Анна Сешт – Смерть придёт на лёгких крыльях (страница 13)

– Да, ты не ослышался, – Усерхат понизил голос. – Все слухи, конечно, нужно просеивать, как плохо обмолоченное зерно. Но даже при этом вести, которые мы получили, поистине ужасны. И скоро это все, хочешь не хочешь, а выплеснется из узкого круга. Подготовить почву не успели – да и как тут можно было успеть…

– Но кто мог посягнуть на жизнь Владыки Обеих Земель? – потрясенно спросил меджай.

Сама мысль об этом пугала. Повергнуть живого Бога, защищающего закон на земле? Нет, невозможно. Нахту доводилось бывать в Храме Миллионов Лет. Он слышал истории от старших воинов – те самые истории, что были запечатлены на расписанных цветными рельефами стенах и величественных колоннах, подпирающих небо. В великолепии своей Силы Владыка сокрушал врагов Кемет. Он изгнал Народы Моря, перед которыми трепетали все их соседи. Он отогнал от границ чехену, из добрых соседей попытавшихся стать захватчиками. Он подавлял мятежи, когда в неспокойное время поднимали голову старые враги от самых дальних порогов Итеру, что в царстве Куш.

– Не кто-то один, нет, – мрачно ответил Усерхат. – У нашего Владыки было немало врагов, увы, даже среди тех, кто пел ему восхваления и принимал награды из его рук. Мне смутно намекали, да и есть у меня кое-какие мысли… Но я не стану делать выводы до дальнейших разбирательств.

Нахт вопросительно посмотрел на него, ожидая, поделится ли командир своими подозрениями, но Усерхат, видимо, уже сказал, что хотел.

– Слава Богам, что всегда есть наследник. Значит, скоро ожидаем коронацию? – спросил он. – Новый Владыка должен вернуть Маат и покарать тех, кто принес Исфет.

Помолчав, командир улыбнулся.

– Мне так нравится твоя вера. Жаль, что политика мудренее этих простых истин, по которым мы стараемся жить. Новый Владыка скоро займет трон. Посмотрим, каков он будет… и насколько будет исполнена воля Владыки ушедшего.

Нахт попытался вспомнить, что знал о наследном царевиче. У Владыки был не один сын, но один был избран им и провозглашен уже много лет как: тот, кто сопровождал его в военных походах и долгое время защищал границы Кемет – старший царевич Рамсес. Усерхат вроде бы отзывался о нем, как о человеке достойном и хорошо разбирающемся в военном деле. Но два-три года назад что-то случилось с ним. Он отбыл на дальние рубежи и не появлялся на всенародных празднованиях уже давно, по крайней мере, в Уасет. Младший царевич, тоже носивший имя Рамсес, вроде бы принял на себя его роль в ритуалах и придворных делах.

– Весть старшему царевичу уже направлена, и не одна, но это займет время, – сказал Усерхат, уловив ход его мыслей. – Главное, чтобы он все еще был жив… потому что за эти два года доходили разные слухи. В народе многие считают, что он уже погиб как герой, хоть и не было провозглашено ни о погребении, ни о трауре. Да мало ли что люди болтают… кто-то даже считает, что он предал нас, заключив договоры с врагом. Но я лично в это не верю, потому что хорошо знал его. В придворных делах он не настолько искусен и сведущ, зато военачальника лучше, чем он, еще поискать.

Нахт понимающе кивнул. Как воин, он бы предпочел видеть на троне хорошего военачальника, способного вести за собой остальных, чем хитрого придворного. А тем более раз этот военачальник был избран самим Владыкой прежде – ведь ясно же, что избран не просто так.

Усерхат устало потер лицо ладонью.

– Теперь что касается этой девушки… жрицы Инпут, за которой ходят все некропольские псы.

– Слава Богам, не все, – фыркнул меджай.

– Я слышал кое-что, что пришлось мне не совсем по нраву, но мне нужно время, чтобы разобраться. Пока я считаю, что вам обоим лучше остаться здесь. Чем меньше будут о вас вспоминать, тем лучше, ну а в гарнизон никто просто так не явится. Наблюдай за ней и доложи, если заметишь что-то не то.

– В ней много странного, не скрою, но опасной она не кажется.

– Всякое бывает, уж поверь. Возможно, позже я попрошу тебя наведаться в Ипет-Сут[41]. Ты и без меня знаешь, с кем лучше поговорить, если хочешь выведать больше о делах жрецов…

Нахт привычно напрягся. Эти встречи никогда не давались ему легко, и без крайней необходимости он старался не посещать центральный храм Амона.

– В сложное время даже худой союзник – все-таки союзник, – мягко проговорил Усерхат. – А время сглаживает все противоречия.

– Не все, – сухо ответил меджай.

Командир вздохнул, качая головой.

– Отдохни пока. И обязательно загляни к Садех – она о тебе спрашивала. Только помойся сперва – ты ее знаешь, – добавил он, усмехнувшись.

Нахт не удержался от улыбки, хоть на сердце и было тяжело. Нагоняи от госпожи Садех он помнил с детства, и неизвестно еще, кого в гарнизоне боялись больше – ее или командира.

Новости настолько потрясли воина, что проще было не думать об этом вовсе, хотя бы перед самим собой сделать вид, что все по-прежнему. Земля Кемет без посредника между народом и Богами, без защиты Маат была слишком уязвима, и что мог поделать с этим один меджай? Правильно говорил Бек – все, что происходило сейчас, было не их ума дело. Хорошо хоть со всем этим было кому разобраться – чиновники Пер-Аа, военачальники, старшие жрецы, разбиравшиеся в таких вещах. Но каково это, стоять на последних рубежах, где никто не встретит угрозу, кроме тебя? Каково было тому же Усерхату со всем бременем его знаний и ответственностью за стольких людей? Все-таки Нахту и другим было проще – они шли за своим командиром, и их не тяготила ноша принятия решений. Как говорил один жрец, от знаний скорбь только множилась. Пожалуй, сейчас воин понимал это как никогда.

Усталость давала о себе знать, хотя долгожданное омовение немного помогло освежить разум, не только тело. Как ни смешно, он не был уверен даже, что сегодня будут силы – да и настроение – пропустить кружечку-другую с товарищами. Вот к госпоже Садех он обязательно должен наведаться, чтобы ее не расстраивать. Но сначала Нахт пошел к Имхотепу, удостовериться, что с гостьей все в порядке.

«А если эта жрица в самом деле не совсем уже человек и потому так не хотела оставаться у лекаря?» – возникла неприятная мысль, но воин отмел ее.

Если Шепсет была созданием Дуата, Имхотеп поймет это и предупредит их.

Жрец встретил воина приветливо Нахта, но вглубь дома звать не стал.

– Спит, – тихо пояснил он, коротко кивнув в сторону дальней комнаты.

– С ней… все хорошо? – спросил меджай, не зная, как лучше уточнить то, что его беспокоило.

– Изнеможение крайнее. И я бы сказал, – Имхотеп понизил голос еще больше, – что она пострадала от сильного проклятия, раскалывающего душу. Это не дает ей восстановиться до конца… но притом раны ее заживают даже быстрее, чем на…

– На собаке, – подсказал Нахт.

– Да, точно, – закивал жрец. – В ходе пути она сильно сбила ноги, но когда я помог ей обработать ступни снадобьями, эти следы затягивались чуть ли не на глазах. А рана под повязками… Она особо не рассказывала, что случилось, но я подумал – раз наложены были повязки, значит, и рана сравнительно свежая?

– Несколько дней, насколько я могу судить, – ответил Нахт, удивленный наблюдениями целителя.

Имхотеп поджал губы, качая головой.

– Что?

– Там остался только тонкий шрам, – объяснил жрец.

– Но этого не может быть, – выдохнул меджай. – Я же сам видел. Было столько крови… разве что края словно слиплись… словно этой ране…

– …уже не один день, – закончил целитель.

– И бальзамировщик тот сказал, что сшивать не придется…

– Ага. Как ты сказал? Бальзамировщик? – переспросил Имхотеп. – То-то я смотрю, разрез такой очень… характерный. Искусно нанесен, аккуратно. Я бы сказал, обсидиановым ножом – самым острым, что у них есть.

– Чтобы вынуть внутренности, – вспомнил Нахт. – Я слышал.

– Значит, дня три-четыре назад она еще истекала кровью? Этому шраму уже не один месяц. Уж поверь, я на них насмотрелся.

Меджай задумчиво потер висок. Он помнил, сколько было крови, когда Шепсет выбежала из зала, когда он нес ее, без сознания, и укладывал на ритуальный стол. Но как такое возможно?..

– Она… точно человек? – тихо спросил Нахт, внимательно глядя на жреца.

Имхотеп ответил не сразу, задумчиво посмотрел на собак, собирающихся у его дома. Той большой, черной, не было видно – наверное, она осталась подле Шепсет.

– А что делает нас людьми? – наконец задумчиво проговорил целитель. – Целостность души? Хрупкое тело, которое так трудно сохранить в вечности? Тело у нее не такое уж хрупкое… а душа не целостна… Но я бы все-таки сказал, что она человек. По крайней мере, считает себя таковым.

– Бальзамировщики убеждали нас, что она мертва, – выпалил Нахт прежде, чем успел как следует подумать. Изначально он не собирался напрямую обсуждать это ни с кем, кроме Усерхата.

Имхотеп коротко рассмеялся.

– Нет, если ты об этом – то вполне жива. Она нуждается и во сне, и в воде, и в пище. Да ты ведь и сам это видел. Но ее природа… как бы так сказать… Я бы с радостью понаблюдал за ней подольше. К тому же, я хочу помочь ей восстановить целостность, если это вообще в моих силах.

– Не можешь устоять перед тем, чтобы вылечить то, что больно, – беззлобно подначил его Нахт.

– Именно так.

– Командир сказал, что она пока остается здесь, с нами. Так что наблюдай, сколько тебе угодно. Да и лучше будет, если она пока поживет у тебя…