Анна Шнайдер – Друзья или любовники? (страница 14)
К разочарованию Корнеева, Алина покачала головой, не отнимая ладони от лица.
— Нет. Это абсурд. И вообще… Что потом-то? Вот переспим мы друг с другом — и во что превратятся наши отношения? Яр, ну серьёзно, не надо портить хорошую дружбу. Разве у тебя много таких друзей, как я? Мало ведь. И у меня мало. Я не думаю, что…
— Пирожок, — перебил её Яр и, подъехав на табуретке ближе, перехватил ладони девушки, чтобы отнять их от лица и заставить Алину посмотреть на него. Улыбнулся растерянной беззащитности в её взгляде и красным щекам, вздохнул и честно признался, вложив в дальнейшие фразы столько чувства, будто в любви признавался: — Я тебя хочу. Очень. Пожалуйста, не отказывай сейчас — подумай.
И пока Алина, застыв соляным столпом, сидела и просто смотрела на Корнеева, он перехватил обе её ладони и поочерёдно поднёс к губам. На большее не решился.
Тем более что уже после этого Алина стала ещё более багровой — хотя казалось, что это невозможно, — а в её взгляде растерянность сменилась паникой.
Поэтому Яр отпустил её руки и отодвинулся в сторону вместе с табуреткой.
— Ну, так что? Есть будешь?
Девушка несколько секунд молчала, недоуменно моргая, а затем покачала головой.
— Я сегодня не только есть, я, кажется, и спать не буду.
Яр не выдержал и засмеялся.
— Да перестань. Что тут такого-то? Ты женщина, я мужчина. Мою ситуацию с Лилей ты знаешь, я знаю, что ты не в отношениях. Почему мы не можем доставить друг другу немножко удовольствия?
— Замолчи… — вновь простонала Пирожок, и Корнеев засмеялся громче — настолько забавно она выглядела. — Бесстыдник! — Алина погрозила ему пальцем. — Всё, хватит, запрещаю тебе сегодня говорить о сексе. Представь, что ты евнух!
Яр поперхнулся собственным смехом.
— Нет уж, спасибо. Я лучше буду представлять, что ты согласилась на моё предложение.
— Мечтай-мечтай… — пробурчала Алина и встала с табуретки. — Йогурт себе возьму. А мой ужин, если хочешь, можешь сам доесть.
— Предлагаешь мне еду как замену секса? Боюсь, не прокатит.
— Нахал.
24
Я в этот вечер старалась не думать о том, что говорил Яр. Очень старалась. Потому что, как только начинала об этом думать, мне казалось, что я сошла с ума. И неловко было, и стыдно, и вообще…
Честно? Я никогда не представляла Корнеева своим сексуальным партнёром. Когда мы учились в школе, я вообще ещё не интересовалась этой темой. Потом мы школу закончили, пошли в институт, я стала видеть Яра гораздо реже. У него почти сразу появилась Лиля. Затем умер дядя Вася, а Яр женился и уехал. Через некоторое время и я вышла замуж…
Да, я не помню, чтобы когда-либо думала о Корнееве в сексуальном ключе. Разумеется, я видела, что он привлекательный парень, он мне и самой нравился. Но так нравятся парни с картинок — красивая, но картинка же! Я как-то привыкла, что он в любом случае не мой, точнее, мой друг.
И тут Яр выдал такое. Да он просто сломал мне мозг!
То есть все те дни, когда я тихо-мирно кормила его ужином на кухне, он представлял меня без одежды? Точнее, не только без одежды, но и в процессе, так сказать.
Если бы мне об этом сообщил кто-то другой, не Яр, я бы ни за что не поверила. И по голове бы дала ещё, чтобы глупостей не выдумывал. Но откровенничал сам Корнеев, поэтому претензии я могла предъявлять только ему. Однако я предпочитала молчать — слишком смущалась, стоило завести эту тему даже в шутку.
После ужина я предложила Яру погулять — тем более что на улице слегка похолодало. Надеялась, что прохладная погода остудит не только меня, но и его. Он согласился, и мы пошли на улицу. Правда, прогноз, как выяснилось, оба посмотрели плохо, и в итоге не успели мы войти в парк и быстрым шагом отправиться вглубь, как буквально за пару минут собралась большая тёмная туча и на землю хлынул сильнейший дождь.
Пришлось бежать до ближайшей беседки. Но такие умные мы были не одни — народу туда уже набилось как селёдок в бочку. Мы с Яром еле-еле пролезли внутрь, смеясь, и забились в дальний угол.
Скамеек здесь не было — грубо говоря, это была просто деревянная крыша, под которой можно было переждать дождь. Когда-то имелись и скамейки, но их сломали — с тех пор беседка стояла так. Периодически её оккупировали желающие сделать шашлык, приносили сюда свои столы и стулья и превращали беседку в веранду.
Я встала возле перил, прижавшись спиной к поверхности дерева, Яр занял место передо мной. Поначалу он ещё стоял не слишком близко, но потом в беседку заскочили несколько хохочущих подростков, толкнули женщину, что стояла за Корнеевым, и та налетела на него, а он — на меня.
Я поддержала его за талию, чтобы не упал, стараясь не слишком перевешиваться корпусом наружу — всё-таки с крыши нехило лило. И если бы всё это случилось ещё вчера, я бы и не обратила внимания ни на что, но после недавнего монолога Яра не посмотреть ему в лицо, когда он прижался ко мне, положив руки на перила, чтобы удерживаться хоть на небольшом расстоянии, я не смогла.
И сглотнула, заметив выражение его глаз.
Корнеев и раньше, бывало, пялился на меня, особенно на грудь, — но не настолько откровенно. Сдерживался, чтобы я не заметила, да и сам смущался своей реакции. Интересно, что сорвало ему предохранители? Утренняя встреча с Лилей? Переполнился эмоциями и теперь нужно куда-то их выплеснуть?
И всё-таки роль резиновой куклы точно не для меня…
А Яр совсем перестал скрываться. Сначала смотрел на мои губы, потом опустил взгляд ниже и стал таращиться на грудь. Даже порозовел слегка, и я, опустив глаза, поняла почему.
На улице было холодно, я подобрала неудачную одежду, из-за чего немного замёрзла, — да, надо было надевать не тонкую ветровку, а что-то существеннее. И теперь не только по рукам мурашки бегали, но и соски стояли так, что натягивали даже ткань ветровки. Видно, конечно, было плохо — всё-таки лифчик, потом футболка, потом ветровка, да и в самой беседке освещения не было, а тучи полностью скрыли от нас голубое небо и предзакатное солнце, — но Яру хватило. Кроме того, лучший возбудитель, как говорится, — наше собственное воображение.
— Ну потрогай, раз тебе так хочется, — фыркнула я негромко.
Вообще-то я пошутила. Честно — и в мыслях не было, что Яр воспримет это серьёзно!
Но он и правда решил, что я озвучила руководство к действию. Поднял одну руку, расстегнул мне ветровку и залез под ткань, чтобы накрыть ладонью грудь и сжать холмик.
— Яр?.. — выдохнула я, офигев от неожиданности, но продолжить не успела — потому что вообще потеряла дар речи. Корнеев, видимо решив, что этого ему мало, полез пальцами и под ворот футболки. И под лифчик. Поласкал сначала всю правую грудь, а потом нашёл двумя пальцами сосок и сжал его, вздохнув с таким удовлетворением, будто получил то, о чём давно мечтал. — Яр, пере…
«Перестань» я не договорила — Корнеев начал перекатывать сосок между пальцами, и всё — у меня по всему телу пошла реакция. Горячая волна прокатилась от груди до самых пяток, скручиваясь в тугой жаркий узел внизу живота, и между ног явно стало влажно.
Я зажмурилась, не понимая, что со мной происходит. Точнее, я понимала, но по невероятности это было что-то за гранью — рядом с нашествием инопланетян. А Яр между тем притиснулся ко мне ближе, бёдра к бёдрам, и прошептал почти в губы:
— Алинка-а-а… Классно же, да?
Увы, но Яр был прав. Я едва не взрывалась от каждого движения настойчивых пальцев, теребящих сосок, и закусывала губу, чтобы не застонать в голос. Возбуждения добавлял и каменный стояк Корнеева, который я ощущала между своих ног. Знаю, он специально прижался, чтобы я чувствовала серьёзность его намерений!
Не знаю, чем бы это закончилось, но тут в беседке кто-то заорал:
— Смотрите, радуга! Ой, три радуги! — И Яр, вздрогнув, вытащил руку из-под моей футболки, а потом и отошёл назад.
Я открыла глаза и огляделась.
Господи, ненавижу это ощущение — когда тебя довели до дичайшего возбуждения, но оргазм не подарили. Ненавижу!
А радуга — да, и правда была.
Три радуги. Зависли над поляной, где в беседке находились мы с ещё кучей народа, и казалось, что они проходят прямо над нашими головами.
Говорят, это к счастью…
25
Народ постепенно расходился, вполголоса ругаясь из-за того, что пространство перед беседкой за те десять минут, что шёл дождь, залило едва ли не по щиколотку. Кто-то громко смеялся, кто-то ворчал, кто-то сетовал, что слишком легко оделся… Голоса постепенно отдалялись, оставляя их с Алиной в желанном одиночестве.
Она стояла перед ним в наполовину расстёгнутой ветровке — и ведь сам расстегнул, сам! как осмелился только! — и взволнованно дышала. Её глаза влажно блестели и были слегка затуманены, словно она тоже, как и Яр…
Неужели сработало? Почувствовала?..
Но Корнеев не спешил радоваться. Да, Алина выглядела сейчас возбуждённой, но это сейчас. Долго такое не продлится. Чуть отойдёт, включит прежнюю замороченность — и всё, пиши пропало, можно заново начинать.
Может, попробовать уговорить её?..
— Алин, — шепнул Яр, вглядываясь в глаза девушки, будто затянутые лёгкой дымкой, как утренняя река марью. У Корнеева только от мягкости этих глаз внутри всё сжималось от напряжения и желания поскорее прикоснуться вновь. — Пойдём к тебе? Я обещаю, будет хорошо…