Анна Шнайдер – Право на одиночество (страница 21)

— Нам уже почти пора вставать…

— Нетушки! — Света привстала с кровати с закрытыми глазами и сграбастала меня в широкие объятия. Потом повалилась обратно на диван вместе со мной. — Спать, спать, спать и ещё раз спать… — и тут же засопела.

Я ухмыльнулась (это уже почти не причиняло мне боли), потом аккуратно высвободилась и направилась в ванную. Там я разделась и внимательно рассмотрела следы вчерашнего «побоища».

В принципе, по лицу уже почти ничего не было заметно. Царапина в левом уголке губ, там же — небольшая припухлость, а так всё. Но зато на груди и бёдрах…

— Н-да… Жертва сексуальных извращений… — пробормотала я, залезая под душ.

Прохладная вода принесла облегчение, сняла боль и жар в местах, где были синяки, успокоила мои мысли. Теперь я могла подумать, проанализировать…

Громов ошибся — Марина Ивановна предприняла ещё одну попытку убрать меня из издательства. И вновь — эта попытка не удалась. Но кто знает, чего она придумает в следующий раз и останусь ли я жива после следующей её задумки.

Я вспомнила вчерашний треск разрываемой рубашки, разъярённого Максима Петровича, допрос полицейских… Мне всё это не нужно. В моей жизни уже и так полно проблем.

Таким образом, я пришла к выводу, что если после этого «случая» Крутова останется в издательстве — уйду я. Вспомнив ультиматум Громова, подумала, что смогу его уговорить — в конце концов, я с ним работаю только две недели, найдёт другую помощницу.

Вспомнив, как он вчера заворачивал меня в свой пиджак, я смутилась. Да, мне было стыдно — стыдно, что я предстала в таком виде перед своим начальником, пусть я была тысячу раз не виновата… Но тем не менее — всё это было настолько мне неприятно, что я даже немного обрадовалась этому своему решению уволиться.

Я почему-то была уверена, что Королёв в жизни не прогонит Марину Ивановну. Вспомнив Михаила Юрьевича, я подумала, что тот наверняка бы сказал:

— Не позволяй какой-то некомпетентной шлюхе влиять на твои решения. Борись с ней, победи её, ты же сильнее! Не давай ей манипулировать тобой!

Да, Михаил Юрьевич, вы правы, как всегда… Но… я устала. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое — я не желаю никаких страстей, интриг, заговоров… Спокойно работать — это всё, о чём я мечтаю.

Приняв окончательное решение, я вылезла из ванной, натёрла все свои синяки мазью и вышла будить Светочку.

Это оказалось нелёгким делом. Она пиналась, брыкалась, материлась — короче говоря, делала всё, только бы не открывать глаза. Пришлось полить её из чайника, но даже после этого она только изрекла:

— Ну что вы меня поливаете? Я вам не клумба! — и перевернулась на другой бок.

— Свет, ты издеваешься? — тут я взорвалась. — Ты как вообще на работу встаёшь и вовремя приходишь?! Что мне нужно сделать, чтобы ты встала?

Подумав, она заявила:

— Ещё двадцать минуток посплю — и встану, чес-сло.

— Если ты не встанешь через двадцать минуток, я тебя горячей водой полью. Нет, кипятком! — видимо, мой голос произвёл на Свету впечатление, потому что она встала ровно через десять минут.

На работу мы почти не опоздали. Половина редакции уже была на месте. И я сразу же, как только увидела лица своих коллег, поняла, что о вчерашнем инциденте знают все. Осталось только понять, что именно…

Это было несложно. Посадив меня в кабинете, Светочка ушла на разведку.

Вернувшись через пятнадцать минут, она так потрясла меня своим рассказом, что я чуть не пролила чай себе на блузку.

Народ знал всё. Как, когда, откуда — непонятно. Причём знали все отделы. Знали, что Марина Ивановна подкупила мужика с соседней стройки, дала ему ключ от задней двери АХО и внутренний номер Светы, в назначенный час вызвала Петра Алексеевича к себе наверх и удерживала его там, задавая всякие глупые вопросы, около часа. Все знали, что я почти не пострадала и что меня спас Громов. Но больше всего меня поразило не это…

— Короче, — рявкнула Светочка, грохнув кулаком по столу, — все отделы готовы писать коллективное заявление об уходе, если Крутову не уволят сегодня же.

— Чего? — у меня, кажется, от удивления пропал голос.

— Того! Сегодня ты, а завтра кто? Если этой… этой… если ей приходят в голову такие «радикальные» способы борьбы с коллегами, кто знает, кого она в следующий раз наймёт! Может, киллера, который тут половину издательства перестреляет.

Ну да, вполне может быть. Мне такая мысль тоже в голову приходила… Но то, что все отделы готовы написать коллективную заяву об уходе, как-то в голове не укладывалось…

Меня беспокоило отсутствие Громова. Судя по всему, он ещё не появлялся, между тем как с начала рабочего дня прошёл целый час…

Я уже просто считала минуты. На двадцатой спросила у Светочки:

— Слушай, у тебя телефона Максима Петровича нет? Мобильного.

— Нет, — она покачала головой. — А нафиг? Он же у генерального. Сидит там с утра, мне Катя передала.

— Блин, — я вздохнула с облегчением. — Ну ты раньше сказать не могла? Я тут с ума уже начала сходить… Думала, вдруг ему вчерашний забег по лестницам со мной наперевес на пользу не пошёл… Или Марина Ивановна кого-нибудь наняла, чтобы его прибить…

В этот момент открылась дверь, и вошёл Громов. На его лице застыло… такое непонятное выражение… Мне оно совершенно не понравилось.

— Доброе утро, — кивнул он нам, — Наталья Вла… то есть, Наташа, пойдёмте ко мне, есть новости.

Я послушно пошла за Максимом Петровичем в его кабинет. Я ожидала, что он сядет за стол, а я — напротив, но Громов подошёл к дивану, сел с одной стороны и, похлопав рядом, сказал:

— Садитесь.

Я послушалась, но мне стало неловко. Хотя это глупо — мы просто сидели рядом, да и между нами, в принципе, мог бы ещё один человек поместиться… а вчера я тут лежала, причём с разорванной одеждой. Но тогда я была невменяемая, а сейчас…

В общем, начало этого разговора мне пришлось совсем не по душе.

Видимо, по моей зажатой позе — спина прямая, руки на коленях — Максим Петрович всё понял.

— Не удивляйтесь, что я предлагаю поговорить здесь. Просто беседа с Сергеем Борисовичем меня несколько утомила. У меня для вас… — он вздохнул, — …несколько хороших новостей.

Я подняла удивлённые глаза.

— Хороших? Для меня?

— Да, — Громов улыбнулся, но как-то грустно. — Во-первых, Крутову увольняют. Сегодня она уже не придёт на работу. Сейчас это узнают в её отделе — я представляю, чего там будет… Они этот день потом праздником объявят, помяните моё слово… Вчера Сергей Борисович заплатил огромную сумму — я не преувеличиваю, просто огромную — чтобы не заводили уголовное дело. Всё списали на ложный вызов. Плюс этому насильнику Королёв дал денег и контакты врача, у которого он может полечить свою дочь.

— Правда? Я даже не думала, что он выполнит мою просьбу.

— Между нами говоря, он и не хотел. Просто я… немного надавил, — в глазах Максима Петровича мелькнула лукавая искорка. — Так что могу вас поздравить с официальным избавлением от Крутовой.

— Спасибо, — я кивнула и тоже улыбнулась Максиму Петровичу. — Что-то ещё?

— О да, — опять эта грустная улыбка и взгляд! — Сейчас вы поднимитесь к Королёву и… я должен вам сообщить… В общем, он собирается предложить вам должность директора по маркетингу.

В этот момент в моей голове случился атомный взрыв. Такого потрясения я не испытывала ни разу в жизни. Сотни мыслей — и в то же время ни одной более-менее оформившейся в слова.

В результате я смогла только промычать:

— Э-м-м?!

Громова, кажется, моя реакция позабавила.

— Да, Наташ, он хочет, чтобы вы были директором по маркетингу. Королёв просил у меня согласия… Хотя он не обязан этого делать, да и вы не обязаны спрашивать моё мнение. Но так или иначе — я это согласие дал. Я считаю, что вы вполне компетентны и можете занять эту должность, несмотря на юный возраст.

Я смотрела на Максима Петровича во все глаза. Мне казалось, что у меня сейчас этих глаз больше, чем два, и они все скоро выпадут из своих орбит и поскачут по полу, как резиновые мячики-попрыгунчики.

— Максим Петрович, — я откашлялась, — вы… вы… всё это — серьёзно? Вы не шутите?

— Да уж какие тут шутки!

Громов подвинулся ко мне ближе и взял за руку. Ох, лучше бы он этого не делал. Сотни маленьких иголочек опять пронзили мои тело, в груди стало очень тепло, а глаза почему-то увлажнились.

— Я скажу вам откровенно. Конечно, мне не хотелось бы отпускать такого прекрасного и компетентного работника. Из всех моих помощниц, с которыми я когда-либо работал, вы — лучшая. Но… понимаете, Наташа, вам нужно расти. Вы заслуживаете большего. Вы — прирождённый руководитель. И должность директора по маркетингу — прекрасная возможность для вашего профессионального роста. Я уверен, что вы справитесь. Да и зарплата у вас будет в пять раз выше.

Громов замолчал, не отпуская мою руку. Я же обдумывала всё то, что он сказал.

— Максим Петрович… — я посмотрела ему прямо в глаза.

— Да?

— Вы правда хотите, чтобы я приняла это предложение?

— Конечно, — он кивнул.

— И… вы правда считаете, что я справлюсь со своими обязанностями?

— Безусловно. Вот в этом я не сомневаюсь ни минуты.