Анна Шнайдер – Девочка на замену (страница 11)
— Я тысячу лет не была в кино, — призналась Аля. — Только давай выберем что-нибудь нормальное! Не ужастик и не боевик. И не мелодраму!
— Почему? Я думал, девочки любят про любовь.
— Не хочу плакать. У нас и без киношных страстей такой список литературы — обрыдаешься! Лучше что-нибудь весёлое.
— Ну хоть последний ряд разрешишь мне взять? — хитро усмехнулся Артём и подмигнул девушке, из-за чего она почувствовала, что краснеет.
— Бери, — негромко ответила Аля и на всякий случай опустила взгляд.
28
Оказывается, когда ты постоянно ждёшь прикосновения, а его не случается — это тоже испытание, и не меньшее, а даже большее, чем получить то, чего не ждёшь. Если не ждёшь — то и не мучаешься, и не знаешь, что может быть, если… Но когда думаешь и думаешь об одном, то невозможно не только смотреть фильм, но даже просто дышать.
Аля толком не обращала внимание на то, что шло на экране. Да, комедия, и все вокруг смеялись. Что там все! Сам Артём смеялся и порой хохотал, поглощая солёный попкорн, который сам купил, заявив, что кино без попкорна не кино. Аля могла бы поспорить с этим утверждением — она в жизни ничем не хрустела в кинотеатре, — но спорить не стала. Зачем? Пусть ест, если ему хочется. Она тоже попробовала пару штук, но не впечатлилась. И вообще, какой попкорн, когда думаешь о поцелуе?..
И почему, в конце концов, Артём не берёт её за руку? Ну ладно поцелуй — может, не хочет это делать в кино. Но уж за руку-то можно было взять?..
— Ты чего-то совсем не смеёшься, — внезапно прошептал Артём, поворачиваясь к Але и придвигаясь ближе, чтобы не мешать окружающим. Хотя других зрителей было мало — всё-таки будний день, и время пока рабочее. — Не нравится фильм?
— Не знаю, — ответила Аля так же шёпотом, хотела сказать что-то ещё, но замерла, улыбнувшись, когда Артём потёрся кончиком своего носа о её нос.
— Если хочешь, уйдём, — сказал Родин, пока не отстраняясь. Его лицо было так близко, что если бы Аля захотела — сама могла бы его поцеловать, для этого даже не нужно было особенно двигаться. — Просто прогуляемся. Хочешь?
Уйти?
Аля не знала, хочет ли она уйти. Но совершенно определённо знала, чего именно хочет, и прямо сейчас.
Совершать безумие в почти полной темноте оказалось проще, чем при свете, — и Аля, глубоко вздохнув, поцеловала Артёма сама. Неумело ткнулась в губы, на мгновение испугалась, что делает всё неправильно, — но отстраниться не успела, поскольку Родин тут же обнял её и прижал к себе, целуя уже сам.
— Значит, этого ты хочешь? — произнёс он со смешком через несколько секунд, отрываясь от Али, но лишь на мгновение. — Ладно, тогда к чёрту фильм…
Действительно — к чёрту фильм, что они, комедий не видели?
Целоваться гораздо интереснее.
Аля закрыла глаза и целиком отдалась этому удовольствию, повинуясь движениям требовательных губ Артёма и точно зная, что никогда в жизни не чувствовала себя так, как чувствовала сейчас.
Когда кажется, что ты не человек, а чистейшая мелодия, наполненная пронзительно-прозрачным счастьем, прекрасная и безмятежная, летящая в самое небо.
29
Если с Олей было тяжело и он не проникал в её сердце, как ни старался, то Аля уже сдалась — Артём это чувствовал. И нет, такая лёгкость победы его не разочаровывала, наоборот. Он устал доказывать, что тоже достоин любви, поэтому был рад, что Аля уже тает в его руках, как самое сладкое в мире мороженое.
Как же Артём наслаждался, целуя её в кинотеатре! Конечно, приходилось сдерживаться, чтобы ни в коем случае не переступить определённую черту — всё-таки они в общественном месте находились, и Родин не хотел смущать девушку. Аля заслуживала всего самого лучшего, а не быстрых тисканий в зрительном зале. Поэтому он ограничивался поцелуями, но не только губ — целовал и щёки, и нежную шею, улыбаясь, когда ощущал, что Аля сдавленно охает и начинает дышать чаще и волнительнее, касался и ладоней, и сокровенного места за ухом, где было горячо и стучал пульс. Потом отстранялся и смотрел Але в затуманенные глаза — и за один только её взгляд, полный счастливого обожания, готов был продать душу дьяволу.
И совесть окончательно замолчала. Потому что не до совести, когда в дело вмешивается любовь. Хотя Артём ни про какую любовь не думал — максимум о буйстве гормонов, которые бурлили в его крови, словно пузырьки в шампанском, заставляя пьянеть без алкоголя, из-за одних лишь поцелуев.
— Аль, о чём ты мечтаешь? — спросил Артём неожиданно для самого себя через много-много минут, когда почувствовал, что девушка в его руках стала совсем мягкой и податливой, будто тёплая глина. — Мне так хочется исполнить какую-нибудь твою мечту.
Аля приоткрыла прижмуренные глаза и, посмотрев на Артёма с непонимающей поволокой, длинно, протяжно и, пожалуй, чересчур громко вздохнула — так, что на них обернулась женщина, сидевшая впереди. Хмыкнула понимающе, как умеют хмыкать только взрослые, глядя на глупых подростков и думая, что проходили это когда-то давно и сами, и тут же отвернулась, ничего не сказав.
— Мечту? — пробормотала Аля, несмело подняла руку и коснулась пальцами щеки Артёма. — Сейчас?
— Не сейчас, конечно, — улыбнулся Родин. — Сейчас мы в кинотеатре, и никаких мечт я исполнить не могу. Я даже ведро с попкорном куда-то дел… Кажется, на пол поставил, чтобы не мешало нам целоваться.
Губы Али дрогнули, и Артём вновь поцеловал их, искренне смакуя каждое мгновение этого поцелуя, как и всех предыдущих. Никакой гадкой помады, нежная кожа, приятный и тонкий запах земляничного мыла — Аля казалась ему просто идеальной. За исключением Оли, Артёму не нравилось целоваться с девушками, но с Алей — очень даже нравилось. Хотелось ещё и ещё, а потом больше и больше…
— Может, ко мне пойдём? — спросил он с горячностью человека, у которого отказали мозги, и тут же мысленно стукнул себя по голове: рано, блин! Второй день знакомы, какой ещё секс, сдурел? Есть, конечно, девицы, которые уже на первом свидании готовы, но Аля точно не из их числа. Да и дома её ждут. — Извини, я тороплюсь, — тут же сказал он, не дожидаясь ответа девушки. — Но на выход нам всё же пора, раз не смотрим фильм. Мешаем другим.
— Да, — кивнула Аля, выпрямляясь, и вздохнула с сожалением, из-за чего Артём сразу сказал:
— Не волнуйся, мы ещё придём на этот фильм.
— Да я не поэтому вздыхаю…
— А-а-а, — протянул он, усмехнувшись. — А остальное я готов тебе дать в любом месте и в любой момент…
— Молодёжь! — гаркнул мужик с их ряда, сидевший чуть правее. — Ну заткнитесь уже, а! Задолбали.
— Точно пора, — пробормотала Аля, и Артём, подхватив её за руку и ничего не отвечая мужику, повёл девушку к выходу.
30
На улице шёл дождь, которого не должно было быть по прогнозу — утром, когда Аля заглядывала туда, обещали весь день ясную погоду. Однако он шёл, ещё и проливной, вода лилась с неба сплошным потоком, и вместо тротуаров текли грязные реки, бурля и пузырясь, неся в своих водах жёлтые листья.
Аля замёрзла моментально — всё-таки осень, и дождь не был тёплым, ещё и ветер дул сильный, — и повела плечами, а потом охнула, когда Артём сразу после этого стянул с себя куртку и накинул ей на плечи.
— Держи! А то у тебя какая-то куцая курточка, она явно продувается, а моя хорошая, не замёрзнешь.
Аля была так изумлена, что даже не сразу нашлась с ответом. Куртка, кстати, и правда была замечательная — кожаная, с подкладкой и воротником из натурального меха, — она согрела девушку просто моментально.
Но у Артёма под ней был один только тонкий хлопковый свитер…
— С ума сошёл? — в конце концов воспротивилась Аля, попытавшись снять с себя неожиданный дар. — Ты же заболеешь!
— Ага, а лучше, чтобы заболела ты? У тебя, как мы вышли, нос посинел. Я не мерзлявый, выдержу.
— Тём, ну что ты, так нельзя…
— Можно, можно, — ответил Артём, глядя на Алю с такой ласковой и тёплой улыбкой, что ей немедленно захотелось замурчать, как сытой кошке. — Не переживай, ничего со мной не случится, вот увидишь. Но, если ты так волнуешься, давай вон в ту кофейню завернём, переждём дождь.
Аля была готова «завернуть» куда угодно, лишь бы Артём больше ни секунды не оставался под проливным дождём в одном свитере. Да и ей доставалось — куртка, конечно, была тёплая, но без капюшона, и макушку девушки схватывало пронзительным холодом.
А в кофейне было даже жарко — Аля сняла куртку, вернула её Артёму. Тот не возражал и только кивнул, подходя к витрине. Под стеклом лежала выпечка, сверху на экранах отображалось меню с напитками — разный чай, кофе, какао, — и Артём принялся задумчиво изучать представленное.
— Что ты хочешь? Кофе, я помню, не пьёшь, а чай? Или какао? О, кстати, у них и матча есть. Пробовала?
— Нет. А он вкусный?
— Ну, — Артём усмехнулся, — по мне, так гадость несусветная, но некоторым нравится. Вдруг ты в их числе? Давай попробуем. Сделайте нам, пожалуйста, матчу латте маленькую, капучино, а ещё малиновый чай.
— А малиновый чай кому? — не поняла Аля и фыркнула, когда Артём ответил:
— Тебе, если матча не понравится. Да, кстати! — И он вновь обратился к кассиру: — Ещё две слойки с кленовым сиропом. Ты же будешь, Оль? Ой, — он замотал головой, слегка порозовев, — то есть Аль.
Она не обратила внимания на эту оговорку. Подумаешь, что тут такого? Она сама иногда называла Раю мамой, а маму — Раей. Сокращение «Аля» редкое и непривычное, было бы логичнее называть её Тиной, но маме не нравилось. «Ты же не в болоте живёшь, чтобы Тиной называться», — смеялась женщина.