Анна Шнайдер – Не проси прощения (страница 6)

– Ты ни капли не изменился, – сказала она это тем не менее абсолютно ровно. И глаза не потеплели. – Всё такой же – сначала делаешь, а потом думаешь.

– Ты права, – Виктор кивнул, и не думая отрицать очевидное. – Мне и в голову не пришло, что ты можешь… быть занята. Я просто увидел похожую на тебя женщину, захотел проверить, встал и пошёл. А потом уже не мог остановиться.

Ира смотрела на него с холодной внимательностью, и ничто в её лице не говорило ни о малейшем волнении. Хотя Виктору, когда он представлял их возможную встречу раньше, всегда казалось, что бывшая жена будет нервничать и дёргаться, попытается быстро убежать. Но ничего подобного. Ира вообще не дёргалась, сидела ровно, как влитая, и даже не думала убегать.

– Беру свои слова назад, – вдруг продолжила она, вновь усмехнувшись. – Ты всё же изменился. Раньше на подобное замечание ты обязательно вспылил бы.

– Не отрицаю. Но… ты не ответила. Ты кого-то ждёшь?

– Нет.

Кратко, ясно и чётко. Без эмоций. Но…

– Тогда почему… – Виктор задохнулся: его в отличие от Иры эмоции захлёстывали. От отчаяния до острой, безнадёжной влюблённости в собственную жену. Бывшую жену. – Почему ты… здесь?

– Я снимаю квартиру недалеко отсюда. Решила пройтись, увидела знакомые места и зашла. А платье, потому что вечером иду в театр. Не хотелось возвращаться для того, чтобы переодеться.

Теперь ответ не был кратким, но тоже – чётко и по существу. Однако в нём было за что зацепиться, чтобы задать дополнительные вопросы, которые так хотелось задать.

Но в этот момент принесли заказ Иры, и Горбовскому пришлось подождать с дальнейшими расспросами. Официантка поставила перед его бывшей женой чашку с чаем и тарелку со штруделем, пожелала приятного аппетита и удалилась. В воздухе сразу аппетитно запахло сладкой выпечкой – уютно и умиротворяюще. И этот запах отчего-то придал Виктору немного смелости.

– Снимаешь? – повторил Горбовский осторожно. Главное: не спугнуть Иру своей настойчивостью. – Но… я ведь оставил вам нашу квартиру…

Слово «нашу» резануло ножом по сердцу, и рана моментально наполнилась кровью, засаднила. Горбовский непроизвольно поднял руку и положил ладонь на грудь.

«Нашу»… Давным-давно они с Ирой называли себя «мы», и всё, что находилось вокруг, было «наше». Сколько же тепла, счастья и радости в обычных местоимениях, оказывается. А он и не знал об этом когда-то.

– Оставил, – подтвердила Ира с прежней невозмутимостью. – Но мы с Максом и Ришкой не могли там жить. Я её продала, купила новую. Там сейчас живут Марина с мужем, не хочу им мешать. Максу – тем более. У него новая девушка, они только начали жить вместе. Ты же в курсе, что он взял ипотеку? Ты вроде бы помогал ему с первым взносом.

– Да. В курсе. – Горбовский вздохнул. Вновь стало неприятно – он ощущал себя выброшенным на обочину жизни и совершенно ненужным предметом. – Но не совсем. Про новую девушку не в курсе.

– Я и сама недавно узнала. Макс вчера с ней на выписку к Ришке приезжал, а до этого ничего не говорил. Вроде как боялся сглазить.

– Сглазить? – Виктор поднял брови. – А он верит…

– Верит, – спокойно кивнула Ира, и Горбовский не стал спорить: ей виднее. Он-то, кажется, не слишком в курсе, во что верят и чем живут его дети.

– А как её зовут? И где работает? Я про девушку Макса.

– Я поняла, что не про Ульяну. Её зовут Лера, она работает барменом в клубе Макса. – Ира потянулась за сумкой, достала из кармана мобильный телефон и протянула его Виктору. – Держи. Зайди в «галерею», посмотри вчерашние фотки. Там много ещё.

От волнения темнело в глазах, и Горбовский с трудом набрал пароль. Уточнять, какой он у Иры на телефоне, не стал – понимал, что дату рождения близнецов Ира поменяет только в случае крайней необходимости. И точно, пароль был прежним.

А через минуту Виктор словно куда-то улетел, погрузившись в жизнь своей давно потерянной семьи, жизнь, которая была ему доступна теперь только на фотографиях…

10

Виктор

Слёзы удалось сдержать с трудом. С огромным трудом. Его ночью пробила и одна фотография, а сейчас их было около сотни. И все такие… светлые, счастливые. Но ему в этом счастье не было места.

Марина с Ульяной и мужем – симпатичным гладко выбритым брюнетом в джинсах и шерстяном вязаном свитере. Марина с Ульяной, братом и его девушкой. Марина с Ульяной и Ирой. Ульяна в кроватке, Ульяна голенькая на пеленальном столике. Марина, кормящая дочку грудью…

Виктор не знал, сколько прошло времени, прежде чем он отложил телефон бывшей жены. Но она успела и съесть свой штрудель, и целиком выпить чай. Теперь сидела, откинувшись на спинку дивана, и задумчиво-спокойно смотрела в окно.

Метель заканчивалась, и начинало темнеть, на улице уже горели фонари. На проезжей части наконец появилась снегоуборочная машина. Загребая снег большим ковшом, она медленно двигалась вперёд.

– Спасибо, – вздохнул Виктор, и Ира отвернулась от окна. Посмотрела на бывшего мужа, взяла в руку свой телефон и кивнула.

– Не за что.

Убрала аппарат обратно в сумку, и Горбовский, неожиданно ярко и резко ощутив, что Ира собирается прощаться, выпалил:

– Есть за что. Я много лет не видел Марину. Последний раз, не поверишь, когда у неё был выпускной вечер.

– Выпускной? – переспросила Ира, глядя на него с недоумением. – Не помню, чтобы ты приезжал…

– Я приезжал. Но не выходил из машины, сидел у вашего подъезда. Просто хотел увидеть Ришку. Но не желал портить ей настроение, поэтому не показывался на глаза.

Ира несколько секунд молча и задумчиво смотрела на Виктора, будто принимала решение. И пока она раздумывала, он сам решил заговорить о том, что его волновало, открыл рот…

– Не проси прощения, – вдруг спокойно сказала Ира, и у Виктора слова застряли в горле. Откуда, как она поняла?.. Ведь именно это он и собирался сделать.

– Почему? – почти прошептал, сдавленно и расстроенно. Он так и не попросил у Иры прощения двенадцать лет назад и мучился из-за этого. Хотел сейчас, момент казался подходящим, но…

– В этом нет смысла. – Она пожала плечами. – Это дела давно минувших дней. Ты сделал то, что хотел сделать, я это пережила. Всё. Если ты хочешь попросить прощения для того, чтобы услышать, что я тебя прощаю, то не утруждайся – по-моему, то, что я сижу с тобой за одним столиком, красноречиво и без лишних слов.

Грубо и решительно. Раньше Ира не была такой. Он вообще не узнавал её сейчас. В его памяти она осталась милой и нежной, очень мягкой и доброй. И та Ира, конечно, выслушала бы всё, что он собирался сказать. А эта… нет, она слушать не собиралась.

– Считаешь, что «прости меня» – лишние слова?

– Определённо. – На губах Иры появилась ироничная и немного скептическая улыбка. – Это демагогия, Витя. Слова ничего не стоят. Поступки – да, слова – нет. Ты можешь сколько угодно извиняться, а я – сколько угодно прощать или не прощать, но от этого не изменится тот факт, что семьи у нас больше нет. И ладно бы только у нас… У детей нет отца, у Ульяны – дедушки. Вот об этом надо думать. – Ира решительно поднялась из-за стола. – Всё, мне пора.

– Я тебя провожу, – Горбовский вскочил следом, ожидая возражений, но Ира молчала. Молча надела тёплое шерстяное тёмно-синее пальто, шапку и шарф, приняв помощь бывшего мужа, и вышла на улицу, не обращая внимания на Виктора, который тенью шёл следом.

– А мы вроде не расплатились, – вдруг вспомнил Горбовский, и услышал тихий смешок.

– Я попросила счёт, пока ты смотрел фотографии. Ты просто не заметил.

– Ты и за меня заплатила? – возмутился Виктор. Захотелось немедленно вернуться обратно в ресторан и потребовать отдельный чек.

– Да. Решила не отвлекать тебя, ты был очень увлечён. Не злись. Если хочешь, верни деньги, я не против. Хотя это совсем необязательно – учитывая тот факт, что я живу в том числе и за твой счёт…

Горбовский поморщился. Он терпеть не мог эту тему. Хотя формально Ира была права. Он действительно до сих пор переводил большие суммы на три счёта – для Марины, Макса и Иры отдельно. Марина свои деньги ни разу не трогала – гордая. Макс всё спустил на ипотеку. А Ира просто регулярно брала оттуда не слишком великие суммы. На что конкретно, Виктор не знал. Но в том, что жить на эти гроши невозможно, нисколько не сомневался.

Да, он был не обязан делать всё это – половину «совместно нажитого» Ира и дети получили ещё при разводе, Виктор оставил им и квартиру, и значительную сумму денег. На стоматологическую клинику, которую Горбовский в то время только организовал, Ира не претендовала, и квартиру он вроде как отдал вместо будущих алиментов. Но… совсем ничего не выделять детям и бывшей жене Виктор не мог. И если кто-то из знакомых начинал проходиться по этой теме, Горбовский быстро его затыкал.

– Ни за что не поверю, что ты не работаешь, Иринка, – пробормотал он, даже не ожидая, что Ира ответит. Это ведь был не вопрос.

Но она ответила.

– Работаю. Хотя ты наверняка не счёл бы это работой. Я книги пишу.

Виктор удивился. Нет, он помнил, что Ире всегда нравилось что-то сочинять – рассказы, стихи, сказки. Но как-то не ожидал подобной категоричности.

Впрочем, его смутило даже не это, а её утверждение, что он наверняка не счёл бы это работой. Высказанное без тени сомнения.