Анна Шнайдер – Неистинная (страница 35)

Но он ведь не любит Айрин?

Арчибальд прислушался к себе, вновь переносясь во дворец — охрана доложила, что из госпиталя вернулась Виктория, жена Арена и мать Агаты, и он хотел повидаться напоследок ещё и с ней, и с племянником Александром. И пока шагал по коридорам дворца к детской, в которой находились родственники, пытался понять, что чувствует к Айрин, невольно сравнивая эти чувства с любовью к Брианне.

Пусть прошло почти тридцать лет, но Арчибальд хорошо помнил, как горел рядом со своей невестой. Как не видел никого, кроме неё, как считал самым родным в мире человеком, как стремился поделиться каждой мелочью, каждой важной и неважной новостью. Брианна была словно его продолжением, его плотью и кровью…

А Айрин? Да, с ней хочется проводить время, с ней приятно разговаривать. Но доверять девушке тайны, делиться сокровенным? Нет, это было бы как-то странно, не настолько близко они знакомы. Да и своим продолжением Арчибальд её не считал — как считать, если Айрин не ощущает такого же трепета перед тем, чем он занимается, в отличие от Брианны? Айрин не разделяет его интересов, это несомненно.

Тогда откуда огонь?

Возможно, это просто страсть? Но Арчибальд много раз чувствовал желание по отношению к другим женщинам, однако не вспыхивал пламенем ни разу. Причём если вспомнить именно момент вспышки… Радости от того, что Айрин сделала шаг навстречу, было даже больше, чем собственно страсти.

Тогда в чём дело?

Так ничего и не решив, Арчибальд заглянул в детскую, простился со всеми находящимися там родственниками, уделив особое внимание детям, потом написал Арену на браслет связи, что отбыл в ставку, и перенёсся на север.

.

Как обычно бывало перед пробуждением Геенны, в ставке уже оказалось навалом народа, несмотря на то, что официально сбор дежурных отрядов и отрядов запаса ещё не объявлялся — Арчибальд собирался кидать клич лишь через пару часов. Но многим, как обычно, было невтерпёж поскорее перенестись на север и ждать пробуждения огненной стены уже там.

— Вспышка будет ближе к утру, — кратко сказал его высочество, глядя на разрозненную толпу из подчинённых в зале для переносов. — Поэтому для тех, кто находится здесь: дежурные и запасные остаются, остальным просьба покинуть ставку.

Четыре дежурных отряда и три запасных — всего пятьдесят шесть человек, не считая командующих, медиков и обслуживающий персонал, — к пробуждению Геенны в ставке должны были остаться только эти люди, и больше никого. Хотя, возможно, ещё будут присутствовать студенты, но Арчибальд точно не знал, стоит ли в расписании сегодня какой-то семинар или нет, его это мало волновало. Работой со студентами занимался специальный отдел, состоявший в основном из бывших охранителей. Арчибальд только подписывал им планы, но больше никак не вникал в обучение. Он занимался лишь со стажёрами — но это была уже несколько иная история.

Отыскав в штабе на третьем этаже обоих своих замов, Арчибальд отправился с ними в столовую. За несколько часов до пробуждения всегда нужно плотно поесть — это правило даже прописано в уставе охранителей. Не объедаться, но насытиться так, чтобы надолго хватило. Потому что неизвестно, когда получится поесть в следующий раз, да и на плато голодным было нечего делать — иначе обморок от усталости обеспечен после первого же часа. А борьба с демонами не была быстрым делом.

— Что случилось в столице? — хмуро поинтересовался у Арчибальда второй его зам, архимагистр Фрэнк Хал. Нетитулованный, но один из сильнейших магов империи. Правда, в силу возраста и старой травмы — ему когда-то демон здорово перебил колено — на плато Фрэнк почти не переносился. Но это было даже удобно, поскольку и Бастиан, и Арчибальд чаще уходили к Геенне вместе с дежурными отрядами, оставляя Хала командующим. — Я почти сутки в ставке, слухи только доходили, но ты знаешь, Арч, как я к ним отношусь. Кого-то убили?

— Из Альго — никого, — ответил его высочество, снимая крышку с глиняного горшочка, в котором находилось ароматное жаркое. — Но вот среди обычных людей пострадавших, по предварительным оценкам, более двухсот человек.

Фрэнк покраснел, затем побледнел и переглянулся с мрачным Бастианом.

— Моя дочь должна была пойти на открытие этой выставки, — тяжело вздохнул Алтериус. — Хорошо, что передумала.

— Да уж, — прорычал Хал, вгрызаясь в кусок хлеба с такой силой, словно представлял на этом месте чью-то шею. — Что-то старина Дайд теряет хватку. Хотя работает он, безусловно, лучше, чем твой отец, Тиан. Без обид.

— Я и сам это знаю, — усмехнулся Алтериус и, кажется, хотел поинтересоваться у Арчибальда о чём-то ещё, но его высочество, за день настолько устав от темы утреннего покушения на Агату, перебил Бастиана, сообщив то, что абсолютно точно могло отвлечь собеседников:

— Арен попросил меня составить проект закона об освобождении нетитулованных охранителей от уплаты налога за наличие дара.

Алтериус просто удивлённо застыл, а вот Фрэнк, которого это касалось в гораздо большей степени, поперхнулся, закашлялся и, отпив из кружки густого клюквенного киселя, просипел:

— Ты шутишь?

— Нет, не шучу.

— Защитник, неужели я дожил до подобного, — поднял глаза к небу Хал. — На старости лет наконец перестану платить налог за то, что родился магом, ещё и захотел стать охранителем и защищать страну! Арч, я сейчас заплачу.

— Ладно тебе паясничать, — укоризненно произнёс Бастиан и хлопнул Фрэнка по плечу. — Просто порадуйся. Лучше поздно, чем никогда.

— Рано радоваться. Судя по тому, что творится в столице, у Аарона остались какие-то резвые поклонники. Арч, а правду говорят, что убить хотели Агату? Или это не более чем слухи?

— Нет, это правда.

Фрэнк покачал головой, но промолчал.

Зато Алтериус молчать не стал.

— Сейчас скажу ужасное, но… Это даже к лучшему. Среди моих знакомых было много сочувствующих идеям его высочества Аарона, но после сегодняшних событий таких людей будет гораздо меньше. Трогать детей — последнее дело. И тот, кто не гнушается подобными методами, просто не может быть прав.

Арчибальд был согласен с Бастианом — на этот раз заговорщики, поставив на кон всё, что имели, сыграли в том числе против самих себя. Террор горожан, попытка убить маленькую девочку — непопулярные методы.

И он не удивится, если в скором времени нетитулованные захотят объяснить аристократам, насколько эти методы непопулярны.

.

После ужина все дежурные отряды, а вместе с ними и Арчибальд, отправились в комнаты отдыха — спать и набираться сил перед пробуждением Геенны. Запасным отрядам можно было этого не делать, но многие предпочитали всё же следовать примеру основного состава — потому что в любой момент, если демоны окажутся сложны для уничтожения, охранитель из запасного мог превратиться во вполне себе действующего.

Поставив будильник — хотя это была формальность, непосредственно перед пробуждением Геенны спать у его высочества всё равно не получалось, — Арчибальд лёг и сразу же погрузился в сон. И проснулся, как это всегда бывало, где-то за час до активации огненной стены — из-за напряжения во всех внутренних органах. Включив сигнал тревоги и разбудив остальных дежурных, Арчибальд проследовал на третий этаж, в штаб.

Фрэнк Хал уже был здесь — но он, скорее всего, и не ложился. В отличие от многих охранителей, второй зам почти не умел спать перед пробуждением самостоятельно. Когда ещё работал на плато, использовал сонные зелья или ментальную магию, чтобы высыпаться накануне дежурства, но теперь этого не требовалось, и Хал не мучил свой организм. Он занимался тем, что следил за показаниями приборов.

Поблизости от Геенны плохо работала вся магия, кроме родовой, а уж артефакты и вовсе выходили из строя в два счёта — только успевай менять. В прошлом это было огромной проблемой, поэтому на всём протяжении огненной стены были выстроены так называемые маяки — пункты слежения за состоянием Геенны, где круглосуточно должны были находиться дежурные охранители. С тех пор мало что изменилось по отношению к маякам, и там всё так же находились наблюдатели, но преимущественно стажёры. Психологически это была хорошая тренировка — пребывание рядом с Геенной длительное время действовало на одних как прививка от иррационального страха перед ней, а для других оказывалось причиной отказа от профессии. Если ты не можешь справиться с паникой, даже когда Геенна спит, охранителем тебе не быть.

В общем, наблюдающие на маяках оставались и по-прежнему писали суточные доклады в ставку, но такой большой роли, как в прошлом, они уже не играли. Вот уже лет сто как были изобретены специальные приборы, которые измеряли активность Геенны и посылали сведения на собирающий экран, который находился в штабе. Приборы эти — также, как и экран, — были немагическими, поэтому вывести их из строя Геенна не могла. Периодически возникали другие проблемы, но за этим постоянно следили техники.

Кроме этих приборов охранители недавно начали использовать ещё одно изобретение института артефакторики, которое существенно облегчило им жизнь. После пробуждения Геенны в том районе, где активировалась огненная стена, дежурные с маяков запускали небольшие летательные аппараты, которые записывали изображение и опять же передавали его в ставку, на главный экран. Чётким — также, как и цветным, — оно не было, но даже это здорово помогало в планировании операций и позволяло командующему находиться в ставке, а не переноситься на место активации. Этому изобретению было чуть более десятка лет, и с каждым годом институт артефакторики улучшал качество приборов, особенно изображение, и увеличивал длительность полётов. Пока аппараты могли находиться в воздухе не более суток, потом требовалась дозарядка немагических аккумуляторов. Но суток для уничтожения демонов было слишком мало, и аппараты приходилось менять.