Анна Шевцова – Антропология недосказанного. Табуированные темы в советской послевоенной карикатуре (страница 4)

Ниночка положила на стол перед Валеркой и Юриком груду цветных и растрепанных журналов «Крокодил». Валерка с любопытством полистал верхний журнал. Карикатуры там были забавные: тощие кричащие генералы в фуражках с высоченной тульей; наглые солдаты в касках и черных очках; толстые банкиры во фраках, с котелками на головах и сигарами в зубах; хищные полицейские с дубинками. Все они кривлялись вокруг огромных хвостатых бомб. Художники «Крокодила» издевались над своими героями, а Валерке хотелось чего-нибудь серьезного, вызывающего восхищение[67].

Отдельно надо сказать о хронологических рамках исследования. Как уже было упомянуто выше, мы рассматривали период с 1950-х по конец 1980-х гг. С одной стороны, вычленение именно такого периода может показаться весьма условным, впрочем, как и любая попытка искусственной хронологии[68]. Однако это позволяет проследить континуитет традиций и дать более объемную картину, чем при попытке следовать стандартным временным блокам, например с 1953 по 1985 год: условность стандартной периодизации хорошо видна на практике[69]. При этом основные системные принципы «крокодильской» карикатуры сформировались именно в послевоенный период и просуществовали практически без трансформаций до самого конца 1980-х годов.

Одним из следствий постановления стала перестройка сатиры и юмора: они снова оказывались допустимы лишь при наличии серьезной цели. Такой целью было предъявление превосходства советской жизни… Объект пародии был отодвинут за пределы Советского Союза и географически, и хронологически – сталинское государство отныне не давало поводов для шуток[70].

Книга состоит из двух частей. Первая целиком посвящена тому, как в советской послевоенной карикатуре изображались, а иногда и не изображались этносы Советского Союза.

Разумеется, «Крокодил» не может служить единственным источником представления о визуальных образах народов СССР. В рамках демонстрации преимуществ советской национальной политики и формирования «культурно-исторической общности „советский народ“», тема «дружбы народов» транслировалась по самым разнообразным каналам: детская периодика, кинематограф, марки[71], павильоны ВДНХ, музейные экспозиции[72], танцевальные коллективы[73] и национальные кухни в общепите СССР.

Так вот, насчет украинского танца. В нашем районе пятнадцать сел. Плюс райцентр Берд. Каждый населенный пункт должен представить танец союзной республики. Организовали жеребьевку, нам выпала Украина.

– Подождите, – во мне проснулась внучка партийного работника, – республик-то пятнадцать! А танцев получается шестнадцать.

– По решению организаторов коллектив из села Навур исполнит танец жителей Крайнего Севера, – объяснила тетя Ано и озабоченно нахмурилась:

– Хотелось бы знать, откуда они возьмут материал для костюмов…

– А в чем мы будем выступать? – спросила Маня.

– О, у нас будут очень красивые платья. Светлые, скорее всего белые, с пышной юбкой по колено, с вышитым передничком. А на голову наденете ободки с разноцветными длинными лентами. Платья закажем в ателье, а вышить на фартучках попросим ваших мам. Головные уборы сами смастерим[74].

Эти процессы двойного конструирования нации описываются и в мемуаристике.

Чего только в нашей школе не придумывали! В год юбилея СССР – кто не знает, было это в 1967-м – каждый класс стал одной из республик Советского Союза: мы изучали национальные танцы, песни, шили костюмы, готовили национальные блюда. Я, например, до сих пор храню грамоту «Лучшей разведчице Белоруссии», честно заслуженную во время «Зарницы»[75].

Через 20 лет, в 1987 году, в год 65-летия СССР, один из авторов этой книги исполняла на школьном вечере роль «узбечки» и «грузинки» в национальных костюмах (несовпадение фенотипов учительницу, распределявшую роли, не смущало совершенно) и старательно перерисовывала по клеточкам гербы соответствующих республик для стенгазеты.

Однако, несмотря на декларируемую заботу об этническом, по сути, народы СССР оставались на правах нацменьшинств[76], и компаративный анализ их визиотипов в советской карикатуре во многом позволяет вновь подтвердить данный тезис.

Во второй части разговор пойдет об универсальных антропологических темах, в силу различных причин остававшихся в «серой зоне», то есть избегаемых официальным советским дискурсом: алкоголизм, адюльтеры и «аморалка», татуировки. В силу традиции советского двоемыслия, или параллельных дискурсов[77], именно карикатура была одной из тех точек, где они могли пересекаться.

Напомним: мы не ставим перед собой цели сделать полный обзор послевоенной советской карикатуры или анализ развития журнала «Крокодил», тем более что такой уже существует[78]. Наши задачи менее амбициозны.

Во-первых, мы стремились показать возможности визуальной антропологии и карикатуры как источника для понимания истории повседневности.

Во-вторых, мы уверены, что гипермифологизация советского периода в массовом сознании[79] явно не способствует развитию российского общества, и в данном случае карикатура и юмор не только позволяют привлечь к теме массового читателя, но и являются крайне важным триггером для исторической рефлексии.

Смех имеет и познавательную ценность. Смех обучает людей: иногда – посредством остроумных загадок и неожиданных метафор, иногда – показывая вещи даже неправильно, не такими, каковы они есть, а вводя нас в обман и этим понуждая внимательнее рассмотреть предмет[80].

В-третьих, последний аналитический обзор ситуации в российской исторической науке[81] показал не только значительный дефицит исследований по истории повседневности и исторической антропологии, но и довольно скептическое отношение профессионального сообщества к этим направлениям. Это, в свою очередь, негативно сказывается на интересе широкой аудитории к исторической науке. Не надеясь изменить ситуацию с цеховым скепсисом, мы тем не менее уверены, что юмор привлечет к истории новые аудитории и позволит им взглянуть на свое прошлое под другим углом.

Сразу необходимо отметить, что, несмотря на традиционную популярность юмористических сюжетов, основанных на этнической тематике[82], процент этнических карикатур в «Крокодиле» был невелик и в среднем не превышал 2,7% от общего количества иллюстраций (1970-е – 3,5%, но этнический колорит в это десятилетие во многом задан частым обращением художников к фольклорным персонажам). Эта диспропорция уже была замечена при исследовании текстов в официальных юмористических журналах[83].

Отчасти это можно объяснить тем, что все национальные республики имели свои юмористические журналы, аналогичные «Крокодилу» по функциям и стилистике. Даже некоторые автономные республики получили своего рода сатирически-пропагандистскую франшизу. Аналоги выпускались в шести автономных республиках РСФСР: «Чушканзi» («Оса») в Коми АССР, «Чаян» («Скорпион») в Татарской АССР, «Капкӑн» в Чувашской АССР, «Пачемыш» («Оса») в Марийской АССР, «Хэнэк» («Вилы») в Башкирской АССР, «Шекыч» («Шершень») в Удмуртской АССР. Достаточно большой процент этнических карикатур на страницах «Крокодила» экспортировался именно из этих национальных изданий.

Всего в подобной этнокарикатуре были отражены 28 этносов, этнических и этнорегиональных групп, хотя очевидно, что в большинстве случаев визуальный образ или визиотип имел легко узнаваемый обобщенный характер (Северный Кавказ, Средняя Азия, Дальний Восток). Однако даже с учетом этого фактора разница между количеством представленных в «Крокодиле» этносов и их официальным числом будет практически порядковой.

Часть I

Первые среди равных

Утвердившийся в конце 1940-х годов в официальном дискурсе «приоритет русского» четко прослеживается и в образах «Крокодила». Русские изображаются «первыми среди равных» (30/1952)[84], чаще всего в центре (30/1957) или на переднем плане композиции среди «республик-сестер» («За столом никто у нас не лишний», 04/1957). Гораздо чаще такой «условный русский» – мужчина, молодой или средних лет, русоволосый, румяный, широкоплечий, с плакатным подбородком (30/1957). По частоте изображения русские абсолютные лидеры – 48 изображений, притом, что условный «советский» народ присутствует лишь на 10.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.