Анна Шашкина – Крылатый Ян (страница 5)

– Меня зовут Ян, – ответил мальчик. Только сейчас он выпустил камень из рук и сложил ладони перед собой в замок. Только сейчас он понял, что в погоне потерял накидку. Мальчик почувствовал острую необходимость укрыть свое сокровище от посторонних глаз. Он до сих пор не чувствовал себя в безопасности.

– Ян. Хорошее имя, – добродушно похвалил купец и снова дотронулся до плеча мальчика, легонько поворачивая его спиной к себе, – А скажи, Ян, у твоих родителей – мамы или отца – тоже есть крылья?

– Нет, они горбатые, поэтому они меня не любят, – ответил Ян, и почему-то эта мысль именно сейчас неприятно кольнула его прямо в грудину. Раньше он так болезненно не ощущал свою отчужденность от родителей. Он заметил в окне соседского дома, куда смотрел сейчас, как знакомая женщина накрывала на стол. В ее движениях было спокойствие, размеренность и нежность. Яну стало тоскливо и невыносимо, он отвернулся и стал снова лицом к мужчине.

– А есть кто-то, кто тебя любит? – купец почуял подвох в словах мальчика и решил выспрашивать дальше. Крылья были натуральными, живыми, по длине костей и тонкости пера мужчина предположил, что им еще расти и расти. Чувствовалась отменная порода в этих крыльях. Мальчик неуверенно пожал плечами, его печальное лицо озарила легкая улыбка:

– Дядя Радмир, наверное. Он хорошо ко мне относится, гладит иногда по голове, работать не заставляет. Мы с ним книжки читаем по вечерам, – простодушно ответил Ян.

– А у дяди Радмира есть крылья? – задал следующий вопрос купец, прищуривая глаза.

– Нет, – покачал светлой головой Ян, – я один в деревне с крыльями. Дядя Радмир говорит, что такое бывает очень редко, я – уникум.

Купец нахмурился. Значит, мальчик не знает, в кого из родственников у него крылья. Но сами по себе они не могли начать расти. Ладно, не один день ярмарка будет, успеется эту тайну открыть. Мужчина выпрямился, и, подходя к лошади, напоследок спросил:

– А о чем ты мечтаешь, Ян, кем хочешь стать?

– Дядя Радмир говорит, что, если крылья станут длинными и сильными, можно будет попробовать себя на турнире стремительных летунов, которые проводятся в городах. Проводятся же? – Ян заглянул в лицо купцу пронзительными светло-серыми глазами.

– Проводятся, – согласно кивнул купец, улыбаясь и придерживая узду неспокойно топчущегося коня, – Ну а если не вырастут крылья длинными и сильными? Будут… ну, как у меня, – он слегка помахал крыльями, поворачиваясь боком и показывая их длину – едва до бедер, – Что тогда будешь делать?

– Тогда все равно уйду из деревни в город и стану учителем, – мальчик приподнял брови, отчего складка посередине лба стала глубже и четче, – Я книжки люблю читать, и уже много чего знаю. Но больше мне хочется стать стремительным летуном и облететь все наше Королевство.

– Хорошие мечты, – одобрил купец, – только помни: большинство наших мечтаний разбиваются о реальную жизнь. Лишь немногие из них перерождаются в цель и обретают план достижения, – мужчина помолчал, подумал и добавил бодрым тоном, – Приходи с родителями на ярмарку, или с дядькой своим. Покажу тебе много интересных вещиц!

Глава 3. Роковая случайность

Купцы меньше недели пробыли в деревне – торговля не задалась. Радмир познакомился со всеми гостями лично, все побывали в его доме на ужинах со старейшинами. Разговоры были длинными и серьезными – о жизни Королевства, новшествах в законах и укладе, о новых изобретениях Короля.

Ян, по обыкновению проводивший свой вечерний досуг также у дяди, нисколько не конфузясь, присутствовал при встречах взрослых, и иногда даже, улучив паузу в разговоре, переспрашивал непонятные детали.

Крылья Яна привлекли внимание среднекрылых, однако Радмир заверил, что мальчик такой родился сам по себе, никто закон не приступал, никакой мятежник в деревне не скрывается. Как-то отец зашел за Яном – поздно уже было совсем, – и купцы убедились, что мальчик – копия родителя. Те же белесые ресницы, большие светло-серые глаза и широкие брови. Только глаза Яна, в отличии от папашиных, не буравили окружающих исподлобья недоверчивым совиным взглядом, а были ясными, и из них исходил свет любознательности и очарованности миром.

В последний вечер перед отъездом старший купец, с которым Ян познакомился раньше всего, подозвал мальчика к себе и протянул ему небольшой тканевый сверток со словами: «На удачу хочу подарить тебе эту вещицу, малец. Продать ее некому – в деревнях бесполезный предмет, а у стремительных летунов на заставах уже давно модели новее. Тебе же будет напоминанием о твоей мечте. Только не забудь о построении плана.» Мужчина подмигнул Яну и перевел взгляд на сверток, приглашая развернуть платок. В черном лоскутке бархата оказались очки, самые настоящие, какие Ян видел на гравюрах в книгах. Очки предназначались для полетов, были с толстыми защитными стеклами зеленого оттенка и кожаной оправой, переходящей в ремешок, который опоясывал голову и не давал очкам слететь во время полета.

«Спасибо большое, сударь!» – прошептал, задыхаясь от восторга Ян. Взгляд его не отрывался от полученного сокровища. Он поднес очки на ладони поближе к глазам и широко улыбнулся, когда увидел, как от его дыхания запотели круглые стекла. Теперь у него тоже была своя драгоценность, на которую он мог смотреть с любовью и обожанием.

Купец, вручив подарок, снова вернулся к беседе со старейшинами и своими товарищами. Проявление милости к мальчику, которого шпыняли его дети, успокоило честолюбие купца. Он почувствовал себя благороднее, чем днем ранее. Ненужная безделушка стала платой за травлю Яна, устроенную сыновьями в день приезда. Кто как не родитель может загладить вину бездумных отпрысков. И он исполнил свой моральный долг без какого-либо финансового ущерба. Идеально.

Однако и Ян знал о «благородстве» среднекрылых, знал о том, что по их обычаю, любой подарок требует ответного знака уважения или делает должным тебя дарителю. И тот вправе истребовать ответный подарок или услугу в любое время, даже спустя много лет. Поэтому мальчик, не привлекая внимания, улизнул из библиотеки, быстро пробежал до родительского дома, но не заходя на порог, спустился в погреб через уличный лаз. Пробираясь на ощупь в темноте и часто моргая, чтобы глаза быстрее привыкли, Ян наконец нашел прошлогодние крынки с вареньем из сморожницы. Мать все равно в конце лета выливала начинающие бродить старые припасы. Поэтому за пропажу одной крынки Яна никто бы не заругал. А варенью годности еще два месяца было.

Когда Ян вручил запечатанную крынку купцу, тот удивился, а когда понял, что это ответный подарок по обычаю, рассмеялся и поощрительно потрепал мальчика по волосам. «Молодец, мальчонка! У тебя не только крылья растут, но и ум!»

В общем, подарками все остались довольны. Торговля, конечно, не порадовала купеческое сообщество, зато много чего диковинного у местных нашлось. Закупились, похорчевались, новостями обменялись и поехали дальше.

Дядя Радмир после уезда купцов взялся за написание книги «Правки к законам Королевства поднебесных птах. Лето 1189 года с Начала времен». Писал он неспешно, по вечерам, когда все работы по хозяйству заканчивались. Когда последние листья слетели с деревьев, а земля посерела и стала промерзать ночами, том был дописан. «Пригодится кому-нибудь», – подытожил Радмир, ставя новенькую книгу на полку рядом со старыми фолиантами. Ян гордился дядей за его ученость, стремление к знаниям и просвещению деревенских.

Когда снег мелкой порошей стал застилать поля, а слизнепузые козы, завернувшись клубками в свои кожистые панцири, залегли по хлевам в спячку, Радмир обошел дома поселения и пригласил на традиционные «зимние чтения». Детей он учил начальной грамоте, а для взрослых находил книги, «нужные для жизни»: по земледелию, строительству, животноводству. На самых верхних полках – Ян как-то добрался и до них с помощью лестницы – были книги со стихами и фантастическими романами. Но такое чтиво деревенских жителей не интересовало.

– Вырастешь, может, мое дело переймешь. Тоже просветительством займешься, – как-то предположил Радмир, подбирая литературу на следующий вечер.

– Я летать хочу. Путешествовать, – тихо, но твердо напомнил Ян.

– Это само собой, не зря же крылья растут, – согласился дядя, улыбнувшись, – Но жизнь, Яньчик, не один день от рассвета до заката. Человеку даны многие лета и зимы. При желании можно все успеть – и мир поведать, и ученым стать.

Глаза мальчика засветились радостным предвкушением своей замечательной будущей жизни. Быстрей бы вырасти!

…За ночь изба совсем выстыла и кончик носа, как дозорный, первым делом замерз и вызволил Яна из теплого летнего сновидения. Ян открыл глаза, и холод тут же пробежал по всему его телу. Мальчик съежился, поджал руки и ноги, завел правое крыло на живот и нос тоже спрятал под одеяло. Но мать уже заметила его елозинья и громко буркнула:

– Проснулся – нечего разлеживаться! Вставай давай, крючколапов иди кормить. Визжат вон уже, раньше зари жрать захотели.

Ян покорно сел на кровати, натянул на ноги теплые носки и поплелся к крючколапам в хлев. Почему они не засыпают на зиму, также как слизнепузые козы? Еще и визжат, и землю роют, вечно грязные и вонючие. Но добрые и игривые. Когда Ян зашел в загон к животным, они шустро подбежали к нему, переваливаясь на толстых коротких лапах и начали тыкать своими пятачками ему в ноги. Толчки были мягкими и частыми, от того Яну стало весело и щекотно. Круглые слегка розоватые бока крючколапов, покрытые редкой черной щетиной, в миг окружили мальчика и прижали к стене. Ян уже смеялся во всю. Он тайком от матери взял несколько комков меда, чтобы полакомить животину. Сейчас ароматные кристаллики лежали у него в кармане, но видимо носатые учуяли запах сладости и нетерпеливо толкались и похрюкивали.