— Могу делать хвостик, как маленькая девочка, — смеялась Наташа, глядя в его ласковые глаза. — Распущенные волосы мне мешают. Для косички они коротковаты, а ниже лопаток я не отращиваю — лезть начинают. Да и косичка в офисе у Эдуарда Арамовича — сам понимаешь…
— Ну, с другой стороны, — довольным котом щурился Макс, — зато тебя вот такую вижу только я, и мне это нравится…
Сейчас, вспоминая те его слова, Наташа непроизвольно улыбнулась. А ещё — вгляделась в собственное отражение, сама не до конца понимая зачем.
В далёком детстве, осознав, что не обладает выдающимися внешними данными, Наташа пришла к выводу, что важнее внешности твой собственный настрой, как ты держишь себя. Даже самую прекрасную внешность не спасти, если держаться неуверенно и сутулиться. Поэтому она себе такого не позволяла — шла по жизни, расправив плечи, и старалась всегда сохранять уверенность и достоинство. Она знала, что в том числе этот факт привлекал Акопяна-младшего — Эдуард Арамович несколько раз говорил ей, что она внушает ему спокойствие одним своим видом. И Наташа в целом всегда была довольна тем, что видела в зеркале, — это был секрет её уверенности. Хотя такая девушка, как Диана, например, в принципе не поняла бы, как можно быть довольной, имея лишний вес и одеваясь неярко, почти не красясь и не делая маникюр.
Наташе же всегда казалось, что только по-настоящему уверенные в себе люди не испытывают потребности изменить себя. Живут такими как есть, лишь подчёркивая достоинства незначительными штрихами, но не стараются переделать данное природой. И Наташе нравились её волосы — кудрявые от природы, — густые и блестящие. И глаза, большие и серые, про которые Макс почему-то говорил, что они умеют менять цвет в зависимости от освещения. И губы, которым никакие уколы были не нужны, чтобы быть выразительными. И даже неидеальная фигура.
Может, это в ней и нравилось Карелину? Её принятие себя. Про Влада Наташа не думала — она по своему старшему сыну знала, сколько дури бывает в молодых мальчишках. Что двадцать, что двадцать пять — разница невелика. У Влада это дурь и есть, связанная с отсутствием матери в жизни. Пройдёт.
А вот пройдёт ли «дурь» у Макса, предложившего ей начать всё заново, и у неё самой, неспособной забыть этого мужчину много лет?
В этот момент, глядя на своё отражение, Наташа приняла твёрдое решение нормально поговорить с Карелиным. Может, дело в подвешенном состоянии, в том, что она до сих пор не высказала ему собственные претензии? А как только выскажет — всё пройдёт.
Губы отражения насмешливо искривились, но Наташа приказала себе не думать о другом варианте развития событий.
42
— Мам, можно с тобой поговорить? — неожиданно высунулся из своей комнаты Димка. У них с Егором были отдельные, как он говорил, «камеры», в которых они творили что душе угодно. Наташа давно приучила обоих убираться самостоятельно, она к сыновьям почти не заходила.
— Конечно можно, — ответила Наташа, кивнув. — Только погоди, я переоденусь. Устала уже от офисного костюма.
— А почему они у тебя все одинаковые? — неожиданно поинтересовался Димка. Наташа взглянула на него с удивлением: никого из сыновей раньше такой вопрос не интересовал.
— Дресс-код же. Требование Эдуарда Арамовича. Белый верх, чёрный низ. У нас и сотрудники все в костюмах ходят. Женщинам попроще, но всё равно — никаких джинсов. А у меня, как у его помощника, вообще особенные условия.
— То есть голубую кофту ты надеть не можешь? — Кажется, Димка был по-настоящему удивлён.
— Светло-голубую — могу. Но не яркую и не тёмную.
Оставив сына обдумывать эту информацию, Наташа отправилась в свою комнату.
Да, на дресс-коде Эдуард Арамович был помешан. Она искренне обалдела от подобных требований ещё при приёме на работу, но потом привыкла. А вот Макс, кажется, и не знал про такой бзик Акопяна-младшего. Его сотрудники сидели на другом этаже, дресс-код основного офиса их не касался.
Быстро переодевшись в домашний костюм сливового оттенка, похожий на японское кимоно, только со штанами и обычными рукавами, Наташа вышла из комнаты и отправилась на кухню, подумав, что Димка может быть там. И точно: старший убирал со стола посуду.
— Спасибо за помощь, — поблагодарила Наташа сына. — О чём ты хотел поговорить?
Дима как будто слегка нервничал — его движения казались ей какими-то дёргаными. Но ничего не разбил, поставил чашки в раковину спокойно, а затем, развернувшись к Наташе, предложил:
— Мам, давай сядем? Не волнуйся, я потом посуду помою.
— Да я и не волнуюсь.
Они вновь опустились за стол, и Наташа устало откинулась спиной к стене, вытягивая ноги. Как же хорошо, когда гости уходят и можно наконец расслабиться!
— Чёрт, — вдруг сказал Димка, закрыв лицо руками, и глухо пробормотал: — Не знаю, как вообще начать… Если бы я собирался обсуждать с тобой проблему контрацепции, было бы и то проще!
Она улыбнулась. Да, видеть старшего в подобном смущении было даже забавно. Но именно из-за этого смущения Наташа наконец осознала, о чём он хочет с ней пообщаться.
— Давай я тебе помогу, Дим, — мягко произнесла она, подалась вперёд, протянула руки к сыну и отняла его ладони от лица, чтобы посмотреть в глаза. — Ты беспокоишься, как бы мои отношения с этим Владом Шмидтом не приняли более романтический оборот.
— Угу, — буркнул Дима, покраснев. — Он… Мне показалось, что… В общем… Я сначала думал: показалось, но потом…
— Да что ж ты так стесняешься-то, — по-доброму засмеялась Наташа. — Что-то я не припомню, чтобы ты краснел, когда мы с тобой обсуждали мужские утренние особенности. А ведь ты поначалу решил, что заболел.
— Мам, я просто боюсь тебя обидеть, — признался сын и взял её за руки, глядя в глаза. — Слов не могу найти, чтобы объяснить. Ты у меня самая лучшая, самая красивая, самая-самая. Я давно уже понял, что ты плюнула на личную жизнь, у тебя только работа и мы. А тут вдруг Влад объявился… Дело даже не в том, что он намного младше, нет, ты не подумай! Просто я не хочу, чтобы он тебе сердце разбил.
— Дим, — Наташа чуть сжала его ладони, испытывая сильную благодарность к старшему за то, что он переживает за неё, — даже если вдруг меня поведёт и я каким-то фантастическим образом клюну на нашего нового знакомого, он не сможет разбить мне сердце. Ты уже достаточно взрослый, поэтому признаюсь — я много лет люблю другого человека.
Глаза у сына изумлённо расширились, и она поспешила добавить, поняв, о чём он подумал:
— Нет, не твоего папу. Есть один мужчина у меня на работе. Не мой начальник, конечно.
— Он женат, что ли? — выпалил Димка, и Наташа покачала головой:
— Нет. Но это долгая и глупая история. Я рассказала тебе, потому что хочу, чтобы ты понимал — с моим сердцем в любом случае всё будет в порядке.
— А вдруг Влад сможет…
— Не сможет. Точно. — Наташа отпустила ладони сына и поднялась из-за стола. — Если ты вдруг думаешь не общаться с Владом из-за меня — не надо. Я справлюсь сама. — Она покосилась на полную раковину. — Хотя с посудой, пожалуй, не справлюсь.
Наконец Дима, кажется, расслабился, рассмеялся даже, вставая вслед за ней. Повторил, что помоет всё сам, и Наташа, протерев стол, отправилась в свою комнату.
43
Карелин любил шикарную жизнь, но эта любовь не выражалась в покупке бесконечного количества квартир и машин, и квартира у него была одна. Зато именно такая, о какой он мечтал в детстве, фантазируя, как приведёт сюда маму и сестру. Двухэтажная, с огромной кухней, большой лоджией, ванной с джакузи, и чтобы пол обязательно деревянный. Максу нравились полы из натурального дерева, по ним было очень приятно ходить босыми ногами.
Жаль, что радоваться воплощению его мечты было некому.
Если только Диане. Карелин даже хмыкнул, наблюдая за девушкой, которая, как всегда, восхищённо рассматривала окружающие интерьеры, скользила пальцами по перилам лестницы, будто гладила любимого мужчину, и томно улыбалась. О да, для такой девушки, какой была Диана, наличие подобной квартиры добавляло миллион очков к мужской привлекательности. Сейчас острота её впечатления уже схлынула, а вот в самом начале Карелин веселился, когда Диана старалась сохранять невозмутимость, но получалось плоховато. В итоге он ей тогда даже сказал:
— Слушай, прекрати ты делать вид, что тебя не волнует моя квартира. Я знаю, что ты любишь деньги и всё шикарное. Я тоже люблю, представляешь?
После этих слов Диана расслабилась, начала искренне комментировать окружающее и высказывать свои мысли. Вот и хорошо — не надо строить из себя того, кем ты не являешься, но Диана эту простую истину ещё не до конца усвоила. Прожив всю жизнь рядом с простой, бесхитростной и немеркантильной сестрой, она старалась казаться хорошей девочкой, которую больше интересуют человеческие качества, а не деньги. Даже с Максом, хотя ему изначально было плевать, на что конкретно она в нём клюнула. Так же, как ему было плевать на то же самое в контексте своих прошлых партнёрш.