Анна Шнайдер – Облачное счастье (страница 4)
«Милый друг…» — начала она, думая выдержать тот же стиль общения в ответе, но поняла, что не выйдет, и удалила.
«Василий. Не кажется ли вам, что это чересчур?»
«Печатает» — замигало внизу экрана, и Танино сердце предательски замерло в ожидании.
«Вы ответили! Я самый счастливый человек на этой планете! Нет, конечно, мне не кажется. Такой прекрасной девушке, как вы, и этого мало! Но если вас смущают мои слова, давайте просто пообщаемся. И вы увидите, что я вовсе не такой дурак, каким вам сейчас наверняка кажусь».
Сообщение заканчивалось подмигивающим смайликом, и Таня, глядя на него несколько секунд, в конце концов решилась.
Завязалась переписка — обо всём и ни о чём. Она рассказывала про свою учёбу, подруг, любимые книги и фильмы, и удивлялась тому, насколько собеседник её понимает. Не было ни одной любимой книги, которую бы не читал Вася и которая не нравилась бы ему точно так же, как Тане. С фильмами дело обстояло чуть хуже, но всё равно — он с интересом слушал её и даже несколько раз смотрел то, что она советовала. Тане было приятно. И каждый раз, когда она видела новое сообщение в социальной сети или на почте, внизу живота появлялось странное сладко-ноющее ощущение…
Василий, как ей тогда казалось, относился к ней с большой душевной теплотой и трепетом. «Был бы я рядом — на руках бы носил», — сказал он однажды, и она смутилась. В то время — спустя два или три месяца после начала их переписки, — она уже очень хотела, чтобы он был рядом. На руках можно и не носить — хотя бы рядом…
Но расстояние между Москвой и Питером не самое маленькое, да и учёба не давала им расслабиться. Несколько раз Василий ненавязчиво заводил разговор о встрече, Таня отшучивалась, и на этом всё заканчивалось. Но перед майскими праздниками он вдруг заявил, что приедет. К ней. На все праздники!
Таня жила в общежитии, в одной комнате с сокурсницей. На каникулах она всегда навещала родных. Майские праздники тоже посвящала семье… но не в этот раз.
Мама, узнав, что дочь не приедет, немного взволновалась, но Таня успокоила её — ничего страшного, просто курсовую работу никак не может закончить, а сдать надо сразу после майских, вот и просидит за компьютером все выходные. Врать нехорошо, но если бы Таня сказала, что к ней приезжает незнакомый молодой человек из Питера — а для мамы Вася однозначно был бы незнакомым, — она бы с ума сошла. И примчалась бы сама — убедиться, что дочери ничего не угрожает.
Василий приехал первого мая. Таня встретила его на вокзале — и поняла, что окончательно пропала, увидев его солнечную улыбку и глаза цвета самого ясного в мире неба. Когда Таня смотрела в них, она забывала, где находится.
Василий шагнул вперёд, взял её за руку и, скользнув ласковым взглядом по её тёмно-рыжим волосам, прошептал, наклонившись к её уху:
— Тебя солнце отметило…
Сердце рвалось из груди от волнения, и Таня не знала, что ответить. Да и не умела она так говорить, как Василий. Ни писать, ни говорить. Она умела только чувствовать.
Они молча спустились в метро, улыбаясь друг другу, как два безумца. Вася не переставал держать Таню за руку и выглядел при этом таким счастливым, словно достал звезду с неба.
Они вышли из метро в центре города и, по-прежнему не размыкая рук, зашагали по улицам. Погода в тот день была чудесной — светило яркое солнце, и не было ни облачка на нежно-голубом небе, и даже люди словно все до единого улыбались, замечая их счастливые лица.
Таня никогда не испытывала ничего подобного. Ей казалось, что их души теперь связаны навек. И связь эту ничем не разорвать…
Удивительно — но Василий словно прочитал её мысли.
— Знаешь, по-моему, я искал тебя всю жизнь. Жил и думал — чего-то не хватает. А не хватало тебя. — Он заглянул ей в глаза и, улыбаясь, продолжил: — Ты — моё сердце и моя душа. Мы теперь навсегда связаны друг с другом.
Таня замирала, слушая всё это, и если бы люди умели летать, она бы в тот момент обязательно взлетела бы. И закружилась в воздухе от счастья и восторженной первой любви.
Потом Вася делал тот снимок со связанными лентой руками — и сразу после того, как они с Таней насмотрелись на результат, он впервые поцеловал её.
Она целовалась и раньше… но всё было не так. Этот поцелуй словно поставил на ней печать — печать принадлежности именно Василию. Ему Таня отдала и сердце, и душу.
Кто же знал, что пройдёт совсем немного времени — и окажется, что Васе не нужны ни её сердце, ни душа. Несмотря на все его слова. И Таня, словно Русалочка, превратится в морскую пену…
А затем воскреснет. Не ради себя — ради Яси.
6
Наевшись, Яся стала клевать носом. Дочка ещё мужественно боролась со сном, как и всегда — ей больше хотелось бодрствовать и играть, чем спать, — но сон побеждал. И Таня, переодев малышку, отнесла её в кроватку.
Теперь хорошо бы всё-таки поработать, но… в конце концов, она не сверхчеловек, не чудо-женщина, чтобы работать в настолько стрессовой ситуации.
Воспоминания накатывали, как вода на берег во время прибоя, и спрятаться от них не было никакой возможности. Да и… может, и не нужно прятаться?
Пока Таня носила Ясю под сердцем, она старалась не думать ни о чём плохом. Василий относился для неё к понятию «плохое», и Таня не думала о нём. О чём угодно другом — на какие деньги купить коляску и какую именно, где поставить кроватку, какого цвета пинетки вязать, — только не об отце ребёнка. Эта тема была под запретом.
Потом же, после рождения Яси, Тане вообще некогда было думать — кормление, работа, снова кормление, попытки урвать хотя бы немного сна, и так по кругу. Она, как и многие другие женщины после появления в их жизни ребёнка, чувствовала себя вечным зомби.
И возможно, так действительно будет лучше — вспомнить сейчас всё, что было между ней и Василием. Только вот… с какой целью?
Это было единственным, что Таня пока не могла понять.
Таня всегда считала, что любовь связана с причинением страданий. Она видела, как отец любил маму, но при этом ничего не мог поделать со своей пагубной привычкой. Его пьянство оказало большое влияние на Таню в подростковый период. Растущему цветку нужны свет и благополучие, но дома существовали только ругань и боль. В итоге красавица выросла, но так и не поняла, что она красавица, которую могут любить.
Несколько раз в институте Таня ходила на свидания, но ничем интересным они не заканчивались. Ей дарили букеты роз, которые она не могла ухватить двумя руками. Снимали столик в кафе на крыше высотного здания. Был даже парень, который сразу признался, что давно её любит и готов жениться. Но ни к кому Таня не чувствовала того, о чем щебетали её подруги. Сладко-ноющие ощущения внизу живота, как говорила сокурсница. Таня ценила все старания, но твёрдо говорила:
— Нет, я не готова на серьёзные отношения.
Конечно, парни обижались, ведь у многих были совсем другие планы. Однако миниатюрную, но очень упёртую куколку никто так и не смог добиться. За розы и свидание на крыше Таня в постель не ложилась, а ради больших побед мало кто хотел убиваться.
А потом в её жизни появился Василий с его невероятно синими глазами и трепетными сообщениями, которые он писал каждый день, пока она не ответила.
.
На тех майских Василий остановился у знакомых — правда, он у них почти не жил, проводя почти всё время с Таней. И какое это было время!
Медовые девять дней.
Ей так нравилось запускать пальцы в его мягкие пшеничные волосы… И запах Василия почти пьянил, а уж его прикосновения к её плечам и то, как он нежно целовал едва заметные веснушки на щеках, о существовании которых Таня раньше даже не подозревала — всё это и вовсе сводило с ума.
Дней через пять, на очередной из замечательных и очень душевных прогулок по парку, Вася вдруг спросил, заглядывая Тане в глаза:
— Если я сниму квартиру на ночь… ты пойдёшь?
Она замерла от неожиданности и неловкости, но через пару секунд почувствовала, как внизу живота всё сжимается от нетерпения.
— Да… — ответила тихо, и Василий улыбнулся улыбкой победителя. Впрочем, тогда она была совсем не против оказаться побеждённой.
В той маленькой однокомнатной квартире сильно воняло дихлофосом и чем-то, напоминающим мокрый веник, но им с Васей это было безразлично. Они были так увлечены друг другом, что ничего не замечали.
И как же это оказалось прекрасно! Таня и не думала, что можно так растворяться в другом человеке. Когда она чувствовала Васю в себе, ей казалось, что она будто бы перетекает в него, сливается с ним и телом, и душой — и да, эту связь невозможно разорвать…
Какая же она была глупая!
Через сутки он уехал, пообещав, что будет писать каждый день и приедет опять уже летом. Нет, Василий тогда не обманул — они действительно постоянно переписывались, и не каждый день, а скорее каждый час, и Таня ждала его с нетерпением, и дождалась — Вася приехал сразу после окончания её сессии. Приехал — и остался на всё лето, хотя ему это было очень неудобно — каждые две недели он переезжал от одних знакомых к другим, но ни разу не жаловался. Даже наоборот — сказал:
— Ради тебя я на всё готов, малыш. И потом, это временно. Когда-нибудь у нас с тобой будет общая квартира… не придётся таскаться по съёмным.
Снимали они не очень часто — не было денег на подобное. Но каждый такой раз был для обоих настоящим праздником. Сколько сладостных мгновений пережила Таня в этих незнакомых ободранных квартирах!