Анна Шнайдер – Полюби меня заново (страница 33)
Положил телефон на место, пока Катя и Ника не вернулись, и замер, глядя в окно, на предвечернюю пасмурную Москву.
Может, ничего и не получится. Но он хотя бы попытается.
А если получится, Катя ему потом ещё и спасибо скажет…
.
Вернувшись в съёмную квартиру, Стас какое-то время ходил туда-сюда по помещению, словно тигр в пустой клетке, — переставлял вещи, смотрел в окно, пил чай и думал.
Он вроде бы принял решение, но всё равно было не по себе. Конечно, лучше так, чем пытаться повлиять на мнение дочери. Хотя на Нику, скорее всего, уже больше и не нужно влиять — она и так на стороне родного отца. И неважно, что Артур при общении ей понравился. Где он — а где папа? Правильно, со Стасом ни один мужчина конкуренции не выдержит.
Это для Ники, разумеется. Для Кати всё иначе…
Выпив ещё одну кружку чая для храбрости — даже ложку бальзама в неё добавил, чтобы хоть немного легче стало, — Стас достал мобильный телефон, нашёл в списке контактов Артура, которого он обозвал «Гандон», и решительно нажал на кнопку вызова абонента.
На пятом гудке «Гандон» снял трубку:
— Слушаю.
И вот всё у него не как у людей! Обычно же «алло» говорят. А этот: «Слушаю».
Уши бы тебе надрать, слушатель…
— Артур, это Стас. Бывший муж Кати.
Последующее за этими словами молчание было очень красноречивым. Стас и не представлял до сего момента, что в молчании, оказывается, могут звенеть невысказанные матерные посылы.
— Неожиданно. Впрочем… Ладно. Что ты хотел?
— А мы уже на «ты»? — съязвил Стас, не сдержавшись. Понимал, что ведёт себя по-детсадовски, но так и подмывало слегка нахамить этому персонажу. — Не помню, чтобы пил с тобой на брудершафт.
— Ну, если хочешь, перейдём обратно на «вы», — невозмутимо ответил Артур, и Стас ещё сильнее и резче ощутил подростковость собственных реакций. — Мне в целом без разницы. Могу даже по имени-отчеству. Станислав… Как там тебя по батюшке?
— Забей, — поморщился Стас и раздражённо смахнул с кухонного стола какую-то хлебную крошку. — Можно и на «ты». Так вот, чего я звоню. Хочу встретиться, обсудить кое-что. Кати касается. Ты когда можешь?
— Завтра после работы устроит? Я по понедельникам в фитнес-клуб хожу. «Альфа» называется. Если подъедешь, можем там и пообщаться. Но, если не устраивает, тогда во вторник, тоже после работы.
— А во вторник ты куда пойдёшь? В оперу? — вновь съязвил Стас, и собеседник хмыкнул:
— Никуда. Если будем встречаться, то в кафе. Так что выбираешь? Завтра или вторник?
Стас колебался пару мгновений. Тащиться в фитнес-клуб не хотелось, но с другой стороны — чем раньше он пообщается с Артуром, тем лучше.
— Завтра.
— Отлично. Я скину адрес.
И не успел Стас отреагировать, как собеседник положил трубку.
66
Вечером я осознала с болезненной неожиданностью, что впервые за последние полгода не переписываюсь или не разговариваю с Артуром на ночь глядя. И от этого ощущался невнятный дискомфорт — как будто я надела чужую одежду и теперь хожу в ней по квартире. И размер вроде подходящий, и цвет, но всё равно — не моё. Не родное.
Это действительно было неожиданно. Ладно бы, я общалась с Артуром несколько лет. Ну или хотя бы год. Но полгода… Что же получается — я настолько к нему привыкла? Или…
Всё-таки любовь?
Я по-прежнему не знала ответ на вопрос, люблю ли Артура. Даже несмотря на то, что весь вечер воскресенья периодически бросала быстрые взгляды на мобильный телефон и порывалась плюнуть на нашу договорённость и всё же написать ему.
Две недели. Накануне мы решили, что дадим друг другу паузу именно на такой срок — а там посмотрим, что дальше. Какие-то дурацкие две недели! Вообще не срок. Скажи мне кто в начале нашего с Артуром знакомства, что через полгода я стану скучать по общению с ним, — я бы не поверила.
По Стасу, когда он ушёл, я скучала абсолютно иначе, и в этом тоже была принципиальная разница между тем и нынешним чувством. Тогда всё казалось резким, непримиримым, до крайности больным и безнадёжным — мне не зря понадобилась помощь психолога. Я в то время не видела смысла жизни — ну, если не считать Нику, разумеется. Но Ника — отдельный человек, а я не видела смысла жизни для себя.
Сейчас я видела этот смысл. И скучала по Артуру не остро и резко, как три года назад по Стасу, а уныло и невнятно. Так бывает, когда после месяца хорошей погоды вдруг начинает лить дождь, небо сереет и превращается в светло-серый бумажный лист, на котором не видно ни солнца, ни облаков.
Тоска.
Вот, точно! Я чувствовала тоску по Артуру. И казалось бы — ничего страшного не произошло, можно жить дальше, работать, читать книги, встречаться с друзьями, улыбаться миру… Но всё как-то не так. Без особой радости. Вполсилы.
И я поймала себя на мысли, что безумно хочу, чтобы эти две недели поскорее закончились…
.
Ближе к ночи позвонила свекровь. Сначала разговаривала с Никой, долго расспрашивая её о том, как мы гуляли на смотровой площадке, что ели в ресторане и понравился ли ей подарок, а потом взялась за меня.
Я всегда верила в то, что мягкой силой можно добиться гораздо большего, чем грубыми ультиматумами. Наверное, потому что именно так меня воспитывали родители. Ничего не запрещая в категоричной форме, они делали всё, чтобы я считала, будто сама рулю любым процессом. Меня попросту осторожно подводили к определённым мыслям, без истерик и угроз. Возможно, не со всеми детьми работают подобные методы, но со мной всё действовало практически безотказно.
И Галина Ивановна, зная, какой я человек, и будучи гораздо мудрее своего барашка-сына, не высказывалась безапелляционно, а нежно подводила меня к мысли, что нам с Никой и Стасом всегда было хорошо вместе. И тогда, и сейчас хорошо. И девочка счастлива, и Стас рад, и ты, Катюша, тоже обрадуешься, когда перестанешь лелеять старые обиды. В конце концов, ну нельзя же вечно дуться и обижаться…
Я перебила Галину Ивановну, поинтересовавшись:
— А вы любили отца Стаса?
Свекровь запнулась, помолчала немного, а затем настороженно ответила:
— Когда выходила замуж — любила. Потом, когда он меня бросил, — разлюбила. А к чему ты спрашиваешь? Я и так знаю, что ты Стаса сейчас почти не любишь. Но я думаю, что чувства имеют свойство возрождаться при должном старании… А он старается, ты же и сама это видишь и признаёшь.
— Я про другое. Так, философствую. Галина Ивановна, как думаете, можно ли как-то определить, любишь или нет? Влюблённость у тебя или настоящее чувство?
— Судя по тому, сколько в мире разводов, нельзя, — фыркнула свекровь. — Но если тебя интересует моё мнение… Я думаю, любовь — это когда хочешь разделить с человеком свою и его старость. Легко можешь представить, как вы сидите вместе, будучи древними старичками, нянчите внуков, гуляете по парку, кормите голубей… И понимаешь, что хочешь видеть рядом с собой именно этого человека. Держать его за руку, ухаживать за ним, если он заболеет. И даже провожать в последний путь.
Меня слегка передёрнуло. О последних путях не хотелось думать в любом контексте — что с Артуром, что со Стасом. Но если рассуждать просто о старости…
— О чём задумалась, Катюш?
— Да так, — вздохнула я, отгоняя от себя картинку, на которой я сижу в кресле-качалке на крыльце какой-нибудь дачи, а мимо меня по дороге идёт весёлый Стас, седой и морщинистый, держа под руку яркую женщину лет на тридцать его моложе.
67
На первом этаже фитнес-центра, в который ходил Артур последние несколько лет, располагалось кафе «вкусной и здоровой пищи», и он назначил Стасу встречу именно там, решив не издеваться над соперником. Можно было бы, конечно, и повыпендриваться, позвать Стаса в зал — и пусть выкручивается как хочет. Но Артур никогда не любил подобные приёмчики. От унижения другого человека ему всегда становилось мерзко и самому.
Нет уж — вести себя всегда нужно достойно, как бы ты ни относился к тому, кто позвал на разговор.
Кстати, зачем Стас его позвал?
У Артура были предположения, поскольку он и сам на месте Стаса предпочёл бы «перетереть» некоторые моменты с соперником. Поэтому и согласился на встречу. Им обоим она не повредит. Если Стас, разумеется, не пойдёт на поводу у эмоций и не решит, что лезть в драку — хорошая идея.
Артур заказал капучино, и, как только официант принесла маленькую белую чашку на блюдце, в кафе вошёл Стас. Огляделся в поисках Артура и, обнаружив его за одним из крайних столиков, кивнул и пошёл вперёд, лавируя между стульями.
— Приветствую, — сказал Артур, как только Стас подошёл к его столику. Тут же вернувшаяся официантка услужливо дала новому клиенту меню и, кокетливо стрельнув в обоих мужчин глазками, порекомендовала какие-то новые обезжиренные десерты.
— Спасибо, разберёмся, — буркнул Стас, и девушка, напоследок белозубо улыбнувшись, ушла. Артур сделал глоток кофе, глядя на то, как бывший Катин муж снимает с себя верхнюю одежду и вешает её на плечики неподалёку, а затем садится в кресло напротив, и спокойно произнёс:
— Несмотря на антураж, здесь неплохо готовят. Хотя у них тут всё обезжиренное, не только десерты, но есть можно. Это на случай, если ты голоден.
— Да, я бы поужинал, — усмехнулся Стас, открывая меню. — М-да… А цены как не за обезжиренное…
— Это за идею и оформление. Тебе ли, рекламщику, не знать.
Судя по изменившемуся лицу, Стас шутку оценил — но смеяться всё же не стал, сдержался. Сделал заказ — судак, запечённый с овощами в фольге, и латте — и только после того, как официантка отошла, наконец заговорил о деле.