Анна Шнайдер – След паука. Часть первая (СИ) (страница 46)
Поэтому девушка весь день занималась сортировкой трав и изготовлением микстур, дивясь тому, что их гость тоже не отлынивал от работы. До вечера делал какие-то артефакты, и за ужином отец, посмотрев их, похвалил Риана очень довольным голосом.
– Пожалуй, я завтра в город перенесусь, не буду откладывать на неделю. Уже есть, что продать. Вы без меня тут одни справитесь?
– Справимся, конечно, – уверила Тайра отца.
Спать она ложилась с бешено колотящимся сердцем – и ждала, и опасалась встречи со своим дознавателем во сне. Тайра понимала, что ему не понравилось быть псом, но помочь ничем не могла, да и немного сердилась из-за того, что он не собирается называть имя. Неужели это такая великая тайна? Подумаешь, имя. Зато он мог бы быть в её снах человеком!
Девушка долго ворочалась с боку на бок, беспокойно вздыхая, но в конце концов всё-таки уснула.
***
Гектор умудрился так устать за день – хотя считал, что почти ничего не успел сделать, – что уснул ещё до наступления темноты. И, ожидая вновь попасть в солнечный лес, удивился, оказавшись отнюдь не в лесу, а в городе. Это был какой-то городок на юге Альганны, Дайд узнал характерные дома – обязательно из светлого камня, но с тёмной крышей, по краю которой вились и спускались растения с ярко-зелёными листьями и малиновыми плодами.
– Это Лирта. – Тайра, стоявшая рядом с Гектором, присела на корточки и погладила его между ушами. – Мы жили здесь с отцом до того, как я ослепла. Я хорошо помню этот город. В принципе, он – единственное, что я помню и могу воспроизвести во сне. – Она горько улыбнулась. – А ты не был здесь?
Гектор ткнулся носом Тайре в шею и помотал головой.
– Давай прогуляемся? Я хочу дойти до центральной площади. Когда мы жили в Лирте, там была пекарня с очень вкусными булочками. Я больше всего любила с маком и шоколадной глазурью. И ириски! У них были такие вкусные ириски! – Улыбка девушки стала шире и радостнее. – Ты любишь что-нибудь из этого?
Дайд кивнул. Если бы он был сейчас человеком, то непременно сказал бы, что это же сон, а не явь, и какой смысл идти на площадь за булочками, если не можешь их попробовать? Но он ошибся. И когда они с Тайрой зашли в пекарню, из которой вопреки правилам не погнали пса, в нос ему ударил восхитительно прекрасный аромат свежей сдобы.
– Две булочки и кулёк ирисок! – радостно заявила девушка продавцу, а потом, смеясь, ела и то, и другое, шагая по центральной площади, и скармливала Гектору лучшие кусочки. И он, к своему удивлению, ощущал и запах, и вкус.
Тайра даже не заметила, как вновь превратилась в восьмилетнюю девочку со зрячими лазурными глазами и измазанным шоколадной глазурью лицом, которое под фырканье и весёлый смех вылизывал Гектор.
Он отлично понимал, что наяву она уже давно так не смеётся.
Дознаватель проснулся ещё раньше, чем накануне – специально завёл будильник так, чтобы успеть перед началом нового дня сделать то, что хотел сделать вчера, но не хватило сил и времени. А именно навестить Арвена Асириуса.
После последнего визита, когда Дайд намекнул арестованному на свою связь с Элен, оставил сигары и попросил не кормить заключённого, прошла ещё пара дней, и всё это время Гектору докладывали, что Арвен тих и задумчив. Плохо ест, тревожно спит, ворочается и постоянно встаёт. И это было прекрасно – значит, в гранитной стене наконец появилась трещина. И то, что Асириус выкурил оставленные сигары, подтверждало эту версию.
Гектор перенёсся в комитет и сразу спустился вниз, в камеры. В Грааге было на два часа больше, но всё равно время оказалось слишком раннее даже для дознавательского комитета, и Дайд почти никого не встретил. Поздоровался с дежурными охранниками и попросил впустить его в камеру Асириуса.
Заключённый мирно спал, и когда Гектор вошёл в крохотное помещение и щёлкнул выключателем, зажигая пусть неяркий, но всё же свет, резко подскочил на койке и уставился на Дайда вытаращенными, как у разбуженной днём совы, глазами.
– Доброй ночи, Арвен, – сказал Гектор ласково, взял стул, поставил его посреди камеры и сел. – Прошу прощения, что прихожу в столь поздний – или ранний, как угодно, – час, но у меня очень грустно со временем. Жалуются на вас, Арвен.
– Что?.. – прохрипел мужчина, кашлянул и приподнялся с койки. Ему явно было неловко находиться перед Гектором в одних трусах, когда сам главный дознаватель был в форме, умытый и причёсанный. – Кто?..
– Да охранники ваши. Говорят, плохо вы едите, спите тоже так себе. Вы не заболели, Арвен? – заботливо поинтересовался Дайд. – Вы только скажите, и я сразу переведу вас в другую камеру, побольше и посветлее.
Поначалу застывший, как статуя, Асириус вдруг хрипло, нервно рассмеялся.
– Сказать, да? Сказать?
– Конечно, – кивнул Гектор, не меняя градус заботливости в голосе, – конечно, сказать. Надо обязательно говорить, Арвен. С теми, кто не разговаривает, разговор обычно короткий. – Заключённый, перестав смеяться, смотрел на него, хмурясь, и на лице его отражались сомнения. Гектор, усмехнувшись, достал из нагрудного кармана портсигар, открыл и протянул Асириусу. – Берите.
Мужчина колебался. Глаза его бегали туда-сюда, возвращаясь от сигар к лицу Дайда.
– Берите-берите. Пока я добрый.
Арвен всё-таки взял сигару, Гектор помог зажечь её, а потом, закурив сам, произнёс тем же доверительно-ласковым тоном:
– Удивительная женщина Элен. – Асириус напрягся, но Дайд сделал вид, что не заметил этого, и продолжил: – Мы тут про неё информацию собирали, выяснили, где она раньше работала. А потом ей дали главную роль, приехал Вандаус, увидел – и забрал сразу в столицу, в примы. Похоже на сказку, правда, Арвен?
Асириус молчал. Но смотрел настороженно, забывая курить.
– Сколько таких молодых актрис, которые очень талантливы, но тем не менее продолжают играть в провинциальных театрах…
– Элен не просто талантлива, – буркнул арестованный. – Она гениальна. Не верите мне, спросите у Бириона. Уж он-то в этом разбирается, поэтому и…
– Как думаете, она с ним спит? – перебил его Дайд.
– Нет! – рявкнул Арвен и побагровел. – Всё, чего достигла Элен – всё это благодаря её таланту. Она…
– Вы-то откуда знаете? – Гектор иронично улыбнулся. – Наплести она вам могла что угодно, актриса ведь.
– Не могла, – упрямо возразил арестованный и вдруг почти взорвался – взвился над кроватью и проорал, тараща глаза: – И что вы к ней привязались?! Отстаньте от неё! Она ни при чём!
Гектор, хмыкнув, поднялся со стула.
– Я так не думаю, Арвен. И я уже предупреждал вас, и предупреждаю ещё раз – чем меньше вы будете говорить сами, тем больше мне придётся спрашивать кого-то другого. Например, Элен. Желаете, чтобы я от неё отстал? Так ведите себя правильно.
Асириус молчал, только рассерженно пыхтел, сверкая глазами.
Дайд оставил ему на столе ещё две сигары – чтобы лучше думалось – и вышел из камеры.
Перед тем, как возвращаться в Тиль, Гектор послал Элен Льер букет алых роз и краткую записку, как в прошлый раз, состоящую из одного слова.
«Завтра».
***
Тайра почувствовала, что на крыльце кто-то есть, как только вышла ранним утром на улицу. И изумилась – Риан встал раньше неё и отца! Может, караулит, не хочет, чтобы она куда-нибудь ушла?
Эта мысль растворилась в небытие, как только парень сказал, вскакивая на ноги:
– Доброе утро, Тай. Я пойду в дом, не буду тебе мешать. – И действительно сделал несколько шагов к двери прежде, чем девушка воскликнула:
– Да ты мне не мешаешь! Я просто хотела посидеть, дождаться рассвета. Можем вместе, я не против, правда.
Внутри, возле сердца, что-то жглось, опаляя душу, и Тайре вновь было невыносимо стыдно за своё поведение. Защитница, если бы Риан приставал, настаивал, навязывался и хватал за руки, было бы проще! Теперь же ей постоянно казалось, что она обижает ребёнка или бьёт лежачего. Он ведь и так в курсе, что она не влюблена в него, зачем ещё и гнать его отовсюду?
– Ты уверена? – Голос парня был растерянным. – Я ведь уже понял, что ты любишь сидеть здесь одна. Не надо из вежливости меня приглашать, я не обижусь.
– Я не из вежливости, – сказала Тайра, не имея понятия, правда это или ложь. – Я хочу, чтобы ты рассказал мне, какое сегодня небо. Ты умеешь. Расскажешь?
– Да. – Вздох облегчения. – Конечно.
Они опустились на верхнюю ступеньку, и Тайра даже не сразу поняла, что Джека между ними нет – пёс через пару мгновений сел справа от неё. Однако такая близость к Риану не раздражала, впрочем, близости и не было – они не касались друг друга.
Племянник императора молчал, и Тайра с удивлением осознала, что не чувствует на себе его взгляд. Видимо, Риан смотрел на небо.
– Рассвет минут через пятнадцать только, – произнесла девушка, поглаживая шерсть Джека обеими руками.
– А как ты это определяешь?
– По температуре. И по звукам. Чем ближе рассвет, тем их больше, а за пару минут до того, как над лесом встаёт солнце, должны начать чирикать лиски. Это такие маленькие птички с синими хвостиками.
– Ясно.
Риан вновь замолчал, и Тайра, поколебавшись немного, осторожно поинтересовалась:
– Я хотела узнать у тебя… Я плохо разбираюсь в магии, всё же маг-специалист по травам и зельям – это околомагическая специальность, и в основном то, что я знаю – заслуга отца, а не института. И сейчас я не понимаю. Почему тебя не ищут? Император же, наверное, способен тебя как-то почувствовать? Вашей родовой магией, например. Или как-то иначе. Разве нет?