Анна Шнайдер – Пёс императора (страница 63)

– А Элен? – уточнил Гектор, едва уловимо усмехнувшись. – Неужели вы не воздействовали на Бириона, чтобы ее перевели в Императорский театр?

Арестованный скрипнул зубами.

– Элен здесь ни при чем. Да, воздействовал, но…

– Ясно, – махнул рукой Дайд. – Она была всего лишь вашей любовницей, в заговоре не участвовала, сведений не передавала. Правильно я понимаю?

– Да, – выдохнул Асириус с отчетливым облегчением, в котором Гектору почудился привкус лжи. – Правильно.

Хотелось покачать головой и рассмеяться.

Конечно, она не участвовала в заговоре, ну разумеется. И прилипла к главному дознавателю Альганны, разыгрывая влюбленность, исключительно потому что не участвовала в заговоре. Именно так ведут себя невиновные актрисы, которым нечего скрывать и не нужно ничего добиваться.

Что ж… осталось только разобраться, кто из этих двоих больше врет. Арвен или Элен?

Чуть позже, возвращаясь из подвала к себе в кабинет, Гектор размышлял об услышанном от Асириуса, пытаясь упорядочить поступившую информацию. Получается, во главе заговора второй волны стоит мужчина, и личность этого человека не известна никому. Конечно, никогда не стоит до конца сбрасывать со счетов возможность применения иллюзорного амулета, чтобы скрыть истинную внешность, но в данном случае это уже попахивало бредом. Одна иллюзия, сверху другая иллюзия – все же это маловероятно. Значит, принцесса Анна в заговоре не замешана, что не может не обрадовать императора.

Кстати, Асириус оказался не в курсе приблизительного числа участников заговора. Он достоверно знал только об одном – разумеется, о Виго Вамиусе, – и то исключительно потому, что его «попросили» помочь убрать конкурентов для устройства Вамиуса во дворец. Возможно, еще и поэтому Виго так легко пожертвовали – во-первых, его личность все равно оказалась скомпрометирована, а во-вторых, в скором времени начальника охраны дворца непременно арестовали бы. Вамиус вовремя сбежал – до его разоблачения к тому моменту оставался шаг.

Но самые интересные и полезные сведения Арвен дал не о главе заговора, а о его кольце, которое сам Асириус и делал. Это был кровный артефакт с заключенными внутрь кристалла каплями крови Аарона и неизвестного главы заговора. На его пальце кристалл должен был гореть красным, на пальце другого человека – затухать. Таким образом Асириусу и остальным становилось понятно, что перед ними не самозванец и не подставное лицо.

Образцов крови у арестованного, естественно, не осталось, зато осталось кое-что другое.

– Перед тем как делать кровный артефакт, мы всегда определяем группу крови, – пояснил Арвен. – От этого зависит конечная формула. Так вот, у Аарона, как практически у всех Альго, группа крови пятая, а у этого человека – четвертая.

Это было самое важное из всего, что сказал Асириус.

Четвертая группа крови встречалась чаще всего среди аристократов, обладающих каким-либо ментальным родовым даром. А родовой дар Вольфа Ассиуса был именно ментальным.

Отчет Кристофа на этот раз и порадовал, и огорчил. Порадовал тем, что содержал в себе имя шамана, который учил Моргана Рида, а огорчил тем, что Кристоф его пока не нашел. В то время, когда Рид был ребенком, шаман по имени Джуро Тэ жил под Граагой, снимал маленький дом и занимался разведением цветов. Он уже тогда был очень стар, и Гектор сомневался, что Тэ до сих пор жив. Лет десять назад шаман переехал на юг, ближе к морю, и в одном из южных маленьких городков следы старика терялись. Браслетами связи он не пользовался, зарегистрированными почтомагами – тоже, а документы его давно требовали продления, но он за ними не обращался. Впрочем, смерть зарегистрирована тоже не была.

Ив Иша давно говорила Гектору, что научить шаманству любого человека нельзя – нужен дар. Он тогда не спросил, как учитель понимает, что у ученика есть этот дар, а стоило бы. Пришлось спрашивать теперь, и по тому, что ответила Ив, Дайд понял – что-то явно не так было в обучении Аарона Морганом Ридом. Если это обучение вообще имело место, конечно.

– Дар наш пробуждается примерно в то же время, что и у вас, классических магов, – объясняла шаманка Гектору по браслету связи. – Лет в семь-восемь. Если в семье есть шаман, он это сам почувствует – теплом потянет, горло защекочет, – а если нет, то ребенку сны начнут сниться странные. Он во сне будет искать себе учителя. Ходить и звать. И кто-то обязательно откликнется.

– А может шаманский дар пробудиться позже? – уточнил Гектор. – Скажем, лет в шестнадцать?

Ив покачала головой.

– Я о таком не слышала. И, думаю, нет. До десяти лет все должно произойти.

До десяти лет… Нет, никто не мог начать учить Аарона до десяти лет незаметно для окружающих.

– Скажи мне, Ив… – пробормотал Дайд, понимая, к чему все это ведет. – Если какой-то упорный, упрямый и талантливый человек вдруг решит научиться вашему искусству и найдет себе учителя – сможет он научиться? Несмотря на то что природного дара у него нет.

Она усмехнулась, и Гектор осознал – Ив поняла, о ком именно он ее спрашивает.

– Я о таком не слышала, – повторила она. – Считается, что это невозможно. Но… все может быть. Особенно если дело касается Альго.

Дознаватель кивнул.

– Значит, он мог заставить учить себя… Поймать в паутину нужную муху, оплести ее сетями и высосать необходимые знания. Что ж, это похоже на правду, Ив.

Дайд невольно посочувствовал Моргану Риду. Для Аарона, с легкостью ломавшего чужие жизни, Рид действительно был не более чем мухой, прихлопнуть которую ничего не стоило.

Со вчерашнего вечера воздух сильно пах водой и мокрой землей. Это был уже по-настоящему весенний и даже почти летний запах, и Тайра проснулась в хорошем настроении, несмотря на то что увидеться с дознавателем ночью ей не удалось. Гроза помешала.

Сегодня отец разрешил ей пойти в поселок, попросив только взять с собой Джека и сильно не задерживаться – после обеда вновь должен был пойти сильный дождь, да и дороги не до конца просохли.

– Будь осторожна, не упади, – наказал Морган дочери, и она обещала быть очень внимательной.

Риан, услышав это, промолчал, хотя Тайра ожидала, что он предложит свою помощь, захочет сопровождать ее в поселок. Но он ничего не сказал, и ей из-за этого было не по себе.

Риан постучался в дверь ее комнаты, когда Тайра собиралась выходить, собрав заплечную сумку, и девушка сразу напряглась – вот, сейчас начнет уговаривать никуда не ходить или настаивать на собственной компании.

– Возьми, – сказал он тихо и как-то сухо, чем-то зашуршав. – Пригодится, если начнется дождь.

– Что это? – нахмурилась Тайра, прислушиваясь.

– Накидка, – ответил он еще более сухо. – От дождя. Я быстро водоотталкивающее заклинание навесил. Это не артефакт, чары развеются к вечеру. Просто твой зонт уже никуда не годится.

Тайра не успела ни отказаться, ни согласиться – Риан быстро вложил в ее руку тонкую ткань, а затем вышел из комнаты.

Несколько секунд она в растерянности стояла перед дверью, сжимая накидку пальцами и чувствуя себя полнейшей дурой из-за желания отказаться от подарка, но при этом понимая: Риан прав, ее зонт никуда не годится. Потом, вздохнув, все-таки взяла вещь с собой.

Но отойти от крыльца Тайра не успела. Она только спустилась по ступенькам, как голова у нее вдруг закружилась так, словно она всю ночь танцевала, и девушка, схватившись за перила дрожащими пальцами, начала медленно оседать на землю. Неимоверно затошнило, а потом, через несколько мгновений, еще и вырвало.

– Тай? – Теперь в голосе Риана звучала не сухость, а тревога. Он быстро взял девушку на руки, прижал к себе и помчался в дом. – Морган, Тайре плохо!

Ее вырвало еще раз – теперь уже Риану на рубашку, – а потом она потеряла сознание.

Сначала вокруг было темно, как и всегда. Но потом тьма рассеялась, и Тайра увидела какую-то комнату, похожую на спальню. Или это цветочный магазин? Цветов было много, очень много. Хотя нет, вряд ли это магазин: в магазинах не бывает таких широких кроватей с балдахином, застеленных шикарным бельем алого цвета.

Кто-то что-то сказал, и Тайра обернулась. Перед ней, улыбаясь ласковой улыбкой, от которой ее почему-то передернуло, стояла женщина. Безумно красивая – с белой матовой кожей, правильными чертами лица и чуть вьющимися волосами цвета меди. Одета эта женщина была во что-то фривольное, похожее на кружевную ночную сорочку, и глубокое декольте притягивало взгляд.

– Вино? – произнес человек, которым сейчас была Тайра, и она узнала голос. Ее дознаватель! – Да, пожалуй, буду. Я люблю хорошее вино, а ты?

Женщина засмеялась, потянувшись к журнальному столику, где стояли бутылка, два бокала и большое блюдо, накрытое металлической крышкой, и Тайре неожиданно словно пронзили кинжалом грудь.

«Не пей, – пыталась сказать она, но не получалось. – Ничего не принимай из ее рук! Никогда, никогда! Ничего!»

А женщина все смеялась, все тянулась к столику, и комната, в которой они находились, то сжималась, то растягивалась, то будто бы подергивалась рябью, как отражение в воде, и голова у Тайры снова кружилась…

Второй раз она очнулась в привычной темноте, которая не собиралась рассеиваться, на собственной кровати, уже без головокружения и тошноты.

– Как ты себя чувствуешь, Тай? – спросил отец негромко. – Лучше?