Анна Шибитова – На одной ноте На одном льду (страница 11)
– Какое совпадение! – просиял Бушар. Его лицо было таким счастливым, словно он только что выиграл в лотерею. – Мы пойдём с тобой.
***
Бар «Синяя лапа», куда мы пришли, был хорошо мне знаком. Расположенный неподалёку от университета, он всегда кишел студентами. Наша команда частенько выбирала это место, чтобы отпраздновать очередную победу.
Уже на пороге стало ясно: сегодня аншлаг. В воздухе смешивался густой запах пива и аппетитно жаренного мяса, а оживлённый гомон голосов переплетался с ненавязчивой музыкой.
– Киран! – окликнул меня Спенсер. Он и Ханна уже устроились у барной стойки, и мне пришлось протиснуться сквозь толпу, чтобы добраться до них.
Спенсер, недолго думая, выбил барный стул у незнакомого парня и вежливо помог Ханне на него присесть. Этот неожиданный манёвр заставил девушку немного покраснеть. Но, надо признать, благодаря его действиям Ханна теперь могла без проблем наблюдать за происходящим на сцене. Я же, пристроившись рядом, оглядел посетителей.
За одним из столиков расположились Данай и Эстелла. Она сидела у него на коленях, неторопливо потягивая коктейль через трубочку, а Холден обнимал её за бёдра. Рядом с ними, на диванчике, находились Гарри и Аманда.
Я непроизвольно нахмурился и заметил, что Спенсер тоже наблюдал за их парочками. Он повернулся в мою сторону, и по его мимике я уловил, что он беспокоился. Слегка кивнул ему, давая понять, что они меня не волнуют.
На сцену вышли музыканты, привлекая всеобщее внимание. Шейн, их фронтмен, подошёл к микрофону.
– Добрый вечер, – поприветствовал он. – Сегодня наше выступление будет отличаться от всего, что вы слышали раньше.
Оглядев участников группы, я не обнаружил никакой девушки среди них. Я недоумённо покосился на Ханну. Она улыбнулась и кивнула в сторону сцены, намекая на предстоящий сюрприз.
В баре приглушился свет, оставив лишь тусклое мерцание настенных светильников. Сцена погрузилась в полную темноту. Несколько секунд ничего не происходило, только слышались перешёптывания гостей. Но когда зазвучал рояль, все разговоры мгновенно стихли.
Прожектор осветил инструмент, за которым сидела девушка. Её пальцы скользили по клавишам, воспроизводя мелодию. Длинные светлые волосы волной спадали на плечи, прикрывая лицо.
К фортепианной партии присоединились гитарные аккорды, и тогда девушка подняла голову. Моё дыхание замерло, а брови невольно взлетели вверх от изумления, когда я узнал её.
– Охренеть! – прозвучал ошеломлённый голос Спенсера.
Каждый раз, когда наши пути пересекались, меня охватывало странное, почти болезненное волнение. Я пытался понять причину, но разум отказывался подчиняться. Необъяснимая растерянность – лишь верхушка айсберга. Её образ, словно наваждение, преследовал повсюду. А эти искренние глаза, цвета чистого летнего неба, сводили с ума.
Предстоящая наша совместная работа станет для меня настоящим испытанием. Её появление пробудило во мне нечто неведомое, волнующее, с чем мне ещё предстояло разобраться.
Глава 9
Мия
Снова знакомое покалывание пробежало по подушечкам пальцев. Я приблизила их, наблюдая за едва заметным подрагиванием кожи. Впервые я ощутила это в день рождения отца.
Калеб, по своему обыкновению, устроил шумное торжество, пригласив своих друзей и коллег. Я только-только вернулась с уроков фортепиано, когда отец, недолго думая, попросил меня сыграть для гостей. Мама попыталась заступиться, ссылаясь на мою усталость, но отец был неприклонен.
После пяти сыгранных произведений мои ладони загудели. Хотела прерваться, но отец внезапно появился передо мной и силой вернул на банкетку, больно сжав плечо. Я смотрела на него, растерянная, пытаясь объяснить, что руки отказывались играть дальше. Но Калеб, придвинувшись, взглянул на меня с такой отвратительной ненавистью и брезгливостью, что я сжалась. В его дыхании чувствовался алкоголь. Он потребовал продолжить выступление, и именно тогда я впервые испытала эту странную пульсацию.
– Волнуешься? – поинтересовался Маркус Фонтен, ловко перебирая барабанные палочки между пальцами.
– Немного. – Я опустила руки и сжала кулаки. Не терпелось коснуться клавиш, чтобы это зудение наконец утихло.
– Перед первым выступлением в этом баре Шейна так накрыло, что его стошнило в туалете, – насмешливо сообщил подошедший к нам Джейкоб Ларсон. В группе он занимал место бас-гитариста.
– Спасибо, приятель. – Шейн обхватил рукой его за шею и дружески сжал. – Очень мило с твоей стороны так приукрасить меня перед Мией.
После короткой, почти детской потасовки, Шейн отпустил Джейкоба и направился к выходу на сцену. Он поправил футболку и, обернувшись, подмигнул мне, а затем скрылся за кулисами вместе с Джейкобом.
– Подожди, пока погаснет свет, а потом выходи к роялю, – сказал Маркус, прежде чем последовать за ними.
Оставшись одна в проходе, я взглянула на своё отражение в зеркале напротив. Абсолютное спокойствие в глазах, слегка приоткрытые губы, а недавнее беспокойство пальцев трансформировалось в чистую, пульсирующую энергию.
Шейн поприветствовал публику через микрофон и объявил о предстоящем выступлении группы в новом формате. Едва он закончил говорить, как свет в зале мягко приглушился, а сцена полностью погасла.
Я подошла к роялю, что возвышался в центре площадки, и опустилась на скамью. Ощущение клавиш было сродни той самой зависимости, от которой не хотелось избавляться. Каждое прикосновение дарило мне столь желанное и глубокое удовлетворение.
Стоило зажать первый аккорд, как я будто перенеслась куда-то далеко. Музыка оживляла в моём воображении целые картины, словно я видела их перед собой.
Шейн подхватил мою мелодию, проведя медиатором по струнам своей гитары. Он приблизился к фортепиано, освещённому лучом прожектора, и я, подняв голову, улыбнулась ему.
Его пальцы легко скользили по грифу, извлекая звуки, которые переплетались с моими, создавая гармонию. Каждая нота была мазком на холсте нашего общего творения, каждая пауза – вздохом, наполненным ожиданием.
Вскоре к нам присоединились Маркус и Джейкоб, оживляя свои инструменты. И зал пропитался богатым, многослойным звучанием.
Хрипловатый, но удивительно глубокий и ласкающий слух голос Шейна зазвучал из микрофона:
В ответ на его слова раздались восторженные женские вскрики, и я невольно усмехнулась.
Внезапно что-то молниеносно кольнуло моё лицо, оставив после себя жгучий след. Такое ощущение, будто кто-то целился мне прямо в висок через прицел. Я попыталась отыскать источник этого странного, внезапного чувства, но яркий свет софитов, заливавший сцену, стал непреодолимым препятствием.
Сквозь жжение и свет проступило мягкое, но настойчивое чувство. Невидимая нить тянула меня в зал, словно магнит, притягивающий к своему полюсу. Необъяснимый зов, тревожный и завораживающий, предвещающий неизведанное.
Я глубоко выдохнула, пытаясь оградиться от возникших эмоций и полностью сосредоточилась на выступлении.
***
Сегодня я дебютировала в качестве резидента музыкального коллектива. Впервые выступала не перед строгой комиссией или жюри, как на экзаменах в музыкальной школе, а перед обычными людьми, которые пришли просто послушать музыку и получить удовольствие.
После концерта я вышла в зал, оглядываясь по сторонам. Внезапно кто-то крепко обхватил меня со спины.
– Это невероятно! – восторженно проговорила Ханна. – Лучшее, что я когда-либо слышала!
Она, наконец отпустила меня, и я повернулась. Приоткрыла рот, чтобы ответить подруге, но тут за Ханной возник Спенсер.
– Красотка из магазина и рояль? – усмехнулся он. – Кто бы мог подумать, что именно ты окажешься той самой зашифрованной парой.
– О чём ты? – спросила я недоумённо.
– Помнишь, как у вас на ужине, моя мама рассказывала о взаимодействии выпускников и первокурсников? – вмешалась Ханна. – Спенсеру досталась я, а Киран вытянул твоё имя.
Уставившись на подругу, я старалась уловить смысл её слов и сплести их с обрывками своих воспоминаний. Внезапно в затылке вспыхнуло короткое жжение. Я непроизвольно запустила пальцы в волосы, массируя это место.
– Мы можем поговорить? – Раздался низкий, бархатистый мужской голос, и я обернулась.
Передо мной стоял Киран, его руки небрежно покоились в карманах брюк.
– Отойдём? – добавил он и, не дав мне времени на раздумья, направился к выходу.
Безлунная ночь окутала город, и стоило мне выйти наружу, как по голым рукам прошёлся бодрящий ветерок. Я мысленно выругалась за то, что не надела куртку поверх футболки, и тут же обхватила себя ладонями.
Киран стоял под тусклым светом уличного фонаря. Его тёмные волосы ловили редкие отблески, а непослушные завитки трепетали от порыва ветра.
– Продиктуй свой номер телефона, – потребовал он, вытащив мобильный из кармана куртки. – Скину расписание своих тренировок.
– Зачем? – скривилась я.
– Чтобы ты понаблюдала за нами, а потом всё записала для эссе, – пояснил Киран. – Время, отведённое для наших с тобой занятий, я хочу посвятить подготовке к играм.
В его голосе не было ни намёка на вежливость, лишь стальной стержень безапелляционного требования. А равнодушный взгляд ясно давал понять: мой вопрос был верхом глупости.