Анна Шнайдер – Двуликие (страница 54)
— Вполне.
— Тогда пошли.
Дин и Эвана за столом уже не было, и Дамира на секунду кольнула иголочка ревности. Глупо, конечно… Пусть развлечётся, развеется, ей это сейчас нужно.
Зато здесь была Данита. Она удручённо рылась ложкой в тарелке с кашей и уныло поглядывала по сторонам.
— Нита! — первой воскликнула Шайна, и Дамир поразился, сколько радости было в её голосе. — А я думала, ты в лазарете. Значит, всё в порядке?
— В полном, — сестра кивнула и мрачно покосилась на них. — Только не кричи так. А то никто же не знает, кроме тебя и Коула. Или ты уже разболтала?
Шайна, кажется, смутилась, и Дамир поспешил её защитить:
— Она только нам с Дин сказала. А мы — могила, не волнуйся.
— Да я и не волнуюсь, — фыркнула Нита, и наследник нахмурился: она явно из-за чего-то переживала. Впрочем, может, просто испугалась нападения? — Рассказывайте кому хотите. Это проблемы Эмирин и дяди Велдона, не мои.
— Что? — Шайна от удивления даже чай свой отставила. — Но на тебя же напали, не на них…
Данита махнула рукой, словно не хотела это больше обсуждать, и поинтересовалась:
— А где Дин и Эван, не знаете?
— А их не было? — поразилась Шайна.
— Нет. Тут никого не было, когда я пришла. Потом постепенно народ стал подтягиваться… А вон, кстати, Коул.
Дамир оглянулся. Эльф действительно заходил в столовую, и рядом с ним, на удивление, не оказалось никаких хорошеньких однокурсниц.
Выглядел он весьма помято. Не лучше Шайны, честно говоря.
— А вы не думаете, что Коул может быть причастен к нападению? — спросил Дамир тихо, поворачиваясь к девочкам. Данита вытаращилась на него как на идиота, а Шайна закашлялась.
— Ему-то это зачем? — хмыкнула принцесса с иронией. — Коул, конечно, с прибабахом, но не настолько же.
— Он не мог, — замотала головой Шайна. — Он со мной был в городе.
Данита с шумом положила ложку на стол.
— Да? А чего это вы вместе делали в городе?
— М-м-м… — Шайна вдруг покраснела. — М-м-мы…
И тут над ними раздался очень знакомый надменный голос:
— Разрешите присесть?
Держите меня… Это что же такое чудесное творится с утра пораньше? Зачем Коуллару Родосу, сиятельному эльфу, садиться с презренными нами?!
Впрочем, ладно, презренная тут я одна. Данита принцесса всё-таки. Мирра родословной не блещет, но по сравнению со мной она тоже принцесса.
Мы молчали несколько секунд, подняв головы и уставившись на явление под названием «эльф спрашивает разрешения присесть». А потом у Мирры с громким «шлёп» свалился с ложки обратно в тарелку кусок каши, и мы очнулись.
— Конечно, — сказала Данита.
— Нет, — рявкнула я.
— Э-э-э, — протянула Мирра.
Коул выразительно приподнял одну бровь.
Всегда завидовала людям — и не-людям, — которые умеют так делать.
— Садись-садись, — повторила принцесса и подвинулась, чтобы эльф мог присесть рядом с ней. Но Коул поразил нас всех. Он обошёл стол и плюхнулся рядом со мной. А так как места с этой стороны было мало, то бедро его левой ноги прижалось к моему бедру.
Может, я сплю и вижу сон?.. Пусть это будет так, пожалуйста!
— Кхм, — кашлянула Мирра. А Коул между тем поставил перед собой свой поднос, потеснив при этом мой, и принялся за омлет с котлетой.
Ну и сочетание. Извращенец!
Эльф продолжал невозмутимо есть, а я — возмутимо его рассматривать. Данита тоже, но она просто рассматривала, без возмутимости. Мирра же вернулась к своей тарелке.
За столом повисло молчание.
Наконец Коул доел, вытер губы салфеткой и сказал:
— Спасибо за компанию. — Взял свой поднос в руки и добавил: — Шайна, тебя просили зайти в кабинет к ректору сразу после завтрака. — А потом поднялся и ушёл, будто бы ничего не было!
— Вот гад, — вздохнула я. — Весь аппетит испортил.
— А он у тебя был? — хмыкнула принцесса. — Что-то я не заметила.
— Надеюсь, он к нам за обедом не подсядет, — вновь вздохнула я, всё-таки допив чай. — А то я так, пожалуй, совсем оголодаю…
— А знаешь, — Данита вдруг развеселилась, — по-моему, ты ему нравишься!
Хорошо, что чай я успела допить, а то бы поперхнулась.
— С ума сошла?!
— Вообще-то я тоже так думаю, — сказала Мирра спокойно, и мне окончательно поплохело. — Вот только Коул несколько… ненормален. Так что я на твоём месте не спешила бы радоваться…
— Да ну вас! — вспылила я, схватила поднос и помчалась к выходу. Хватит с меня всех этих глупостей!
Пока шла к ректору, успела остыть. Никогда не умела долго негодовать. Если не брать в расчёт моё детское отношение к отцу, конечно.
Грозный секретарь ректора посмотрела на меня исподлобья, когда я вошла в приёмную, и пробурчала:
— Идите, студентка Тарс. Профессор Аррано вас ждёт.
Я сглотнула и толкнула дверь. Было немного страшно — совсем чуть-чуть, где-то на краю сознания. Интересно, зачем я понадобилась Эмирин, да ещё и после вчерашнего покушения на Даниту?
Ректор стояла у окна и пила что-то из большой белой чашки. Услышав мои шаги, обернулась, поставила чашку на подоконник и сказала, улыбнувшись:
— Доброе утро, Шайна. Подойди.
Я приблизилась и нерешительно остановилась возле окна, совсем близко к Эмирин. Яркий утренний свет освещал её лицо и фигуру, и я на секунду застыла, рассматривая ректора.
Какая же она красивая. Глупо и по-детски так думать, но по-другому невозможно. Кожа белая, светящаяся, нос идеальной формы, и губы тоже. А уж глаза…
Ею можно быть одержимым и без всякого проклятья.
— Красота не бывает бездушной.
Я словно очнулась.
— Что?.. Простите, ректор, я…
Она улыбнулась, и мне показалось: как-то грустно.
— Ничего, Шайна. Для того чтобы прочесть твои мысли, совсем не обязательно прибегать к магии Разума. Они написаны у тебя на лице.
Щёки начали гореть.
— И я повторюсь: красота не бывает бездушной. Если душа прекрасна, то прекрасно и всё остальное. Если же нет…