Анна Сешт – Смерть придёт на лёгких крыльях (страница 29)
Но местных ее закрытость не останавливала. Нахт хорошо знал своих соседей, знал их доброту и неуклюжее, порой излишне настойчивое дружелюбие. Новая лекарка им нравилась, да и по-прежнему была для них чем-то диковинным. И это ведь они даже малой части о ней не знали! Вот уж удивлялись бы… или ужасались, тут Нахт не был уверен.
В общем, в одиночестве Шепсет оставляли редко – то и дело приходили к ней под каким-нибудь благовидным предлогом. За глаза ее так и называли «собачьей жрицей» – не потому даже, что знали, из какого она культа, а потому что за ней по пятам ходила черная собака и все местные псы.
Не отставали от псов и дети. Поначалу побаивались ее немного, потому что разговаривала она с ними сухо и строго. Это изменилось, когда она вылечила сына Хархафа, местного кузнеца. Мальчишка слег с горячкой и мучился кошмарами. Что уж там с ним сделала Шепсет, знал, наверное, только Имхотеп. Но горячку как рукой сняло за один вечер, да и кошмаров как не бывало.
Мальчишка прожужжал друзьям все уши, что «собачья жрица» умеет отпугивать тех, кто приходит из темноты. Теперь дети бегали за ней как щенки, таскали ей «подношения» в виде фруктов и сладких медовых сот и все просили рассказать и научить. Притом рассказывать они просили страшные истории, а научить – как отпугивать героев этих самых историй. И хотя Шепсет по-прежнему держалась с ними строго, явно не в восторге от их постоянного внимания – младших обитателей гарнизона это уже не смущало.
Нахту все это показалось очень любопытным, но делиться с ним своими секретами детвора не пожелала.
– Все равно не поймешь, – заявил ему их главный заводила, тот самый сын кузнеца. – Ты уже слишком взрослый и скучный.
С этим трудно было поспорить.
– Так ведь и Шепсет уже взрослая?
– Но не скучная. И знакома с самыми настоящими чудовищами, – доверительно добавил мальчишка, но прикусил язык, словно сболтнул лишнего, и больше из него было не вытянуть ни слова.
Меджай решил, что лучше как-нибудь спросит у самой Шепсет, когда представится случай поговорить по душам.
И так хотелось верить, что о них все забыли. Хоть ненадолго сделать вид, что в жизни есть только привычные, понятные сложности, с которыми встречаешься каждый день. Но Нахт был не настолько наивен. Как и сказал Усерхат: все было лишь вопросом времени. Так и случилось – патруль принес в гарнизон новости, что вскоре сюда прибудет военачальник Хаэмуасет. Это был один из «влиятельных друзей», на чью помощь рассчитывал Усерхат.
Глава XVII
Гарнизон гудел, готовясь к прибытию высокого гостя. Улицы были выметены с таким тщанием, словно ветра Дешрет не приносили сюда ни единой лишней песчинки, оружие и доспехи – начищены до блеска. Воины, конечно, немного волновались, хотя никто не собирался устраивать им смотр. Усерхат напомнил всем о выучке и дисциплине, но скорее для порядка – он знал, как серьезно его люди относятся к своему долгу.
– Вы лучшие, – говорил им командир. – Потому что только лучшим может быть доверено охранять покой наших ушедших Владык.
Но Нахт видел, что Усерхат, воодушевляя их, скрывал собственную глубинную тревогу. Все эти полтора дня с тех пор, как они получили весть, командир держался замкнуто, и даже Садех не могла его разговорить. Какие мысли тяготили Усер-хата, знал только он сам. Казалось, он взвешивал что-то, обдумывал, отметал – словно готовился не к встрече друзей, а к военному походу, просчитывая ходы свои и противника.
А в день накануне прибытия начальника он позвал к себе Нахта и сказал:
– Я хочу, чтобы ты присутствовал при нашем разговоре. Но только тайно. Я приму Хаэмуасета в нашем доме. Из спальни тебе все будет прекрасно слышно, а проверять ее никто не станет.
– Ты хочешь… чтобы я
– Именно так, – невозмутимо ответил Усер-хат. – А пока сходи в дом Имхотепа и напомни, что Шепсет не должна выходить. Людей я уже предупредил, чтоб не болтали языками почем зря. Никакой гостьи у нас тут нет, живем как жили.
Предосторожность не была излишней, да и слухи расходились слишком быстро. С одной стороны, военачальник был другом, но кто поручится за каждого в его отряде? Да и что успели сообщить во дворец бальзамировщики, и многие ли успели узнать о случившемся в мастерской? Нахт убеждал себя, что все-таки немногие – ведь не станешь же трепать каждой собаке, что одна из убийц Владыки восстала из мертвых и пошла мстить своим обидчикам.
Шепсет была взволнована не меньше, чем Усерхат, и не находила себе места. Когда Нахт пришел в дом Имхотепа повторить приказ командира, девушка не выдержала:
– Да помню я, помню! Я уже хоть в саркофаг лечь готова, лишь бы меня никто не заметил.
– Обойдемся без таких суровых мер, – улыбнулся Имхотеп. – В конце концов, у меня есть хорошая кладовая. Ну а если серьезно… до сих пор Боги помогали нам. Пусть и эта встреча будет началом хорошего пути, а не откроет череду новых бед.
Нахту очень хотелось в это верить, но в сердце каленой иглой засела тревога. Почему Усерхат вел себя так странно? Чего ожидал от грядущей беседы, раз попросил его стать свидетелем? Это было на командира совсем не похоже.
Меджай, может, и хотел бы обсудить с кем-то, что его тревожило, но у других и без него хватало волнений. Как и командир, он старался воодушевлять и поддерживать людей. Хоть кто-то ведь должен оставаться спокойным в любых обстоятельствах.
Шепсет провожала его до порога, вместе с черной собакой. Имхотеп занялся делами, видимо, решив дать им немного уединения.
Нахт серьезно посмотрел на жрицу.
– Не бойся. Я за тебя отвечаю, – повторил он те же слова, которые сказал ей, когда только привел в гарнизон. – Ты под нашей защитой.
Она тихо рассмеялась, в свой черед повторив то же, что сказала ему тогда:
– Вот мне прямо сразу стало легче. «Не бойся», «не грусти»… – а потом добавила с теплой улыбкой: – Нет, правда. Стало. Спасибо, Нахт.
Черная собака ткнулась в его ладонь.
Чтобы не привлекать ненужного внимания, Нахт не участвовал в общей встрече военачальника у ворот, а ждал уже в доме. Поэтому он даже мельком не успел увидеть Хаэмуасета, о котором сегодня только и было разговоров. «Военачальник над лучниками Куша» – так звучал его полный титул. Он возглавлял лучших, тех, о ком ходили легенды – воинов из царства Куш, потомков яростных охотников юга. Подобно меджаям, когда-то те из кушитов, кто принял объединение земель под властью правителей Та-Кемет, были наемниками, но теперь уже давно стали полноправной и незаменимой частью войска Пер-Аа.
В гарнизон Хаэмуасета сопровождал небольшой отряд. Вроде бы они не собирались задерживаться здесь надолго. Целью встречи, очевидно, был личный разговор с Усерхатом, но подавалось его прибытие как необходимость удостовериться, что дела в гарнизоне идут хорошо, и солдаты ни в чем не нуждаются в это неспокойное время.
Нахт помогал Садех накрывать на стол, но, когда за порогом раздались голоса, она поспешно вытолкала меджая в дальнюю комнату.
– Меня точно потом попросят уйти. Свидетелем останешься только ты. Слушай внимательно – это может решить твою дальнейшую судьбу, да и не только твою, – серьезно сказала она, погладив воина по плечу, и запахнула плотную занавесь.
Нахт чувствовал себя очень странно, затаившись в полумраке их спальни. Оружие он предусмотрительно оставил здесь же, хотя не мог даже представить, что такого может произойти, чтобы оно сейчас понадобилось.
Он слышал, как радушно приветствовала гостя Садех, приглашая потрапезничать. В дом военачальник зашел без своего сопровождения, судя по всему, отпустив своих солдат. Примечательно было и то, что хозяйка не позвала никого из женщин гарнизона помогать ей, а подавала на стол сама.
Командиры зашли на середине своего разговора. Вспоминали что-то из юности, обмениваясь старыми байками со времен общей службы. Нахт, конечно, не мог видеть Хаэмуасета, но слышал его низкий раскатистый смех и характерный южный говор. В ходе ужина, ожидаемо, не обсуждалось ничего тайного. Военачальник нахваливал стряпню хозяйки, а после все втроем обсудили состояние дел в гарнизоне и коротко коснулись происходящего на Западном Берегу. Это и сменило общий тон беседы. Хаэмуасет посерьезнел и учтиво обратился к хозяйке:
– Неловко просить тебя, госпожа, в твоем же доме… – он замялся, но Садех подхватила:
– Вам надо поговорить, я понимаю. А я пойду пока проведаю, как там устроились твои воины. Посмотрю, всем ли хватило прохладного пива и что за состязания они устроили с нашими на этот раз.
Когда дверь дома закрылась за Садех, Хаэмуасет с уважением проговорил:
– Хорошая у тебя жена, друг. Мне так за всю жизнь и не повезло. Жаль Боги вам детей не дали.
Усерхат вздохнул.
– Что поделать, видать, такая судьба у нас, что семьей нам стал гарнизон.
– Люди любят вас, это видно. Уж как ни хотел Владыка тебя к себе приблизить, да и я все ждал твоего повышения – но понимаю, почему ты выбрал остаться. Теперь, чего уж, я бы снова хотел обратиться к тебе с той же просьбой и предложить более высокий чин. Обещай хотя бы подумать.
– Сейчас не лучшее время для перемен, да и я уже не так молод, – сдержанно отозвался командир.