Анна Шнайдер – Предавший однажды (страница 11)
— Да не буду я тебя тискать, не напрягайся. Я же не совсем дурак, помню ещё, что было два года назад. Трудно было не запомнить, ты мне такой фингал мощный поставила… На работе оценили на десять из десяти.
Да, отпуск из-за синяка под глазом Костя брать тогда не стал. Сказал, что, если дальше так пойдёт, ему придётся отсутствовать в офисе круглогодично — вдруг я во вкус войду?
— Нет, Надюш, — продолжал Костя проникновенно, глядя на меня с уверенностью человека, который знает своего партнёра как облупленного. — Ты сначала успокоишься. Убедишься, что всё в порядке. А потом уж… остальное.
«Интересно, как я могу убедиться? Реально частного детектива нанимать?» — подумала я со скепсисом, усмехнулась и поинтересовалась:
— Как там твои переговоры с этой… Олей Шиззи?
— Не Шиззи, а Лиззи, — фыркнул муж. — Но вообще ты права — она та ещё «шиззи».
— Я уже это поняла. Погуглила, пока на работу ехала. Волосы малиновые, ногти жёлтые и длинные, губы и грудь надутые, хоть и аккуратно. Видно, что не настоящие. Вылитая кукла Братц.
— Поэтому она у молодёжи и популярна. Ты видео её не смотрела? Она интересно рассказывает про всё — только деньги плати. Книги у неё посредственные, а вот видео — конфетка, на мой взгляд. Любую скукотень может продвинуть так, что подростки на неё побегут, расталкивая друг друга локтями. Ты не помнишь, наверное, но где-то год назад у нас в департаменте вышла книга — триллер про русалок. Точнее, про людей, русалки там отрицательные персонажи, всех под воду затаскивают. Днём живут как обычные девушки, а ночью безобразничают. Книга плохо продавалась, а потом её автор как-то вышел на Олю Лиззи, отгрохал ей дикую сумму за обзор — и пошло-поехало. Теперь вон фильм уже снимают. Иначе сейчас ничего не продашь, рынок-то перенасыщен…
— Ты мне лекции не читай, я и сама с усами, всё понимаю. Ну, кроме того, как можно во сне чужое имя шептать.
— Видимо, мне пора в отпуск, — криво усмехнулся Костя, лёг рядом со мной в кровать, закрыл глаза и с абсолютно серьёзным лицом предложил: — Если я сегодня ночью тоже буду что-то шептать, не сдерживайся, буди меня. Или сразу бей в глаз. Лучше в правый, левому досталось в прошлый раз. Для равновесия.
От улыбки я не удержалась.
23
Итак, счёт «три — один». Три факта «в пользу» существования любовницы, и одно маленькое предположение, точнее, гадание — за её отсутствие. Так себе результат. Неочевидный.
Ночью в этот раз Костя ничего не болтал, спал молча. И утром всё было как обычно — тихий мирный завтрак в кругу семьи, пожелания друг другу удачи, поцелуй на прощание. Если не считать настороженно-подозрительный взгляд Лёвы — хорошее утро.
Хотя я по-прежнему была не уверена в том, есть у Кости кто-то или нет, и знала, что рано или поздно в этом вопросе придётся разбираться — существовать как на канате, натянутом над пропастью, я не смогу.
Но на работе у меня были другие проблемы, о которых я, по правде говоря, думала всё то время, что ехала в офис.
Рома. И его вчерашние слова. С этим тоже хочешь не хочешь, а надо что-то решать.
Понимая, что настроения на откровенные разговоры с Ромкой у меня нет, я хотела держаться как обычно — весело, вежливо и дружелюбно, — но моё стремление разбилось о полный беспокойства взгляд коллеги и собственное смущение.
Я уже не помнила, когда в последний раз чувствовала себя настолько неловко! Но каждый раз, ловя Ромкин взгляд, вместо того, чтобы улыбаться и шутить, как раньше, я ощущала горячую волну, которая шла от сердца вместе с током крови — щёки вспыхивали, руки начинали дрожать, и глаза я невольно опускала.
В результате за первый рабочий час мы не сказали друг другу ни слова. Наверное, впервые за годы работы.
В одиннадцать Рома не выдержал и, когда я в очередной раз порозовела, выпалил:
— Так, мне это надоело, — вскочил из-за стола, подошёл ко мне и протянул руку. — Пойдём.
— Куда? — пробормотала я почти неслышно, но руку приняла. Рома помог мне подняться, глядя в глаза требовательно и неотрывно, и пояснил:
— Вниз. Кофе купим в пекарне и булочки какие-нибудь. Заодно поговорим нормально за стойкой.
— А если Совинский…
— Лиза сказала, что он будет после полудня, — перебил меня Ромка, так и не отпустив моей руки. — У нас есть час, думаю, успеем. Пошли.
Спустя мгновение он всё-таки выпустил мою ладонь, а затем сделал шаг в сторону, по направлению к двери, — и для меня стало полнейшей неожиданностью то, что я вдруг почувствовала. Даже замерла, прислушиваясь к себе.
Когда Ромка стоял рядом и смотрел мне в глаза, держа за руку, было приятно. А стоило ему отойти, и я ощутила, как меня кольнуло разочарованием.
Что за ерунда?
24
На первом этаже делового центра — мы сидим на третьем — есть пекарня, где продают различную выпечку, кофе и чай. Многие затоваривались там перед началом рабочего дня, особенно если дома не завтракали, но я делала это редко. В отличие от Кости, я не была любителем кофе и булочек, да и Ромка, насколько я помнила, тоже. Он с удовольствием хомячил пироги с мясом во время наших офисных посиделок, мог съесть кусочек тортика, но не хлестал кофе с круассанами каждый день, как Максим Алексеевич. Вот у босса была традиция, поэтому, спускаясь в кафе, мы рисковали собственным алиби — если Совинский увидит нас распивающими горячие безалкогольные напитки за стойкой возле окна посреди рабочего дня, он не заплатит мне премию на Восьмое марта, а у Ромки отберёт поощрение на Двадцать третье февраля.
Но пронесло.
— Послушай, Надя… — начал говорить Рома, сразу как мы сели на высокие стульчики, похожие на барные. Высыпал в кофе два пакетика сахара и продолжил: — Я честно признаюсь: не ожидал от тебя такого. Мы двадцать лет вместе работаем, я разве делал что-то двусмысленное? Нет, и не собираюсь. Чего ты так распереживалась?
— Сама не знаю, — призналась я, тоже разделываясь со своим сахаром. Повертела в руках купленную ватрушку, выбирая бок для откусывания, и вздохнула. — Наверное, я просто не ожидала. Мне даже в голову не приходило…
— Это я понимаю, что не приходило, — фыркнул Ромка, делая глоток кофе. Он, в отличие от меня, ничего съедобного брать не стал. — Я вообще жалею, что сказал. Ляпнул, не подумав.
— То есть это неправда?
Меня почему-то словно ледяной водой окатило.
Господи, Надя… что с тобой такое?..
— Почему? Правда. Просто надо было молчать, — припечатал Ромка с жёсткостью. — Ни к чему это всё тебе. И так проблем полно.
— Ну-у-у… — протянула я и призналась: — По правде говоря, ты меня вчера здорово отвлёк от этих самых проблем. Я так загрузилась, что про мужа почти не думала.
Ромка фыркнул, и его взгляд, который до этого был настороженным, заполнился весельем.
— Да ладно, серьёзно? Обалдеть!
— Женская логика, видимо, — я тоже улыбнулась, вновь примеряясь к ватрушке. — Даже если нравится один мальчик, но вдруг появился второй — надо обязательно и про него подумать.
— И что же ты надумала?
Я подняла глаза от ватрушки, и вдруг что-то произошло.
Есть такое слово — крючок. Используется оно по отношению ко многим вещам, не только к одежде. Но независимо от того, где оно используется, значит всегда примерно одно и то же.
Невозможность освободиться.
И я в полной мере прочувствовала эту невозможность, посмотрев на Ромку. Он будто зацепил меня своим взглядом, невероятно тёплым и чуть ироничным, заставил замереть, не в силах отвернуться. И забыть, о чём мы вообще говорили. Я просто смотрела на Рому, ощущая, как меня будто бы втягивает внутрь его тёмных глаз — я словно была не человеком, а туманом, который постепенно рассеивался от солнечного света.
— Надя, — тёплые пальцы коснулись ладони и сжали её. Из глаз ушла ирония, сменившись грустью, и я опомнилась.
— Прости, — пробормотала, зажмуриваясь. Что за наваждение! И что Ромка теперь про меня будет думать?
— Тебе не за что извиняться. Я сам виноват — и вчера, и сегодня. Говорю же, надо было молчать и дальше. А я умудрился открыть ящик Пандоры и теперь стараюсь срочно закрыть его обратно.
Горячие волны проходили по моему телу только от одного голоса Ромки. Хотя нет — он ещё продолжал держать меня за руку. Не гладил, не сжимал — просто держал, и всё.
А я боялась открыть глаза. Вдруг открою — и меня опять унесёт в неведомые дали?
— Давай, доедай свою ватрушку. — Ромка отпустил мою ладонь, и я вновь испытала разочарование. — И будем возвращаться в офис. Ты только… не переживай и не смущайся больше, ладно? Всё по-прежнему. То, о чём я тебе сказал вчера, — оно ведь много лет было, но ты не знала.
— А теперь знаю… — пробормотала я.
— Знаешь, но это единственное отличие от всего, что было и раньше.
«Иногда этого хватает», — подумала я, но больше ничего говорить не стала. Открыла глаза и, не глядя на Ромку, впилась зубами в ватрушку, уже не выбирая бок посимпатичнее.
25
Ящик Пандоры…
Рома всё верно сказал.
Вот живёшь ты себе, живёшь, и не задумываясь о чём-либо, потому что нет нужды. А потом слышишь всего пару фраз — и открываешь в себе абсолютно новое знание.
Оказывается, Рома всегда мне нравился. Не только как человек, но и как мужчина. Иначе моя реакция на его своеобразное признание была бы совершенно иной.