Анна Сешт – Смерть придёт на лёгких крыльях (страница 34)
– Почему ты не подумал взять ее с собой, раз уж помог ей? – спросил Хаэмуасет наконец, когда понял, что больше меджаю рассказать особо нечего.
– Честно говоря, даже в голову не пришло, – воин пожал плечами. – Нельзя же приводить в гарнизон чужаков. Мы охраняем покой ушедших Владык. А вдруг она якшается с расхитителями гробниц? Вы ведь ее не просто так ищете.
– Ну да, не просто…
Кушит задал еще несколько вопросов, так или иначе повторявших первые, просто под другим углом, и наконец отпустил его. Остался ли военачальник удовлетворен их разговором, Нахт не знал. После командиры еще переговорили о чем-то между собой, а когда спал дневной зной, Хаэмуасет со своим отрядом и несколькими сопровождающими покинул гарнизон.
Времени оставалось немного. Нахт вернулся к себе в дом, чтобы собрать необходимое – смену одежды, снаряжение. Садех уже приготовила им в дорогу припасов, даже немного перестаравшись – ведь вряд ли в Уасет их будут морить голодом. Но только теперь, остановившись и окинув взглядом свои вещи, меджай задумался о том, надолго ли покидает гарнизон. На этот вопрос ему не мог ответить никто. То, что его жизнь уже не вернется в прежнее русло, было понятно – встреча с Шепсет стала неким рубежом, рассекающим его судьбу на «до» и «после». Как долго ему нужно сопровождать жрицу и куда? У кого им искать помощи в расследовании? Ведь нельзя же рассчитывать, что вдвоем они смогут раскрыть и одолеть всех этих влиятельных людей, вовлеченных в заговор против Владыки. Нехотя Нахту пришлось признать, что выбора у него нет – кроме как в Ипет-Сут ему идти за помощью некуда. Придется отбросить гордость. Усерхат надеялся на него.
Когда меджай пришел в дом Имхотепа, Усер-хат уже был там, а Садех помогала девушке складывать вещи, давая какие-то напутствия. Сама Шепсет вместе со жрецом собирала что-то из трав и снадобий, которые пригодятся в дороге.
– О твоей семье мы позаботимся, не беспокойся, – сказал Усерхат, обращаясь к девушке. – Никто не посмеет напасть на Сет-Маат, но госпожа Анат и госпожа Хенет в самом деле могут привлечь внимание кого не следует.
– Тем более что чародей
– Чародей? – переспросил Нахт, упустивший эту часть событий.
– Мой наставник из дворца приходил вместе с военачальником, – объяснила Шепсет. – Расскажу тебе по дороге.
– Вам нужно сосредоточиться на другом. Нахт, Шепсет должна вернуться в храм Хэр-Ди, – сказал Усерхат. – Попроси организовать для нее безопасный проход. Тебе не откажут.
Нахт скептически хмыкнул, но спорить не стал. Для себя он бы ни за что не стал ни о чем просить, да и вообще ноги бы его там не было. Но для них – другое дело.
– И помни: нам
Меджай отрывисто кивнул.
Садех крепко обняла его, шепнула:
– Боги приглядят за тобой, мой мальчик. Возвращайся скорее.
Усерхат тепло улыбнулся, крепко сжал предплечье в воинском рукопожатии.
– Ты один из лучших моих воинов. Меджай. Я не сомневаюсь в тебе.
Шепсет меж тем поклонилась им и Имхотепу.
– Я не знаю, как благодарить вас. Именно вы подарили мне новую жизнь, и мне очень жаль покидать вас… Понимаю, что так будет лучше, – она коротко посмотрела на жреца, – но все равно безумно жаль.
Садех взяла ее за руки.
– Когда песчаная буря минует, ты обязательно приедешь сюда снова. А мы будем ждать.
Гарнизон они покидали до наступления темноты, в густых сумерках, как когда уходили из мастерской уже около месяца назад. Часть пути они проделали вместе с патрулем меджаев, чтобы не привлекать внимания, если вдруг за селением кто-то следил.
Нахт знал, что до реки было не так уж близко, и переночевать им придется в холмах, а на рассвете уже добраться до лодок. В любом случае откладывать путешествие было нельзя. Кто знает, сколько у них на самом деле оставалось времени?
Шепсет молчала, сосредоточенно глядя себе под ноги и о чем-то думая. Черная собака трусила рядом с ней, беззаботно помахивая хвостом.
Меджаи переговаривались и перешучивались между собой, обсуждая прибытие кушитских лучников и кто кого успел одолеть в дружеских состязаниях. Кто-то спросил, почему Нахт уходит, и воин сослался на то, что командир послал его с поручением в Уасет. Впрочем, это было недалеко от правды. Невольно меджай думал, что еще совсем недавно его самого тоже беспокоило только сохранение порядка на Западном Берегу и охрана погребений. А теперь его врагами были не какие-нибудь разбойники из пустыни или продажные зодчие, примкнувшие к расхитителям гробниц. Как вести такой бой он себе даже не представлял.
Подслушанный разговор оставил внутри тяжелый осадок. Нахт, конечно же, понимал, что мир не далеко не всегда справедлив, что жизнь гораздо сложнее его собственных о ней представлений. Но прежде воин искренне верил, что вышестоящие знают, что делают. Он привык служить под началом Усерхата и полагал, что все военачальники таковы, а тем более те из них, кто приближен к самому Владыке. Что подобно тому, как Усерхат ставит благо гарнизона выше собственного, командиры войска Пер-Аа прежде всего думают о благе Та-Кемет. Воины, служившие непосредственно под началом Владыки, представлялись ему более сильными, более совершенными, чем он сам. Но оказалось, Исфет пускала корни в сердцах вне зависимости от положения и приближенности к Богам… Думать об этом было сложно. Трещинами пошло нечто незыблемое, составлявшее основу его мировосприятия – словно каменные плиты храмовой тропы, по которой он ходил не один год, вдруг рассыпались зыбким песком. Он словно шел сквозь мглистую ночь со светильником в руке, и огонек разгонял мрак только на шаг вперед. Приказ Усер-хата был этим шагом вперед, который он видел. О дальнейшем проще было просто не думать пока, чтобы не потеряться.
Лагерь они разбили на небольшой расчищенной площадке под защитой скалы. Здесь воины гарнизона нередко останавливались по дороге от реки. Костер Нахт решил не разводить – мало ли кто сегодня придет на огонь. Шепсет зябко куталась в шерстяную накидку, подаренную Садех, но не жаловалась.
Лунный свет серебрил кромку скал над Долиной Царей и величественный пик Та-Дехент. Нут облачилась в свой сияющий драгоценный покров из узоров созвездий. Отсюда Нахт уже видел переливающуюся темную гладь Итеру вдалеке внизу, очертания пальмовых рощ на берегу, далекие огни Уасет.
Шепсет подошла к нему, остановилась рядом.
– Красиво, – тихо проговорила она. – Вроде бы недавно я была в Уасет, сопровождала Владыку на празднествах… а кажется, что уже не один год прошел. Как в другой жизни.
– Это и была другая жизнь. Для меня тоже… до всего этого… до встречи с тобой.
– Не жалеешь, что помог мне? – лукаво спросила она, но в ее взгляде он различал печаль.
Нахт покачал головой.
– Не привык жалеть. Если уж что-то сделал – надо принимать свой выбор.
– Надеюсь, ты и дальше будешь так считать.
– Ты хотела рассказать мне про Имхотепа и твоего наставника.
Девушка нахмурилась, серьезно кивнула и коротко пересказала ему разговор.
– Один из четырех дней прошел. Осталось три. Но это неправильно, что Имхотеп отправится туда вместо меня… Мы ведь должны как-то помочь ему.
– Усерхат не оставит его одного. Выделит отряд меджаев. Если это не окажется ловушкой – нам всем лучше. Но если чародей что-то замыслил – они будут готовы.
– Я не хочу, чтобы кому-то навредили из-за меня.
– А что ты можешь сделать там? – веско спросил Нахт. – Ты не владеешь оружием. Не владеешь колдовством.
– Ошибаешься, – мягко возразила она, не глядя на него – так и смотрела на реку вдалеке. От последующих ее слов ему стало несколько не по себе. – Я умею обращаться к мертвым.
Меджай инстинктивно сделал рукой охранный жест, потом уже сообразив, что жрица может обидеться – но она вроде бы не заметила.
– Твой наставник очень опасен? Что, по-твоему, он может сделать?
– Я не знаю. То, что я знала о нем, я уже рассказала Имхотепу. Сенедж – человек скрытный. Он никому не доверял, в том числе и нам, своим немногочисленным ученикам. Он умеет ткать проклятия и защищать от них. Зачаровывать амулеты и варить необычные зелья, читать по звездам и толковать сны. А еще…
– Что еще?
– Говорили, он умеет чувствовать Силу чужих Ка. И даже… пользоваться ею.
– Я плохо понимаю, что это значит, – признался Нахт.
– Это как… похитить энергию чужой души для собственного колдовства. Не знаю, насколько это правда.
– Звучит жутковато.
– Еще как, – она тихо рассмеялась, чтобы немного развеять жуткое впечатление. – Помню, он рассказывал о том, как Сила Ка одухотворяет статую… любое изображение. Знаешь же, как те статуи у гробниц – на них наносят имена и защитные формулы, чтобы душа узнала и вошла.
– Да, про это я знаю. Расхитители гробниц отбивают лица у статуй, чтобы лишить Силы Ка хозяина или хозяйки погребения. Боятся проклятий. Ка умеют мстить жестоко.
– Но даже Ка мертвых можно обуздать, если знать как, – Шепсет нахмурилась, словно вспомнив о чем-то. – Возможно, он создавал… каким-то образом создавал вместилища для Ка… чтобы лишать своих врагов силы. Может быть, именно так он и… – девушка запнулась, стиснула фаянсовый амулет, висевший на шее.
Нахт выжидающе посмотрел на нее, но жрица покачала головой.