Анна Шнайдер – Девочка на замену (страница 37)
— Почему ты думаешь, что в случае с Олей чувства были основаны на фантазиях? — не поняла Аля, и её мама объяснила:
— Потому что, чтобы разобраться, где фантазия, а где реальность, с человеком нужно съесть не один пуд соли. У вас с Артёмом тоже пока всё на фантазиях основано… в основном на эротических.
— Мама!
— А что — мама? Знаю я, сама была на твоём месте. А Артёма я защищаю, потому что он не хотел ничего плохого. Ты ему на самом деле понравилась. И видела я, когда вы вместе сюда приходили, как он на тебя смотрит. Даже если первоначально толчок к его ухаживаниям дала твоя похожесть на другую девушку, надолго эту иллюзию сохранить невозможно — не близнецы вы, разные люди. Я не сомневаюсь, что он сказал тебе правду, поэтому считаю, что ты вполне можешь дать ему хотя бы один шанс. Почему нет?
Аля глубоко вздохнула, задумавшись, и честно призналась:
— Боюсь. Что разочаруюсь, что уедет…
— Понимаю, — кивнула Наталья Николаевна. — Но, Аль, тогда надо вообще ни с кем и никогда не контактировать. В любом человеке можно разочароваться, и я не только про мужчин. Я в своей школьной подруге когда-то сильно разочаровалась, например. Что же теперь, не дружить и не любить?
— Ну, с мужчинами ты ведь и не…
— Да я бы, может, и хотела, — улыбнулась её мама. — Тем более, что вы с Раей взрослеете, совсем скоро обе из гнезда вылетите, останусь я одна. Но времени нет, да и человек подходящий не попадается. И за вас страшно, вдруг обидит. Много причин. Но то я, а то ты. Не горячись, подумай. Посмотри ещё, как Артём дальше вести себя будет.
— Да, вдруг он себе сейчас быстро другую девушку найдёт…
— Вряд ли! — решительно возразила воинственно сверкающая глазами Рая. — Но если он так сделает, я сама ему моргалы вы…
— Рая! — хором рявкнули Аля и Наталья Николаевна, и девочка, замолчав, сделала вид, что закрывает рот на замок.
98
Он долго думал над словами отца. Считай, весь день. Правда, в институт возвращаться всё-таки не стал — не хотел никого видеть, да и боялся, что если столкнётся с Заславской, просто придушит эту феерическую дуру.
Выражение «сделал гадость — и на сердце радость» точно придумали про таких, как Янка. Возможно, даже кто-то похожий и придумал. Потому что никакого практического применения у подобной гадости не имелось: дурь, да и только. Даже если Артём с Алей так и не помирятся, Заславской с этого какой прок? В её жизни ничего не изменится, кроме одного: в её подлой душонке поселится удовлетворение оттого, что она испортила чужие отношения.
Испортила, значит? Нет уж, Артём твёрдо решил, что не позволит Янке одержать победу, станет бороться до последнего. Как именно, пока представлялось слабо, но несколько пунктов плана ясны были предельно.
Во-первых, никуда он отсюда не уедет.
Во-вторых, отыщет внештатную работу, чтобы не провалиться в нищету через несколько месяцев, когда закончатся деньги отца.
И в-третьих, будет продолжать ухаживать за Алей. Хотя стоит заранее настроить себя на то, что легко она не сдастся… И точно станет всячески показывать своё равнодушие и даже неприятие. Но время всё лечит, да и Аля — добрая девочка… Его любимая девочка. И никакая она не замена!
Вспомнив, с чего — точнее, с кого, — всё начиналось, Артём первым делом, как пришёл на съёмную квартиру, взял телефон и набрал номер Оли Зиминой — той самой девушки, которая осталась в Москве и любила другого человека. Однако Артём точно знал, что на звонок она ответит, да и будет рада его слышать.
Внешность можно изменить, это правда, но внутреннюю суть не скроешь — и Аля с Олей были похожи не только внешне. Но разве можно упрекать его в том, что ему нравятся хорошие девочки? А не такие стервы, как Яна, пусть даже и с холёными личиками.
— Тём, — раздался в трубке тёплый и сердечный голос Оли, — надо же, позвонил. Как ты?
— Привет, Оль, — он не удержался от улыбки. Жгучее чувство и обида прошли, и Артём сейчас чувствовал лишь положительные эмоции по отношению к этой девушке. — Я в жопе, если честно. Хотел повиниться и спросить совета.
— Конечно, — теперь в голосе Оли слышалась тревога. — Я всегда рада тебе помочь. Слушаю, Тём.
Он мгновение помолчал, словно сомневаясь, а затем всё-таки поинтересовался:
— Феди рядом нет?
— Нет, — чуть слышно засмеялась Оля. — Я одна в своей комнате. И могу обещать, что не расскажу ему ни слова, если нужно.
— Нужно!
— Хорошо. Тогда обещаю.
Да, всё-таки Оля помягче Али — почему-то Артём был уверен, что будь Оля на месте его любимой девушки, лишь посмеялась бы услышанному диалогу между Карповым и Заславской. Она не особенно рассердилась даже после откровений Киры Ахматовой, хотя и рада не была, конечно. Если бы Аля была на месте Оли, точно обиделась бы гораздо сильнее.
Хотя… возможно, просто дело ещё и в том, что Оля его никогда не любила так, как сейчас любит Аля?
В любом случае Артём был уверен: просить кукарекать во время лекции Оля никого не стала бы.
Вспомнив день знакомства с Алей, он улыбнулся, вздохнул… и начал рассказывать. Честно и откровенно, стараясь объяснить всё, что чувствовал, ничего не утаивая и не пытаясь увильнуть от уточняющих вопросов, которые задавала ему Оля. И не слишком удивился, когда в конце этого повествования она, засмеявшись, сказала:
— На месте твоей Али я сейчас максимально изменила бы внешность. Отличный способ проверить твои чувства, не находишь?
— Надеюсь, она этого не сделает… — пробормотал Артём, придя в ужас от того, что может потерять Алину косу, которую ему так нравилось распускать.
— Может, и не додумается, не знаю. Я же с ней не знакома. Но это ведь хорошая мысль, Тём. И не только потому что можно проверить чувства… Чисто психологически Але станет легче. Во-первых, в ней сейчас зудит мысль, что она похожа на твою бывшую девушку — а так похожесть станет меньше. Совсем не исчезнет, но уменьшится, как гнойник, когда из него выходит гной. А во-вторых, смена внешности — отличный способ противостоять унынию и депрессии, это давно известно. Поэтому я предлагаю тебе подсказать Але подобное решение.
— Как именно? — нахмурился Артём, но Оля не стала конкретизировать.
— Сам думай. Всё-таки твои отношения, я не хочу слишком уж влезать… И да, тебе незачем извиняться ещё и передо мной: я не считаю тебя виноватым. Выбирать в партнёры людей одного типажа — это вообще нормальная человеческая практика, на что тут обижаться?
Артём улыбнулся и выдохнул, закрывая глаза от облегчения.
— Как думаешь, Аля меня простит?
— А это уж от тебя зависит, — сказала Оля с лёгкой доброй иронией. — Но знай: я за тебя болею. И буду рада, когда всё разрешится так, как ты хочешь.
99
На следующий день с утра Артём думал, что его обновлённый внешний вид вызовет в институте фурор, но ошибся.
Он слегка опоздал, и главной новостью стало совсем иное. И пусть новый имидж Родина однокурсников тоже поразил, но где лысая голова вместо шикарной шевелюры, а где — новая статья в «Студаке и зачётке»!
«Студаком и зачёткой» называлось местное институтское периодическое издание, выходившее бессистемно — как только были темы для номера, так и появлялось в холле первого этажа, на столике рядом с гардеробом. Среди студентов ходила поговорка: «“Студак” не выходит просто так», и она была правдива — хотя на памяти Артёма газета выходила впервые, раньше он слышал лишь рассказы о таинственном периодическом издании их вуза.
Туда отбирались новости самые горячие, иногда даже острые, на грани со скандалом. Хотя и не всегда — порой освещались и обычные мероприятия, такие как новый спектакль студтеатра, например. Грустных тем тоже хватало — некрологи «Студак и зачётка» печатал, и такие, что все читатели рыдали. Но чаще всё-таки там появлялось что-то скандальное.
Видимо, Яна Заславская полагала, что статью про её выходку «Студак» печатать не станет, всё-таки она считала себя королевой института. Но увы — её величеству не фортануло, и с самого утра в холле первого этажа обнаружилось пресловутое издание, целиком и полностью посвящённое вчерашнему случаю. А заголовок гласил… «Легко ли быть засранкой?»
О да, фамилия Заславской не упоминалась — автор статьи легко и приятно называл девушку засранкой, причём с большой буквы, отчего ассоциация приходила на ум всем и сразу. Кто же не знал королеву вуза? Правда, теперь, благодаря талантливой руке неведомого журналиста, Янка превратилась из Заславской в Засранскую.
Да, неведомого — фишкой «Студака и зачётки» испокон существования местного института было то, что никто, кроме декана журфака, не знал, кто входит в редакцию. Объяснялось это просто: свобода слова не может быть абсолютной, пока существует вероятность, что слово это обернётся против тебя. Именно для того, чтобы не обернулось, в основу существования «Студака» был положен принцип анонимности.
Хотя теперь личность как минимум одного человека, входящего в редакцию, не вызывала сомнений по крайней мере у Артёма…
— Миш? — сдерживая смех, он подошёл к Карпову, который стоял возле аудитории, где через десять минут должна была начаться первая пара, с самым невозмутимым видом.
— А? — однокурсник поднял брови и усмехнулся, глядя на абсолютно лысую голову Артёма. — Классный причесон. Сам додумался?
— Почти. А ты?