Анна Сешт – Сердце демона (страница 83)

А́нуи – Страж Порога, Хранитель Вод Перерождения, Судия. Бог смерти и перерождения, защитник мёртвых, некрополей и Мест Силы. Также связан с трансформацией, но в иных проявлениях, чем Сатех. Изначально Ануи – предводитель народа нэферу, ставший Божеством после своей гибели и последующего перерождения. Первый жрец и супруг Аусетаар.

Аусета́ар – дочь Амна, Владычица Таинств, Госпожа Очищающей Боли. Богиня Знания, мудрости и магии, целительства и испытаний. Связана с ночью и луной. Покровительница демонического народа нэферу. Сестра и супруга Сатеха, впоследствии – супруга Ануи. Ладья Аусетаар (Серебряная Ладья) – луна, символ Тайного.

Ваэсси́р Эмхе́т – легендарный Владыка Таур-Дуат, защитник Божественного Закона на земле. Первый правитель Империи, чья Сила перерождается в его потомках. Сын Ануи и Аусетаар. Покровительствует народу рэмеи, ради которых и отказался от своего божественного существования. Супруг Хэру-Хаэйат (согласно верованиям нэферу).

Сате́х – сын Амна, Владыка Первородного Огня, Отец Войны. Бог хаоса и бурь, войны и ярости, покровитель трансформаций, защитник Ладьи Амна. Связан с пустыней Каэмит. Покровитель демонического народа хайту. Брат и супруг Аусетаар, впоследствии – супруг Хэру-Хаэйат (согласно верованиям хайту).

Хэ́ру-Хаэйа́т – Золотая, Госпожа Бирюзы. Богиня, воплощающая принцип Любви во всех её проявлениях. Покровительствует музыке и искусствам. По легендам – супруга Ваэссира и Сатеха.

Адра́ст Ире́й Кайса́р – легендарный полководец и правитель Амрана.

Алазаарос Эмхет – военачальник имперской эпохи.

Алья́з – человек из племени хиннан, следопыт, сын Ришниса.

Ана́ту – демонесса.

Ашти́рра Таэху – рэмеи, юная жрица богини Аусетаар. Дочь Раштау.

Брэ́мстон Искатель – рэмеи, менестрель, делец чёрного рынка, хозяин лучшей таверны в Сияющем.

Дже́дер Эмхе́т – последний Император народа рэмеи, чьё имя сохранилось в летописях.

Джедефе́р Эмхе́т – Император народа рэмеи.

Кадме́йра из рода Пталмеса – рэмейская царица, правившая Таур-Дуат после Катастрофы и падения династии Эмхет. О её правлении и попытках вернуть Империи былое величие ходят легенды среди людей и рэмеи.

Ко́рра – рэмеи, культистка.

Кра́суз – рэмейский вельможа, один из ближайших сторонников Кадмейры.

Ме́йва – трактирщица из Сияющего.

Рашта́у Таэху – последний Верховный Жрец богини Аусетаар, прославленный целитель, хранитель древних знаний. Отец Аштирры.

Ри́шнис – человек из племени хиннан, искусный следопыт и охотник за древностями.

Сами́р – торговец из Сияющего.

Таэ́ху – один из двух величайших рэмейских родов, жрецы и хранители знания. По сути, не имя, а титул – «тот, кто хранит».

Тиане́ра (Нера) Кошачий Хвост – рэмеи, охотница за сокровищами из команды Раштау.

Фельда́р – дворф, мастер-оружейник из Сияющего, воин из команды Раштау.

Э́ймер – человек, глава гильдии чародеев, волшебница из команды Раштау.

Эмхе́т – легендарная династия древних правителей Таур-Дуат, наделённая божественной силой. По сути, не имя, а титул – «тот, кто над всем».

Предлагаем послушать песню Аштирры «Солнце над храмами» в авторском исполнении.

Ничем не выдал себя Хенти, когда тело только принесли, – ни словом, ни жестом. Только опустил взгляд, чтобы не отразилась в зеркале духа скорбь сердца. И страх.

Страх был ведом даже служителям Ануи, безучастным ко многим делам живых. Этот страх пронизывал многое и многих, особенно в последнее время. А теперь не осталось и надежды – вот она, лежит на столе бальзамировщика, истекая самой обычной кровью. Не золотой, алой.

Приказ Владыки был молчать. Всё должно было свершиться тайно… словно можно укрыть преступление, последнее в череде, заставившей содрогнуться самих Богов.

Для этого дела Хенти уже решил позвать лишь троих самых верных своих сторонников. В них Верховный Жрец Ануи, начальник императорских мастерских, был уверен как в себе самом. Но прежде он хотел осмотреть тело сам.

Как только слуги Владыки ушли, Хенти быстро снял перчатки из плотного льна, которые на людях носили все служители Ануи. Жрецы Стража Порога делали смертную плоть бессмертной, вечным вместилищем знаний о каждом конкретном воплощении на земле. Это был труд почётный и вместе с тем дурной, ведь для подготовки умершего тела им требовалось это тело осквернить – разрушить сосуд души и перекроить его. Простые рэмеи и люди не желали касаться смерти раньше срока, и потому служители Ануи, следуя традиции, старались не дотрагиваться ни до кого из живых.

Омыв ладони, Хенти занёс их над телом, не в силах коснуться. Руки ощутимо задрожали. В золотистых огнях светильников тускло поблёскивал развороченный доспех с защищающими крыльями Богини. Такой нагрудник имели право носить только наследники Божественного Ваэссира. Кожаная основа доспеха и тонкая ткань туники почти сплавились с развороченной плотью. Грудная клетка была вскрыта, зияя пустотой, словно осквернённый саркофаг. Кости разошлись, жестоко, гротескно повторяя крылья Богини в своём изгибе – острые, белые, совершенные.

Внутри не было сердца… Нечего будет взвесить на Суде Псоглавого Бога у Вод Перерождения.

Кому могло оказаться под силу такое? У кого бы хватило духа?.. Впрочем, Хенти знал, у кого. Никто не осудит этого рэмеи, как не осуждали и прежде. Даже сами Боги уже не сумеют остановить, потому что единственный, кто мог, лежал сейчас здесь, перед жрецом. И он потерпел поражение.

Первый Клинок Таур-Дуат, Верховный Военачальник, сын Владыки… Алазаарос Эмхет.

У Хенти были все необходимые амулеты. Золотой крылатый скарабей заменит сердце, а жрецы Ануи соединят кости и плоть для сохранения в вечности. По крайней мере в вечности Владыка не отказал своему мятежному брату. Но со смертью Алазаароса угас и светоч для всех тех, кто уповал на него, кто мечтал повернуть бурный разлив последних событий вспять. Кто желал снова обратиться к заветам предков, пока не стало слишком поздно.

Верховный Жрец Ануи склонил голову. Его лицо давно уже затвердело как погребальная маска, а сердце онемело от увиденных ужасов. Но сегодня он позволил себе оплакивать своего господина.

Кровь тихо капала на каменные плиты пола. Недоверчиво Хенти созерцал безвольно повисшую руку, прежде сжимавшую меч, который защищал их всех. Посмотреть в лицо военачальника жрец пока так и не решился – лишь бросил взгляд вскользь, когда его только принесли. Он хотел помнить Алазаароса живым. А всё, что случилось теперь, казалось смутным кошмаром, от которого хочешь очнуться, но тот лишь затягивает глубже, хоронит в недосягаемых глубинах твоего восприятия – там, где даже ты сам уже не услышишь собственный крик.

В эту ночь всё закончилось – всё, на что они могли надеяться. Воля Владыки, чьё имя теперь не произносили лишний раз не из почтения даже, а из страха, разметает остальных, как песчаная буря. Раскрошит их, как само время, не оставив и памяти.

Но даже осознавая это, Хенти должен был завершить свой долг перед мёртвыми. Прошептав краткую молитву Стражу Порога, он отошёл ненадолго, вернулся с инструментами и глубокой чашей с водой. Но крови было столько, что не то что глубокой чаши – даже целого бассейна императорских терм мало.

Тихо напевая, бальзамировщик начал расстёгивать задубевшие ремни нагрудника и аккуратно отделять доспех от плоти. Тот поддался не сразу, и работать приходилось осторожно, чтобы не нарушить целостность и без того сокрушённого тела ещё больше. Тонкий нож, разрез за разрезом, убирал обрывки ткани и кожи, потом подцеплял слой, понемногу отделяя. Прекрасный был доспех, выкованный точно по меркам военачальника. Прекрасный доспех и совершенное выкованное в боях тело, последнее вместилище Силы Ваэссира… кроме самого Владыки Таур-Дуат.

Хенти вздыхал, изредка прерывая нехитрый напев, но продолжал мелодию, впав в привычное и любимое состояние полутранса, когда уже ничто не имело значения – ни беды других, ни собственные тревоги, только воля Стража Порога. Тихо потрескивали светильники. Плоть нехотя расставалась с последней своей защитой, сплавившись, сроднившись с ней. Жрец старался пока не трогать кости, боясь ненароком сломать, хотя очень хотелось закрыть их, вернуть в естественное положение, срастить. Так он и сделает, когда будет восстанавливать внешний вид тела.

Бальзамировщик отошёл, чтобы заново наполнить чашу, когда за спиной вдруг раздался странный звук – не то шелест, не то чавканье. Так бывает, когда идёшь по заводи и ноги вязнут в жирном иле. Чавканье, щелчок, ещё щелчок…

Хенти знал точно, что кроме него в мастерской сейчас не было ни души. По крайней мере, ни одной живой души. Он замер, прислушиваясь, не решаясь обернуться, зная, что звуки доносятся оттуда.

От стола.

От коченеющего тела.

Разум услужливо напомнил об иной грани искусства служителей Ануи, осквернителей гробниц, которые не просто тревожили покой мёртвых, но и заставляли служить им. Неужели среди всех запретных знаний их Владыка овладел ещё и этим? Ануират – те, кто должен защищать и в жизни, и в смерти – покинули его, и потому теперь… Нет, даже думать о таком было кощунственно.

Казалось, огни в светильниках полыхнули ярче. В следующий миг раздался отвратительный влажный хруст, словно кто-то выламывал кости… или ставил на место? А потом он услышал хрип, надрывный, захлёбывающийся, будто лёгкие силились, но никак не могли сделать вдох и исторгнуть крик.