Анна Шнайдер – Драконий цветок (страница 10)
— Нет! — Я помотала головой, а потом схватилась за неё, дёргая себя за волосы в отчаянии. — Ни за что! Он… девочки, он же чудовище! Гарны знают, что он со мной после этого сделает. Но точно — ничего хорошего! Всё равно от людей у драконов не рождаются драконы, так что ребёнок ему не нужен!
— А тебе? — тихо произнесла Ялли, и по её взгляду я поняла, о чём она думает.
Срок был небольшим. Можно выпить специальный настой… и проблема исчезнет.
— Мы не будем тебя осуждать, Лина, что бы ты ни решила, — добавила Сибил сочувственно. — И поможем.
Однако мысль о том, чтобы избавиться от ребёнка, пугала меня ещё сильнее перспективы всё рассказать Рейгарду. Поэтому я категорически отмела возможность решить проблему кардинальным образом и… начала накладывать иллюзию на свою ауру.
Ходить круглыми сутками с подобной иллюзией, ещё и изменять её постоянно — ребёнок-то рос! — так, чтобы окружающие ничего не заметили, было задачей не из лёгких. Но я справилась, закрепив заклинание артефактами. Закончила учёбу, сдала экзамены, по баллам вновь опередив даже Рейгарда, и ушла из академии, не представляя, что буду делать дальше. Комнату в общежитии мне предоставил приют, но жить там я не хотела, утомившись скрывать свой растущий живот. И как раз думала признаться наставнице, чтобы та поддержала моё желание получить жильё, более подходящее для новорождённого, — хоть и понимала, что Инесса аль Галио обязательно догадается, кто отец ребёнка, — но неожиданно встретила Еву.
***
После беседы с Линой наследник какое-то время пребывал в странном ступоре. Почти не замечал девушек, которые по-прежнему заходили в кабинет, равнодушно отсылал их одну за другой, машинально откладывая в сторону листы с информацией о претендентках. Ничего не задевало — ни чужой страх, ни удивление, ни попытки справиться с шоком, ни обмороки, коих было несколько.
Рейгард продолжал мысленно разговаривать с Линой и, как ни странно, вспоминать.
В отличие от самой девушки, которая замечала его не больше, чем горшок с цветком в углу, наследник обратил на неё внимание гораздо раньше. Как не обратить, если о девчонке, которую перевели с первого курса на второй, говорили все, кому не лень? Насмехались — в лицо и за глаза, — но она ни на что не реагировала, просто училась. И Рейгард не понимал, отчего каждый раз, когда Лина проходила где-то рядом, он не мог не смотреть на неё. И невнятно раздражался — из-за того, что она, наоборот, совсем на него не смотрела.
До соревнований Рейгард разговаривал с Линой дважды. Случайно, без всякого специального повода — перед занятиями сказал ей пару слов, кажется о методах преподавания боевой магии, и поразился тому, насколько бесхитростно Лина на него смотрела. Как будто не понимала, что он когда-нибудь станет королём. Как будто и не собиралась пытаться если не очаровать, то хотя бы втереться в доверие.
И это… цепляло. И досадливо скреблось в груди — почему девчонка, в отличие от всех остальных, не строит ему глазки? Нет, разумеется, в академии были девушки, которые не выслуживались перед принцем, — хотя бы Линины лучшие подружки! — но они по крайней мере смущались, разговаривая с Рейгардом. А Лина — нет. И он не мог понять, почему, что это такое — хитрость? Наивность? Или она просто… выскочка, как называли её многие, особенно драконы?
А потом было соревнование. Которое Рейгард всерьёз думал выиграть. При поступлении он выбрал боевую магию, потому что с его силой это было разумнее, но и к артефакторике имел талант, занимался ею в свободное время, и его наставник — один из сильнейших преподавателей академии, между прочим! — утверждал, что у Рея истинный талант, которому почти нет равных.
А Лина его обошла. С огромным перевесом!
Рейгарда это по-настоящему взбесило. Сначала он предъявил претензии преподавателю, который его обучал, и услышал в ответ недоуменное:
— Ваше высочество, я не лгал. У вас действительно талант. Но у Аделины тоже!
— Сильнее, чем у меня? — зарычал Рейгард, и преподаватель развёл руками.
— Да, она сильнее многих. Кроме того, для вас артефакторика — лишь увлечение, а для неё — призвание. Не понимаю, почему вы злитесь. То, что вам есть к чему стремиться и с кого брать пример, — это хорошо.
Стремиться?! Брать пример?!
Рейгарду тогда захотелось немедленно превратиться в дракона и откусить голову болтливому магистру, но он сдержался. И, возвращаясь к себе, понял, что очень хочет поставить выскочку Лину на место. Чтобы поняла — драконы во всём и всегда лучше и талантливее людей! И перестала смотреть на Рейгарда так, словно его статус ничего не значит. Словно он — человек, а не дракон и не наследник!
План он разрабатывал вместе со своими друзьями. И всё сразу же пошло легко, потекло, словно ручейки по весне, — стоило Рейгарду проявить к Лине расположение, как она раскрылась и с радостью стала с ним общаться. Легко и непринуждённо, глядя на него синими доверчивыми глазами и абсолютно ничего не подозревая.
Под её ласковым взглядом Рею порой становилось тошно. В груди рождалось недовольство собой, хотелось послать к гарнам все прежние планы и просто наслаждаться жизнью и девушкой, которая — он знал это всегда, с самого первого мгновения, — никогда не предаст.
С Линой и правда было замечательно. И просто разговаривать, и вместе заниматься магией, и проводить с ней ночи, которые тогда даже казались Рейгарду слишком короткими. Он просто купался в её любви, и до последнего думал — а может, всё-таки?..
Но подобное никто из его друзей-драконов не понял бы. Все ждали, когда он бросит свою выскочку, предвкушали её будущее унижение — и если бы Рейгард всё отменил, это посчитали бы слабостью. А он не мог позволить, чтобы его называли слабым.
Поэтому Рейгард сделал всё, как изначально планировалось. Завершив Зимний полёт, вернулся в академию и, когда Лина с ласковой и радостной улыбкой кинулась к нему, приобнял одну из дракониц, чьё имя сейчас даже не мог вспомнить, и сказал несколько злых слов.
Да, Рейгард много чего забыл — всё-таки прошло больше семи лет. Но лицо Лины, из радостного ставшее удивлённым, а затем обиженным, её нежные глаза, из которых исчезло тепло, сменившись холодом — будто бурную реку неожиданно сковало льдом, — запомнил.
Он выдержал тот вечер на каком-то пустом кураже, вместе с остальными смеясь над унижением «выскочки», а когда всё закончилось, поднялся наверх, на площадку для полётов, и взмыл в небо, пытаясь успокоиться.
Летал до самого рассвета, умотав себя почти до обморока — но легче не стало. Наоборот. Чем больше проходило времени, тем более мерзко-несчастным Рейгард себя чувствовал.
Он жалел. По-настоящему, глубоко и очень сильно — жалел обо всём, что сделал. И ненавидел себя, считая это слабостью. Однако в то время Рейгард искренне думал, что ему нужно время — и всё пройдёт, забудется.
Но, увы, то острое чувство сожаления и стыда не проходило. Теперь Рейгард понимал ещё кое-что — если бы не оно, возможно, и проклятья бы не было. Но что сделано, того не воротишь.
И всё-таки… зачем здесь Лина?..
— Рей?
Голос Себастьяна оторвал Рейгарда от воспоминаний о прошлом. Заставил поднять голову от бесполезных бумаг с описаниями очередной претендентки и уставиться прямо в недовольное лицо брата.
— Что?
— Из ста двадцати девушек ты выбрал только одну, — вздохнул Себастьян, глядя на Рейгарда с усталым сочувствием. — Это… какой-то план? Ты решил сосредоточиться на Аделине, а остальных отправить домой? Впервые такие результаты.
Наследник словно очнулся — сел прямее и с недоумением посмотрел на две стопки бумаг. Они были примерно равными.
Это что же — получается, он просмотрел почти половину претенденток, сам того не сознавая? И никого не запомнил.
— Не волнуйся, — сказал Рейгард, криво усмехнувшись. От подобной усмешки точно пришли бы в ужас все выставленные девушки, но брат не дрогнул. — Я выберу из оставшихся… скажем, ещё девятнадцать претенденток. Вполне достаточно.
Себастьян молчал, внимательно изучая Рейгарда, и в конце концов осторожно поинтересовался:
— Что-то случилось? Ты выглядишь как-то… необычно.
— Ещё чудовищнее, чем всегда?
— Нет, — фыркнул младший брат. — Ты словно расстроен, Рей. Из-за чего? Тебе что-то сказала какая-то из девушек?
— Думаешь, на пятый год отбора меня чем-то можно удивить? — засмеялся Рейгард. — Я, кажется, видел уже всё.
— Не соглашусь. Я не припомню, чтобы кто-то из претенденток тебе откровенно хамил. Всё-таки инстинкт самосохранения у них развит хорошо… Понимают, что за подобное могут лишиться расположения королевской семьи.
Рейгард не стал развеивать иллюзии брата. На самом деле за пять лет было действительно всё. И уж хамство — далеко не самое странное. Одна девушка даже попыталась его убить, решив, что в этом и состоит испытание. Ей повезло, что Рей вовремя перехватил магию и о попытке уничтожить наследника никто не узнал.
— А как тебе Аделина? — внезапно спросил Себастьян с искренним любопытством. И добавил то, из-за чего Рейгард чуть не начал шипеть и плеваться огнём и пеплом: — Она мне понравилась. Так что, если ты вдруг решишь, что она тебе не нужна, не спеши удалять её с отбора. Я хочу за ней поухаживать.
— Думать забудь! — на самом деле зашипел Рейгард, чувствуя, как гребень на голове приподнимается от гнева и злости, а в горле начинает щекотать. — Если ты…