Анна Шнайдер – Двуликие (страница 92)
Зная маму… точнее, зная Триш… я представляла, как это всё произошло. Она, скорее всего, даже не успела подумать о своём поступке.
— Император настолько плохо поступил?
— Да. По сути, он предал её. Велдон, влюблённый в другую, воспользовался Триш, чтобы заставить Эмирин ревновать. Риш услышала, как он признавался в этом Эмирин.
— Ревновать?.. — я удивилась. — Но это ведь… бред…
— Да, — усмехнулся Норд. — Полный бред, я согласен. Но я ведь уже говорил: в юности мы порой совершаем на редкость глупые поступки. И иногда эти поступки преследуют нас потом всю жизнь.
Почему-то мне показалось, что хранитель библиотеки говорил не только об императоре, но и о себе тоже. Вот только я постеснялась спрашивать. Вместо этого взяла ещё конфету и сунула её себе в рот.
Честно говоря, я всё равно считала, что мама изрядно переборщила с наказанием. Такое сильное проклятье… это же какая плата должна быть… А уж за двадцать лет оно должно было пустить корни глубоко в душу императора.
— А он знает, как снять проклятье рода?
— Нет. Однажды Велдон спросил об этом Эмирин, но она сказала — если ответит, то снять ничего уже не получится.
— Да, так бывает. — Я кивнула: читала о подобном сравнительно недавно. — Но знаешь… Это должно быть что-то простое. Такие сильные проклятья обычно не накладываются на сложные условия, но дело не только в этом. Мама была импульсивна, и… она погорячилась. Не могла она в момент проклинания что-то сложное выдумать. Условие должно быть простым.
— Я тоже так думаю. Но пока Велдон не догадался. Он думал, что проклятье спадёт, если он откажется от Эмирин, и он фактически отказался — не общался с ней лет двадцать… Но нет. Проклятье до сих пор на месте.
И тут меня как по голове чем-то шарахнуло.
— Так это… что же получается… По условиям проклятия и император, и весь его род не могут иметь наследников. Бесплодие.
— Верно, — кивнул Норд, невозмутимо делая глоток из чашки.
— И одновременно… покушения на императорскую семью, убийства…
— Верно.
— Получается… кому-то нужен трон? И этот кто-то хочет убить Дамира, поэтому его спрятали…
— Шани. — Норд вдруг резко поставил чашку обратно на стол и посмотрел на меня внимательно и остро. — Не нужно об этом думать. Не нужно обсуждать это ни с кем. Это опасно. Очень опасно. Ты понимаешь?
— Да, — я улыбнулась. — Ты сейчас так смешно говорил… как будто ты генерал, а я твой солдат. Наверное, раньше я бы даже испугалась.
Выражение его лица смягчилось.
— Извини. Я не хотел тебя пугать. Но…
— Да я поняла. Я ведь не дурочка… и не Данита. Я ни с кем не буду об этом говорить.
— Хорошо, — кажется, Норду стало легче.
Говорить я, конечно, ни с кем не собиралась. Но не думать у меня вряд ли получится… Особенно учитывая тот факт, что мою маму тоже убили. И не связана ли её смерть с покушениями на императорскую семью?
Я вдруг зевнула, и хранитель библиотеки, сразу заметив это, сказал:
— Всё, Шани, пора. Спать тоже нужно.
— Ага, — я вновь зевнула. — А могу я прийти завтра?
— Ты можешь не спрашивать, — ответил Норд, улыбнувшись мне. — Я всегда рад тебя видеть.
«Тогда попроси меня остаться», — хотелось сказать мне, но я промолчала. Скромная девочка из борделя, да…
Глава 6
Дамир знал, что дядя Велдон не сделает Шайне ничего плохого. Он прекрасно понимал это, как и то, что император оставит её нетронутой, не станет пользоваться её нежностью и беззащитностью. Но наследника тревожило другое.
Что с ней будет, когда она узнает? Эта мысль не давала Дамиру покоя. Сможет ли она простить дядю Велдона? Захочет ли быть с ним — не хранителем библиотеки, а императором? Да ещё и проклятым…
Дамир искренне желал дяде счастья. Но он уже давно не замечал в нём стремления быть счастливым. И понимал: как только Шайна узнает, император не станет удерживать её, отпустит, и не будет бороться за своё счастье, потому что считает его невозможным.
И весь ужас был в том, что Дамир совершенно не представлял, как им помочь.
— Ты чего так тяжко вздыхаешь? — спросила Дин, прижимаясь щекой к его плечу.
Они сидели на её кровати почти в обнимку, в полной темноте, и молчали. С того самого момента, как Шайна, одевшись, убежала на встречу с человеком, которого называла Нордом.
— Не хочу, чтобы ей было больно. Но, кажется, это неизбежно.
— Ты что-то знаешь, да? Ну, о хранителе библиотеки.
Дамир усмехнулся.
— Хранитель библиотеки умер несколько лет назад. Это не он.
Дин охнула.
— А кто тогда? Мир, надо ей сказать!
— Ни в коем случае. Я не могу тебе объяснить, но… говорить нельзя.
Дочь ректора нахмурилась.
— Опять какие-то тайны… Ну у вас и семейка… Ладно, раз ты не бьёшься в панике, значит, человек там неплохой.
— Хороший человек. Просто несчастный, — вздохнул Дамир. — И знаешь… либо они сделают друг друга счастливыми, либо… оба станут ещё несчастнее. И я хотела бы помочь, но не могу.
— Не надо вмешиваться в чужие отношения, — сурово сказала Дин. — Они сами разберутся. Если ты уверена, что он не причинит ей зла…
— Уверена.
Рональдин опустила голову и вновь прижалась щекой к плечу Дамира. Потом взяла его ладонь, сжала в своей руке и вдруг тихонько рассмеялась.
— Ты чего, Дин?
— Это смешно, но мне жаль Коула. Он так… по-детски влюбился в нашу Шайну.
— Эльфы в юности все так влюбляются. Особенности расы.
— Угу. И всё равно жаль.
Дамир поморщился.
— Не жалей. Он, во-первых, не невинный младенец, разберётся, а во-вторых — не факт, что Шайна не ответит ему когда-нибудь взаимностью. Всё может быть.
— Кстати! А что мы будем ей дарить? Так ведь и не решили. У Даниты была какая-то дурацкая идея с платьем для бала, но я боюсь: Шани это совсем не обрадует.
— Да, мягко говоря… Платье — не то, что может обрадовать Шайну. А вот книга или артефакт… Завтра пойдём в город, походим по лавкам, посмотрим что-нибудь ей в подарок?
— Посмотреть-то можно… но куда спихнуть при этом саму Шайну?
— Она завтра к матушке Розе собирается, — вспомнил Дамир. И вдруг ощутил, как Дин положила его ладонь себе на грудь. Потом прижала, погладила… — Это намёк? — он усмехнулся, чуть сжимая пальцы.
Вместо ответа Дин подняла голову — и он увидел, что глаза у неё стали совершенно жёлтыми. Они светились, будто наполненные лунным светом…
Дамир снимал с неё рубашку с лихорадочной поспешностью. С той же поспешностью жадно целовал грудь и живот, спускаясь всё ниже, и чувствовал себя при этом стопроцентным мальчиком.
— Подожди бала, Дин, — выдохнул он, мягко лаская бёдра девушки и удивляясь тому, как с него до сих пор не слетело заклинание Эмирин, — прошу, подожди. Возможно, мне разрешат… — Горло перехватило: он не мог сказать, что именно разрешат, прямо. — …Надеть маску, которая тебе понравится.
Дин приподнялась на кровати и поцеловала Дамира в губы не менее жадно, чем он секундой ранее целовал её грудь и живот. А потом прошептала:
— Я буду ждать. И только попробуй не надеть ту самую маску… Я догоню и заставлю надеть!