Анна Шнайдер – Если ты простишь (страница 35)
Мир, в котором начальники приставали к своим подчинённым, давно и незыблемо существовал для меня в какой-то параллельной реальности. Так же, как и мир, в котором мужья заводили любовниц, отцы бросали своих детей, бывшие супруги мстили друг другу — и прочие гадости, достойные террариумов.
Вадим был совсем другим человеком. И он, наверное, тоже считал меня другой… пока я его не предала.
55
Вечером в тот же день я порывалась написать Вадиму и признаться, что устроилась в «Интродизайн», но так и не решилась. Причина была проста как пять копеек: я не знала, что сказать в своё оправдание, чтобы это не звучало отвратительно. Прости, я не хотела? Прости, я забыла, что ты говорил мне о Градове? Прости, но мне нужна была работа, а тут Юля решила помочь и я не отказалась? Звучало всё одинаково ужасно, и я в итоге спустила эту ситуацию на самотёк.
В любом случае уронить себя в глазах Вадима ещё ниже я вряд ли смогу, так что… пусть всё идёт как идёт. Посмотрим.
Мы с Вадимом договорились, что будем забирать Аришку из школы по очереди. Вторник выпал мне, и я с удовольствием провела с дочкой пару часов. В среду у Арины были танцы, и Вадим должен был сам забрать её из школы и отвезти на занятия, а потом домой. Я весь день планировала провести на работе, чтобы освободить завтрашний день и отвезти Аришку на английский.
И я никак не ожидала, что дочка напишет мне, когда они с Вадимом будут ехать на танцы: «А папа заболел».
Я уставилась на это сообщение, разом забыв про заказ, который поручила мне Юля. Он был совсем простой и не очень бюджетный — дизайн квартиры для обычной семьи с двумя детьми. Сложность была только в том, чтобы запихнуть в маленькую двушку всё, что хотели заказчики. Они были библиофилами, и гостиная в результате выглядела как библиотека.
«Сильно?» — спросила я Арину, отпустив компьютерную мышь. Вадим болел крайне редко, но обычно метко, с температурой под сорок и чуть ли не галлюцинациями. Была у него и ещё одна особенность: только во время болезни мой муж переставал быть совершенным человеком, у которого везде порядок и всё на мази. Он становился рассеянным и сварливым, мог что-то перепутать и о чём-нибудь забыть, не говоря уже о том, что только во время болезни на Вадима нападало то самое состояние, свойственное многим людям, но абсолютно не присущее ему.
Лень.
Когда мой муж плохо себя чувствовал, ему было лень очень многое, в том числе лечиться. И чем хуже было его состояние, тем сильнее оказывалась лень. Поэтому, когда Вадим болел, я брала на себя ответственность и следила за тем, чтобы он вовремя пил таблетки, полоскал горло и нормально ел, а не только целыми днями дрых, забравшись под одеяло. И ведь получалось…
От неожиданности этой мысли я даже слегка удивилась.
Но ведь правда. У меня получалось ухаживать за заболевшим Вадимом. Я ничего не путала, всё помнила, даже иногда что-нибудь готовила… Так, ерунду — яичницу, макароны, бутерброды или пельмени. Я и постель перестилала, если мне казалось, что от неё слишком сильно пахнет п
И правда: что Вадим будет делать без меня? Кто будет следить, чтобы он принимал лекарства вовремя и регулярно ел? Домработница? Маловероятно. Одно дело — заглядываться на здорового мужика, и совсем другое — помогать больному. Арина? С чем-то дочка справится, но если Вадим разболеется…
«Ну, так. Кашляет», — ответила Аришка, и я закусила губу.
Оставшиеся до конца рабочего дня часы я просидела как на иголках. Отпрашиваться не стала — не было смысла, Вадим и Аришка всё равно на танцах. Но я знала, во сколько они возвращаются, и приехала к подъезду своего прежнего дома как раз к этому времени. Посмотрела наверх — света в окнах не было, значит, я не опоздала.
Машину Вадима я узнала задолго до того, как он припарковался на привычном месте. И сразу пошла навстречу, слегка дрожа, но не только от холода — температура сегодня резко упала на десять градусов вниз, — но и от страха перед предстоящей встречей. А ещё от предвкушения.
Я очень хотела увидеть мужа…
До того как двери автомобиля открылись, я заметила, что в воздухе что-то мелькает, и удивлённо подняла голову к небу. Да, так и есть — начинался снег. Мелкий, невнятный, как моя надежда на примирение с мужем.
Когда я вновь опустила глаза, из машины уже выскочила Аришка. Подбежала ко мне и крепко обняла обеими руками.
— Мама, привет! — воскликнула она радостно. — А меня сегодня на танцах тренер похвалила!
— Я в тебе не сомневалась, — ответила я искренне, глядя на Вадима, который шёл к нам с непроницаемым лицом. То, что он заболел, я заметила сразу — по более бледной, чем обычно, коже и лихорадочному блеску глаз. Явно температура поднимается. — Я на минуту, честно говоря. Вот, это вам с папой. — Я отдала Аришке пакет, который принесла из аптеки. — Здесь лекарства. Антибиотик, к нему бифидобактерии, чтобы в туалете не сидеть. Полоскание для горла, микстура от кашля, жаропонижающее… И горчичники на всякий случай.
— Спасибо, мам, — серьёзно кивнула Аришка и оглянулась на Вадима, который просто молча стоял и смотрел на меня. — Я прослежу, чтобы папа всё делал! А если завтра не станет лучше, вызовем врача.
— И ешь обязательно, — сказала я с неловкостью, обращаясь уже к Вадиму. — А то ты обычно только спишь. Сейчас, наверное, так и собирался — прийти и лечь спать без ужина.
— Папа и не обедал! — тут же сдала его Аришка. — Не волнуйся, мам, я заставлю его поесть.
— Хорошо, — я кивнула и усилием воли заставила себя перестать смотреть на Вадима. — Я пойду. До завтра, Ариш. Выздоравливай, Вадим.
Дочка тепло со мной попрощалась, муж хрипло прокаркал: «До свидания», и я почти бегом помчалась к автобусной остановке, ощущая, как от взгляда Вадима горит спина.
Понял ли он, что это не попытка всё вернуть? Просто забота. Просто потому что я не могу иначе. Потому что он мне небезразличен. Понял ли? Или посчитал это попыткой разжалобить и заставить передумать, отозвать документы на развод?
Я очень надеялась, что понял. И что Вадим на меня не сердится…
56
Примерно через час, когда я уже была дома, от Вадима пришло сообщение в мессенджер. Я увидела его содержание ещё на экране блокировки и малодушно думала не открывать, сделать вид, что не заметила. Ответить завтра, например. Или вообще не отвечать.
Но я же решила взрослеть. А взрослые люди не игнорируют сообщения.
«Почему ты устроилась именно в "Интродизайн"?»
Значит, Вадим уже знает. Я третий день там — а он в курсе…
«В "Интродизайне" работает Юля Шишкина, моя институтская подруга. Помогла мне устроиться. Я ходила на собеседования и в другие фирмы, но меня не брали».
Вадим долго молчал, и я уже решила, что вопрос исчерпан, когда от мужа вновь пришло сообщение:
«Алексей Градов — не самый хороший человек в мире. И он будет рад сделать мне какую-нибудь гадость. Будь осторожна».
Я зажмурилась, чтобы не заплакать — слёзы жгли глаза.
Потому что это тоже была забота. Такая же, как у меня, когда я приехала к Арине и Вадиму на две минуты, чтобы просто передать лекарства. Чтобы у Вадима уж точно всё было и ему не пришлось бегать в аптеку или заказывать доставку…
«Спасибо. Буду».
.
На следующий день Аришка обрадовала меня, сообщив, что папе стало существенно легче. Скорее всего, потому что Вадим не стал ждать, а сразу выпил антибиотик и жаропонижающее, прополоскал горло и не пошёл на работу. Мы с Аришкой договорились, что дадим папе отдохнуть и на танцы в пятницу, а потом и в субботу на английский она отправится со мной.
Я была настолько рада, что пронесло и Вадим не слёг с жёсткой горячкой, и не сразу сообразила, что ещё говорит мне Аришка, когда мы ехали в автобусе, возвращаясь с английского.
— А у нас опять Алла Николаевна! Папа сказал, что она выздоровела, поэтому возвращается к работе. А Оле отставка, — и дочка ехидно захихикала. Этот смех показался мне настолько взрослым и понимающим, что я даже вздрогнула, резко включаясь в реальность.
— Тебе не нравилась Оля?
— Ну, — Аришка задумалась, — она в целом была ничего, милая. Но слишком залипала на папе. Мне это не нравилось. И ему тоже.
Слова дочери согрели меня, как солнечный луч в морозный день.
— Откуда ты знаешь, что ему не нравилось?
Аришка посмотрела на меня слегка снисходительно, вздохнула и укоризненно произнесла:
— Потому что папа любит только тебя. Что тут непонятного?
Любит…
Я, в отличие от дочери, была не уверена, что у Вадима осталась любовь ко мне. В любом случае одной любви недостаточно для того, чтобы простить.
57
У слова «семья» существует множество определений. Но одно отличается особой бездушностью: «Семья — основанная на браке или кровном родстве малая группа, члены которой связаны общностью быта, взаимной помощью, моральной и правовой ответственностью».
И вправду бездушно звучит, но лишь до тех пор, пока не теряешь трудоспособность. Вот тогда и общность быта, и взаимная помощь, и ответственность — всё становится на вес золота.
Заболел я не сильно, но, как и всегда, моя продуктивность скатилась непропорционально тяжести болезни.
Да и лечиться я не мастер, что уж тут говорить. Не уверен, почему так сложилось. Может, повлияло то, что я был поцелован Богом, когда победил смертельный диагноз в детстве. Вдруг это поселило во мне мысль, что если я даже рак победил, то рядовые простуды мне точно нипочём?