Анна Шнайдер – Облачное счастье (страница 17)
Егор ожидал, что она откажется — всё-таки это не было похоже на романтическое свидание. Но Таня молчала, только глаза горели, как у кошки.
По пути им никто не встретился. Оглядевшись и усмехнувшись друг другу, они зашли в просторное помещение и закрылись. Таня прислонилась к двери и притянула к себе Егора.
Одной рукой он нежно держал Таню за шею, а вторая сразу полезла под юбку. Задыхаясь от желания, он целовал её губы, шею, гладил мягкие волосы и упивался их запахом. Таня охотно отвечала на поцелуи, в порыве страсти она даже начала прикусывать мочку его уха, от чего Егор почти обезумел. Не в силах больше продолжать ласки, он принялся расстёгивать ремень, но ладони дрожали от нетерпения, и ничего не получалось. Тогда Таня помогла ему, сев на корточки, и сама стащила брюки вниз. Вновь подняв девушку, Егор подтянул узкую чёрную юбку вверх, и отодвинул трусики в сторону.
— Уверена? — хрипло прошептал он.
Вместо ответа Таня обвила руками его шею и сильнее прижалась к нему бёдрами.
Чуть приподняв девушку, Егор нежно, но сильно вошел в неё. Таня тихонько застонала. Все её тело пронзило невероятно сладостное ощущение, которое усиливалось с каждым толчком. Она уже не могла целовать Егора — откинув назад голову, она отдалась блаженству. Спустя минуты оно заполнило её до краёв, и по телу прошла молния удовольствия, поселившись в кончиках пальцев.
После Егор и Таня стояли, расслабившись, и крепко обнимались. По коже бегали мурашки, а губы болели от поцелуев. Но самым главным было не это, а удивительное ощущение близости и общности — не тел, а душ…
16
Весь день она мусолила в голове случившееся, перемешивая произошедшие события с недалёким прошлым. Вспоминала, что происходило между ней и Егором, страшилась грядущего разговора, но и понимала, что он жизненно необходим. Иначе, если Василий продолжит настаивать на продолжении общения, у Тани могут быть большие проблемы, и не только с Егором — с Ясей.
Теперь, когда первая растерянность от неожиданной встречи с прошлым схлынула, Таня безумно жалела о своих неосторожных словах. Господи, ну что ей стоило соврать?.. И он бы убрался восвояси. А теперь думай, как отвадить. И Егор… Его возможная реакция страшила просто до чёртиков. И если бы Таня могла не говорить ему — она бы не говорила. Но она слишком хорошо понимала, что без его помощи просто не справится.
Егор пришёл поздно и выглядел очень уставшим, но поцеловал Таню радостно и улыбнулся, когда Яся с визгом повисла на нём и начала радостно подпрыгивать. Качал её на руках, сюсюкался, подмигивая Тане, и от этой безумно милой картины, которую она теперь наблюдала каждый вечер, стало больно дышать от угрызений совести. Хотелось постучаться головой об стену — какая же она тупая…
Егор заметил состояние Тани, и его взгляд из благодушного стал тревожным. Но расспрашивать пока не стал, наоборот — рассказывал про свой рабочий день, ужиная и играя с Ясей, старался развеселить Таню. Скорее всего, он подумал, что она такая мрачная, потому что вновь приходил Василий. Был отчасти прав, но… если бы просто приходил, а то ведь…
Дочка долго не засыпала — видимо, резались зубы, — и висела у Тани на груди после традиционного вечернего купания почти час. В итоге всё же уснула около одиннадцати, когда Таня сама была готова отрубиться вместе с ней, не переодеваться и даже зубы не чистить. И малодушно отложить разговор с Егором до завтра. Но… нет.
Таня отлично понимала, что чем дольше будет врать, тем меньше будут становиться её шансы на сохранение отношений. Враньё имеет свойство накапливаться, как снежный ком, чтобы затем похоронить всё и всех под лавиной лжи. Таня ничего хоронить не хотела, поэтому, положив уснувшую Ясю в кроватку, вышла в гостиную и огляделась.
Егора здесь не было и, судя по шуму воды, он что-то делал на кухне. Таня, минуту постояв посреди гостиной, собралась с духом и пошла к нему, намереваясь во всём признаться несмотря на то, что страшно было до головокружения и светящихся мушек перед глазами.
— Ну что с тобой такое сегодня? — добрым голосом спросил Егор и приобнял её, стараясь не слишком прикасаться — руки у него из-за посуды были мокрыми. — Весь вечер сама не своя. Опять этот приходил, да?
— Да, — вздохнула Таня, сама прижимаясь к Егору. Провела ладонью по его мягким тёмным волосам и тихо продолжила. — Я должна тебе рассказать…
— Погоди, — перебил её Егор. — Давай сядем сначала, я чаю хоть налью. А то весь вечер вокруг Яськи носились, даже не поели толком, особенно ты. Садись, я тарелки домою и всё сделаю.
Таня послушно опустилась на табуретку и несколько минут ждала, пока Егор закончит мыть посуду, нальёт чаю и сядет рядом, придвинув вторую табуретку, чтобы сидеть ближе к Тане.
— Рассказывай. — Он сразу взял её за руку, успокаивающе погладил пальцы и улыбнулся. — Что тебя беспокоит?
Таня сглотнула — хотя от страха слюны во рту почти не было, — и начала говорить, сама слыша, что голос у неё постоянно срывается и скачет — то хрип, то фальцет.
— Он приходил ещё вчера, уже после того, как ты ушёл. — Егор, услышав это, сразу посуровел, и у Тани в панике заполошно заколотилось сердце. — Мы с Ясей гуляли на площадке, он подошёл и… стал её разглядывать, потом сообразил про возраст, заметил глаза… Я не смогла соврать…
Звучало всё… жалко. Глупо и нелепо. Таня понимала это, поэтому краснела и бледнела под тяжёлым взглядом Егора, на скулах у которого ходили желваки.
— Ясно, — хмыкнул он наконец и выпустил ладонь Тани из своей руки. — Слушай, ну, может, это и к лучшему.
— Что?.. — Девушка непонимающе нахмурилась, и Егор, по-прежнему ухмыляясь, только теперь ухмылка стала язвительной, проговорил с резкой непримиримостью:
— К лучшему, говорю. Ты же так к нему стремилась, когда он вчера утром сюда заявился, как ни в чём не бывало. Может, сейчас помиритесь, полюбитесь, а потом и поженитесь. — Он встал из-за стола, так и не сделав ни глотка из кружки. — Пойду я, Тань. Я здесь, походу, лишний.
— Ну что ты… — Она попыталась его остановить, но он только рукой махнул.
— Сиди уж! Сам до двери дойду.
— Егор, не надо! — Таня вскочила и вцепилась в его руку, но он легко стряхнул её, как пылинку с плеча, и пошёл в коридор.
Она говорила что-то ещё — потом даже пыталась вспомнить, что именно, но не смогла. Егор молча одевался, не глядя на Таню. И уже на пороге спокойно сказал, впервые за последние пять минут посмотрев ей в глаза:
— Мой тебе совет — присмотрись, может, действительно это ваш с ним второй шанс. Раз уж насчёт Яськи-то призналась. Если бы ты меня любила, Тань, то не сделала бы этого, потому что хорошо понимала бы, насколько это окажется больно для меня. Она уже несколько месяцев моя дочь, моя! И я бы тебе давно предложил оформить отцовство, но не хотел торопить. А ты…
— Егор, пожалуйста! — Таня расплакалась. — Не уходи, не хочу без тебя!
— Зачем тогда сказала ему про Ясю? — Егор покачал головой, глядя на неё с горечью. — Если бы ты действительно не хотела без меня, Тань, то сделала бы наоборот. Назвала её моей дочерью, он бы и отлип тут же — у тебя мужик, ребёнок от этого мужика. А тут… на что ты рассчитывала, когда говорила всё это? Очень похоже, что ты надеешься на возобновление отношений.
— Да не так это, не так!
— Не верю, — припечатал Егор и, больше ничего не сказав и не слушая Танины всхлипы, вышел из квартиры.
17
На улице накатила дикая злость. На Таню, на этого её бывшего, но больше всего — на себя.
За то, что успел полюбить, душой прикипеть, дня не мыслил без этой девушки и её ребёнка. Хотя сам Егор давно называл Ясю их ребёнком, их дочкой, самой сладкой и чудесной. Собирался познакомить Таню с мамой и сестрой, а потом, на Новый год, сделать предложение руки и сердца.
Сделал, ага.
Ну, что ж… Для Тани, наверное, это и правда к лучшему. Судя по её стремлению сразу поговорить с бывшим парнем — несмотря на то, что он обманул и кинул, — она всё ещё любит этого Васю. И про Яську сообщила чуть ли не с порога, ну кто так делает? Если бы действительно видеть не хотела — всё бы сделала, чтобы отвадить, а Таня наоборот, привечает. И Егор здесь явно третий лишний.
Он вернулся домой, к матери и сестре. Открыл квартиру своим ключом, вошёл в коридор — и нос к носу столкнулся с Катей, которая как раз выходила из ванной с тюрбаном на голове.
— Оп, — она резко остановилась и вытаращилась на него, как на привидение. — Ничего себе, какие люди. А я думала, ты уж с концами к этой своей переселился.
Катя изначально не жаловала Таню, но Егор по этому поводу не парился. Сестре не нравились абсолютно все его девушки — срабатывала сестринская ревность. Катя считала, что он достоин лучшей, а все были с недостатками.
Недостаток Тани назывался «ребёнок от другого», и пофиг, что Егора это давно перестало волновать.
— У Яси зубы режутся, не спит, — пробурчал он, садясь на скамейку и начиная расшнуровывать ботинки. — А мне на работу вставать в шесть, выспаться хочу.
— А чего лицо тогда такое похоронное? — хмыкнула Катя. — Ты мне лапшу на уши не вешай. Попёрла тебя, что ли? Мало зарабатываешь по меркам мамы-одиночки?
— Кобра, иди, сцеди яд в каком-нибудь другом месте, — огрызнулся Егор. Коброй он называл сестру с подросткового возраста — именно тогда у Кати начал прорезаться исключительно вредный и ехидный характер, который мало кто выдерживал. — Я хочу чай, помыться и лечь спать.