Анна Шнайдер – Двуликие (страница 24)

Ненавижу их всех.

Магистр Нерида дала нам задание: раздала всем по маленькой деревянной коробочке и попросила наполнить её чистой силой так, чтобы та осталась в коробочке. Конечно, перед этим показала, как это сделать, — поставив ограничители на саму коробочку. Магистр выписала на доску руны и продемонстрировала один раз, как это делается. Вроде ничего сложного, а все пыхтели. Кроме артефакторов, конечно.

Труднее всего было отмерить правильное количество силы — так, чтобы коробочка была заполнена полностью, ничего не «вытекало», но и пустых мест не оставалось. У боевиков вместо маленького сгустка силы получались шары размером с голову, у целителей — наоборот, сила просачивалась сквозь пальцы, не привыкшая к тому, что её удерживают.

Беда.

Мне стало совсем грустно. Моя сила не желала сворачиваться в шарик, просто вытекала и растворялась в пространстве. Я напрягалась так, что казалось — я не на уроке, а в туалете сижу. Но ничего не получалось.

— Не надо так тужиться, — раздался прямо надо мной спокойный голос магистра Нерида, и я от неожиданности чуть не подпрыгнула на стуле. — Ты же не рожаешь. Выпусти силу и представь, что это кусочек глины — скрути его в шарик. Только спокойно.

Я попыталась. Раз, другой… на третий всё получилось. Но от удивления я выпустила шарик из рук и на секунду застыла в ступоре.

— Молодец, — похвалила меня магистр, а потом вдруг наклонилась и сказала очень тихо, так, чтобы слышала только я: — Если хочешь избавиться от снов, избавься от своего амулета, Шайна.

Я вздрогнула и подняла голову.

Прямо передо мной оказались глаза магистра Нерида. Светло-голубые, и радужку будто туманом заволокло…

— Не будет амулета — не будет снов. По крайней мере, тех, которые тебя тревожат. Но тогда ты никогда не узнаешь правды, потому что те, кто её знает, ничего не расскажут.

Она моргнула, смаргивая туман в глазах, и улыбнулась, взглянув на моё вытянувшееся от удивления лицо.

— Просто реши, чего ты хочешь больше — знать правду или избавиться от снов навсегда. Однако помни, что правда не всегда бывает приятной.

Магистр выпрямилась и сказала, но на этот раз уже громче, на всю аудиторию:

— Продолжайте, Шайна, у вас отлично получается. — И ушла, оставив меня в полнейшей растерянности.

Чего я хочу больше?

Если поначалу я не знала, как ответить на этот вопрос, то чем больше думала, тем сильнее понимала чего.

Если сны про Триш приведут меня к убийце мамы… а я думала, что так и будет… тогда пусть снятся. Я должна знать, кто её убил. Не для того, чтобы отомстить, нет. Один случай в моём детстве полностью отобрал у меня охоту мстить кому бы то ни было.

Я просто хотела знать правду. Не про Триш — про маму.

И когда я справилась с собой и приняла это решение, магистр Нерида обернулась и кивнула мне, словно одобряла его.

После завершения практикума по прикладной магии как-то вдруг оказалось, что нам уже кучу всего назадавали. И письменные работы, и изучение дополнительных материалов, и тренировать различные заклинания. Пора было начинать делать хоть что-то, но мы малодушно откладывали всё на выходные — завтра ведь пятница. Конец первой недели учёбы. Хотя неделя получилась неполной, всего-то три дня. Но всё равно, как сказала Мирра, «есть повод выпить».

После ужина Дин ненадолго заглянула в нашу комнату, нацепила на шею какой-то платок — на улице был ветер — и убежала на свидание с Эваном. Перед этим я успела тихо спросить подругу, понравился ли он ей, и Дин кивнула, сказав, что парень вполне искренний и приятный, так что она попробует наладить отношения.

— Вдруг что и получится, — улыбнулась мне Дин тогда, и я подумала — хорошо, что всего этого не слышит Мирра.

Рыжей я теперь здорово симпатизировала. Приятно знать, что ты тут не единственный человек со странностями.

И когда Рональдин убежала на свою свиданку, я спросила, покосившись на Мирру:

— Ну, и что ты будешь делать?

Она прогнала явную досаду из взгляда, вздохнула, помялась, а потом выдавила:

— В каком смысле?

— В прямом. Ты так и будешь смотреть, как она бегает на свидания? И всё?

— А что я могу? — сказала она вдруг зло и как-то совсем не по-женски жёстко. — Ухаживать? Цветочки дарить? Я же… — Мирра запнулась. — Девочка.

Я смотрела на неё несколько секунд, силясь понять, что мне кажется неправильным в этой фразе. Так и не смогла.

— А почему ты спрашиваешь? Я думала, ты со мной жить не захочешь, когда поймёшь…

— Сдурела? — взвилась я. — Я в борделе обитала полжизни, ты меня чем удивить хочешь? Подумаешь, девочки ей нравятся! Тоже мне трагедия! Может, Дин тоже нравятся, но она об этом пока не знает.

Мирра улыбнулась и покачала головой.

— Нет, Дин не могут нравиться девочки. Она оборотень. У них с этим всё однозначно.

— А вдруг она исключение?

Я и сама не понимала до конца, зачем говорю рыжей всё это. Просто в глазах Мирры, когда она смотрела на Рональдин, я видела обречённость. Страсть, да, но и обречённость.

Пусть лучше попытается и получит от Дин по шапке. Ведь Мирра явно относится к тому типу людей, которым вредно унывать.

— Попробуй. Пока не попробуешь — не узнаешь.

Она вновь вздохнула.

— Эмирин меня в порошок сотрёт.

— Да ладно. Она мудрая женщина. Ты же не собираешься никого насиловать. Просто… э-э-э… ну представь, что ты мальчик, что ли.

Мирра вздрогнула, потом фыркнула и расхохоталась так, что стёкла в окнах задрожали.

— Чего ты ржёшь-то? Ты иногда и правда поведением на мальчика смахиваешь, так что, думаю, это тебе особого труда не составит.

Рыжая в последний раз всхлипнула, стирая слёзы смеха с глаз.

— Да это я так…

— О своём, о девичьем? — вспомнила я вдруг одну из присказок матушки Розы.

Она улыбнулась.

— Можно и так сказать.

Пятницы я боялась. Даже несмотря на то, что девочки решили вечером наведаться в город и отметить нашу первую учебную неделю — кстати, с нами, к моему полнейшему неудовольствию, напросилась ещё Данита, — так вот, несмотря на это, я не очень хотела, чтобы этот день наступал.

Причина была, конечно, не в планируемой попойке. С трёх до половины шестого меня ждали неведомые «индивидуальные занятия с куратором». Они были у всех студентов, но иногда, как объяснила Дин, не каждую неделю и не в те дни, что указаны в расписании.

— Вы с куратором можете хоть по выходным встречаться, хоть раз в месяц в шесть утра понедельника, — просветила нас она. — Как договоритесь. Некоторые кураторы совмещают занятия со своими подопечными, другие — нет. Кстати, думаю, ты у магистра Дарха вообще единственный студент на кураторстве.

— Ещё бы, — проворчала я, — с его-то характером.

М-да уж, теперь понятно, у кого я этот самый характер унаследовала.

— Да нет, — засмеялась Дин, а потом понизила голос: — На самом деле там всё гораздо прозаичнее, но и драматичнее. Он никогда не любил кураторство, а после того, как в него одна молоденькая студентка влюбилась и стала за ним ходить как приклеенная, совсем отказался от этого.

— И что случилось с этой студенткой? — с подозрением спросила я, и Дин вновь рассмеялась.

— Ничего особенного, я полагаю, сейчас она уже замужем. Давно дело было, до проклятия. Я её помню немного, Дрейк эту девицу на практику в Арронтар привозил. И она его страшно к маме ревновала, хотя у них тогда и не было ничего. Даже пыталась маме как-то напакостить… Не помню как, но Дрейк на неё потом так орал — вот это помню. И от кураторства отказался.

— А что же меня-то взял?

— Потому что ты — маг Крови. Кроме него тебя мог взять ещё только один преподаватель, но ты сама слышала — ректор не берёт личных учеников.

А жаль. С ней, как мне казалось, договориться гораздо проще…

В общем, шла я на эти индивидуальные занятия как на казнь. Во всём чёрном, голодная — на обеде кусок в горло не полез — и с гордо поднятой головой. Только музыки не хватало.

И старалась, изо всех сил старалась не думать о том, кем мне приходится этот эльф. И как я перед ним виновата.

Магистр Дарх ждал меня в аудитории под номером четыреста пять, на четвёртом этаже основного корпуса. Комната была маленькой, даже, я бы сказала, слишком маленькой. И только после того, как я с удобством расположилась в мягком кресле перед небольшим столиком, вдруг осознала, что это никакая не аудитория, а, видимо, его кабинет.

Кроме двух кресел и столика здесь ещё были камин, книжный шкаф и два стола, заваленных книгами и бумагами. Интересно, зачем ему два стола? А-а-а, вижу. Один совсем захламлён, а на втором есть место для того, чтобы что-нибудь написать, — маленький пятачок посреди стола расчищен.

Я еле удержалась от того, чтобы не фыркнуть. А потом почувствовала дикую досаду, вспомнив и почти услышав строгий голос мамы: