Анна Шнайдер – Двуликие. Клетка для наследника (страница 19)
Что-то лопнуло у меня внутри, какая-то натянутая струнка. Уверенность в том, что я не могу никому понравиться, вера в то, что я никому не нужна, кроме матушки Розы. Да и та просто выполняет долг перед моей матерью.
И я неожиданно для самой себя сделала то, что не решалась делать с тех пор, как умерла Эрли. Я… обняла Дин. Очень осторожно, боясь, что оттолкнёт — но обняла.
Не оттолкнула. Тоже обняла, потёрлась щекой где-то в районе моего плеча.
Смешная малышка Дин.
— Есть ещё одна причина, Шани, — прошептала она очень тихо. — Примерно за год до моего рождения мама была беременна… другим ребёнком. Та девочка… она не родилась. Так получилось. Знаешь, как её должны были назвать?
Я догадалась за несколько секунд до того, как она назвала имя…
— Шайна. Мою сестру должны были звать Шайной… И когда я встретила тебя, мне показалось, что я познакомилась с той, кого мы потеряли. Шани… знаешь, что означает твоё имя?
Я кивнула.
Мама… что же это?
Почему ты назвала меня именем нерождённого ребёнка Эмирин?!
Может, это просто случайность?
Пожалуйста, пусть это будет случайность…
Пожалуйста…
— Шайна — «слеза». Очень редкое имя.
— А что означает твоё имя, Дин? — спросила я, чтобы отвлечься от разрывающих сознание мыслей.
Она подняла голову и улыбнулась мне.
— Рональдин — «не теряющая надежду».
Я не сказала ей, но… это имя удивительно подходило Дин. Не меньше, чем мне — моё.
Первые две пары — целительские зелья и целительство — пролетели очень быстро. Я изо всех старалась сосредоточиться, и в конце концов мне это удалось.
Сосредотачиваться, даже если гложут навязчивые мысли, меня научила мама. Незадолго до того, как погибла. Тогда я совершенно не умела это делать, постоянно отвлекалась, и мама укоризненно качала головой.
— Шани, рассеянный маг подобен тайфуну. Не удержишь внимание — и всё, костей не соберёшь.
— Чьих? — спросила я.
— Какая разница, — вздохнула мама. — Последствия в любом случае будут плачевными.
И я старалась. И тогда, и сейчас.
Целительские зелья вела профессор Китс. Очень старенькая женщина, с лицом, испещрённым морщинами. На вопрос одного из моих однокурсников — почему она сама не омолаживается с помощью зелий — профессор Китс ответила:
— Старость — это не недостаток, а достоинство, молодой человек. Возможно, когда-нибудь вы поймёте это.
Мне очень понравился её ответ. Профессор Китс была начисто лишена тщеславия. Удивительное качество для целителя, и ещё более удивительное — для женщины.
На собственно целительстве мы больше писали и слушали, нежели говорили. Очень серьёзный профессор Вудлок, высокий темноволосый мужчина средних лет, с всклокоченными волосами и седыми висками, заставил нас исписать десять тетрадных листов. Лекция была вводной, касалась она основных лекарских правил, прав и обязанностей, поэтому некоторые уже на середине начали зевать.
Но я слушала очень внимательно. Целитель должен знать не только, как оказывать помощь, но когда это возможно, а когда нет. Тёмные эльфы, к примеру, бескорыстную помощь человеческого мага расценят как оскорбление. Не зря я их не люблю…
Потом был обед, и вновь присоединившаяся к нам принцесса Данита, которая увлечённо щебетала о прошедших у боевиков занятиях и восхищалась физической подготовкой Мирры. Мирра, по-моему, не знала, куда себя при этом деть, и в итоге уделяла повышенное внимание своим тарелкам. Ела она, кстати, за троих — как мужик, а не как девушка. Впрочем, если я правильно поняла, то Мирра ближе именно к представителям сильного пола. Матушка Роза таких, как она, называет женолюбками. Впрочем, это не моё дело.
Утром, когда я заметила, как рыжая смотрит на Дин — так, словно мечтает съесть большой десертной ложкой, — я окончательно примирилась с её присутствием. Значит, ненормальная в нашей комнате не я одна. И это радует.
А Дин уж сама разберётся… Сомневаюсь, что оборотню может понравиться, если ему начнёт оказывать знаки внимания некто того же пола. Среди волков никогда не было женолюбок или — опять же, по выражению матушки Розы, — попофилов.
Так что, надеюсь, Дин Мирру не покусает. Всё-таки мне было немного жаль рыжую — она же не виновата в своих пристрастиях…
После обеда мы пошли на боевую магию, которая должна была проходить в подвалах, по словам Дин, на «закрытом тренировочном полигоне».
— Боевая магия всегда там проходит, — рассказывала она, пока мы спускались вниз по широкой каменной лестнице всё глубже и глубже. — На этих полигонах усиленная защита, лишняя магия просто впитывается в периметр. Так что нанести вред себе или академии совершенно невозможно.
Что ж, это радует. Боевой маг из меня, прямо скажем, не очень. Могу и покалечить ненароком… Правда, потом сама же и залечу.
— А почему тогда у нас общие занятия? — спросила Данита. — У всего курса. Мне кажется, это не совсем честно…
— Почему же, честно, — возразила Дин. — У нас ведь есть в расписании и общая прикладная магия, и целительство. Мы должны изучать все аспекты магического мастерства. Другое дело, что уровень подготовки по этим предметам будет отличаться от профильных. Сейчас общая боевая магия, она для всех. А у вас будет углублённая. Точно так же, как у меня прикладная магия, а у Шайны — целительство и целительские зелья.
— А что будет, если я не сдаем боевку? — поинтересовалась я у Дин. У кого ещё спрашивать, как не у дочери ректора, верно? — Отчислят?
— Почему не сдашь? — она, казалось, удивилась, и я, криво улыбнувшись, призналась:
— Не умею я ничего. Совсем. Ну, щит могу поставить из Тьмы… самый простенький. Иголки могу создать, но ты же сама знаешь, это уровень школы, не академии. И всё, пожалуй.
— Да, не густо, — засмеялась Данита, и мне почему-то стало обидно.
— Ерунда, — вступилась за меня Мирра, — я думаю, почти все целители такие, преподаватель должен это понимать. Я вот могу только царапину на пальце вылечить, а уж про то, что в артефактах ничего не смыслю, и говорить не стоит. Так что мы тут приблизительно в равных условиях. Все в чём-нибудь не разбираются.
Я благодарно посмотрела на Мирру, и в груди у меня потеплело, когда она ободряюще улыбнулась. Хорошая она всё-таки. Хоть и женолюбка.
Я думала, в подвалах будет темно, но ошиблась. Широкий коридор, стены из серого камня, под ногами — мягкий бордовый ковёр, а на стенах — магические факелы из так называемого «вечного огня». Сколько же здесь магии, если хватает сил на поддержание освещения за счёт чистой силы?
Дверей оказалось шесть, по три слева и справа. На каждой висела большая цифра с номером — 1, 2, 3…
— Нам куда? — спросила я у Дин, но ответила Мирра:
— Третий полигон. В брошюре с расписанием стоял этот номер.
Возле двери уже толпились некоторые из наших однокурсников. Было их пока немного — до начала занятий ещё целых двадцать минут.
— Закрыто, что ли? — буркнула Мирра, и один из парней ответил, смерив её с ног до головы заинтересованным взглядом:
— Нет, но преподаватель просил не заходить, пока не позовёт. Готовится, наверное.
Да уж, маты стелит. Чтобы падать было мягче.
У Даниты и Мирры глаза горели искренним интересом, Дин явно был безразличен будущий урок, а я чувствовала, что начинаю паниковать. Сейчас как опозорюсь на всю академию…
— Не волнуйся, — шепнула Дин, дотронувшись до моего локтя, — на первом занятии никто не заставляет драться на магических дуэлях. По крайней мере целителей.
Услышав это, я немного успокоилась. Но ненадолго. Потому что в этот самый миг дверь распахнулась, и самый ужасный в мире голос произнёс из глубины полигона:
— Заходите.
Нет. Ну пожалуйста, нет-нет-нет. Только не магистр Дарх…
Но мне не повезло. У дальней стены полигона, лицом к нам, стоял именно магистр Дарх. Мне захотелось провалиться сквозь землю, и желательно, как можно глубже.
Мы медленно заходили внутрь, рассредоточиваясь по залу. Никаких стульев, и уж тем более парт, тут не было, поэтому все просто застывали на месте, нерешительно оглядываясь по сторонам. Боевиков я отличала издалека — глаза у них горели энтузиазмом, как у Даниты с Миррой, и они предпочитали стоять поближе к магистру, в отличие от моих коллег-целителей. Те жались у стен, словно мечтали сквозь них просочиться.
Полигон постепенно заполнялся народом. Всего здесь должно было быть шесть групп — по две с каждого факультета, — и в самих группах по пятнадцать человек. Значит, нас девяносто… Не представляю, как мы будем заниматься боевой магией в таком количестве.
Но магистра Дарха это, кажется, не смущало. Он скользил равнодушным взглядом по моим однокурсникам, изучая их лица без всякого выражения на собственной физиономии. Однако когда взгляд магистра достиг меня, захотелось отвернуться. Ну или по крайней мере провести ладонью по щеке — возникло ощущение, что к ней прикоснулось нечто ледяное и мокрое.
Как только на полигон зашёл последний человек, дверь с гулким звуком захлопнулась. Стоявшие рядом с ней студенты подпрыгнули от неожиданности.
— Все в сборе, — магистр наконец отмер, сделал шаг вперёд и сложил руки на груди. — Приветствую вас на занятиях по боевой магии. Меня зовут магистр Дрейк Дарх, и я наряду с ещё тремя преподавателями буду вести у вас этот предмет. Только первая лекция проводится в присутствии всего курса, а в дальнейшем мы с коллегами будем вас делить на группы исходя из собственных соображений, оспаривать которые бесполезно.