Анна Сешт – Сердце демона (страница 33)

Чёрный камень содрогнулся. Раштау устоял на ногах, удерживая в руке свёрнутый хлыст, так и не пустив его в ход. Медленно жрец обернулся, встречаясь взглядом со зверем.

В следующий миг зазвучал речитатив – тот самый, который Аштирра не успела закончить. Никогда прежде она не видела, как отец творит магию других культов. Но сейчас его голосом говорил сам некрополь Шаидет… и казалось – сам псоглавый Ануи.

Я – Тот, кто стоит на страже.

Я – Тот, кто зовом пустыни обращает в бегство осквернителей гробниц.

Я – проводник душ, Хранитель Вод Перерождения.

Воля моя крепка сквозь вечность…

Звуки боя стихли, словно само время застыло янтарным маревом. Раштау Таэху вскинул руки; его голос гремел над некрополем, выплетая вязь слов языка древнего, но не забытого.

И чёрный шакал, стоявший за его спиной, вдруг склонил голову, отступил.

Отступили и другие – не ушли в глубины некрополя, лишь смотрели на незваных гостей потускневшими изумрудными глазами, в которых унялось пламя безумия.

– Вперёд. К террасе, – тихо приказала Аштирра оцепеневшим спутникам и потащила Брэмстона к обелиску.

Раштау медленно развернулся, направился к храму внизу, и священный зверь Ануи, искажённый временем и многовековыми Всплесками, вёл его, словно одного из древних бальзамировщиков, служителей Псоглавого Бога.

Брэмстон пытался идти сам, но вынужден был опираться на Аштирру. Осторожно, шаг за шагом, они преодолевали расстояние по узкому мостику в совершенной тишине. За ними шли Ришнис и Альяз, готовые подхватить, если придётся. Двое следопытов, замыкавших процессию, ждали своей очереди наверху.

Раштау спустился, и смолк речитатив. Шакал посмотрел на него долгим взглядом и устремился в тень галереи. Нера и Эймер поспешно расступились, уступая ему дорогу.

Аштирра ни на кого уже не обращала внимания – бережно усадила Брэмстона у колонны и занялась поиском необходимого снадобья в заплечной сумке, чтобы поскорее остановить кровотечение. К счастью, большинство склянок уцелело, несмотря на падение.

Никто не решался произнести ни слова – все смотрели наверх, где два чудовища провожали взглядами следопытов, осторожно ступивших на обелиск. Один из хиннан чуть отстал, опасливо оглядываясь на остановившегося на парапете шакала.

Времени наблюдать не было. Обрабатывая рану, Аштирра зашептала исцеляющую молитву. Сила, кипевшая в ней, требовавшая выхода, льнула к ладоням послушным псом, искрила на пальцах, струилась могучим потоком, устремляясь к рваной плоти, сшивая невидимыми нитями. Брэмстон зашипел от боли, хватая ртом воздух, и вцепился зубами в кожаный наруч, заглушая крик. Заживление никогда не бывало милосердным. Не прерывая молитву, Аштирра инстинктивно погладила его по волосам, другой ладонью ведя над лоскутами рассечённой кожи. Она была полностью поглощена своим занятием, когда истошный вой расколол покой её транса.

Девушка не успела понять, что произошло, распахнула глаза. Вокруг суетились её спутники. Она дёрнулась было, но рука Эймер легла ей на плечо, крепко сжала. Чародейка скорбно покачала головой и надвинула капюшон глубже.

А хриплый вой всё не унимался. Неужели шакал?

Нет…

Альяз и Ришнис уже устремились обратно по обелиску, на ходу разматывая верёвку, – слишком поздно. Последний из следопытов корчился на песке, и было в его форме что-то изломанное, неестественное. Аштирра закусила губу, не в силах отвести взгляд от ужасной картины.

– Назад, – голос Раштау звучал глухо, обречённо.

Побледневшие, Ришнис и Альяз подчинились, уступили ему дорогу. Аштирра вдруг отчётливо поняла, что сейчас произойдёт. К горлу подступил ком, в глазах защипало. Только что она сражалась с этим человеком бок о бок. Это он чудом спасся – шакал раскусил его копьё, да и только. А теперь следопыт пытался ползти, всё ещё живой, вопреки всему.

Его тело было рассечено надвое, словно кто-то одним сильным ударом срубил тонкое дерево в ближайшем оазисе, не оставив ни единой зазубрины на стволе. Лишь воздух подрагивал над ним, как рябь на поверхности воды. Мельком Аштирра различила удаляющиеся проблески – могло и показаться. Зыбкий мираж в трепещущем воздухе, от которого не увернуться.

Когти Каэмит…

– Что там? – хрипло прошептал Брэмстон, приподнимая голову.

Аштирра неотрывно смотрела, как отец остановился на обелиске – так близко к несчастному, как только мог. На суровом лице не отражалось сомнений. Жрица знала, что для целителя каждая жизнь бесценна, но помнила и другие уроки Раштау, казавшиеся прежде чем-то далёким, нереальным.

Каждый из живущих заслуживал спасения, но не каждого можно было спасти.

Пару мгновений Раштау смотрел в глаза кочевнику, потом беззвучно прошептал что-то… и рассёк ладонью воздух.

Аштирра вспомнила тот далёкий день в пустыне, когда искажение настигло их по пути и бедный верблюд от страха едва не разорвал защитный круг. Крик стих – словно струна оборвалась. Отсюда жрица не видела лица следопыта, но почему-то ей отчаянно хотелось думать, что на нём застыли покой, умиротворение и благодарность.

В воцарившейся тишине Раштау склонил голову, отдавая дань памяти погибшему, и двинулся к остальным.

– Нужно спуститься, забрать его тело, – потрясённо пробормотал Альяз, осеняя себя защитным знаком.

– Хочешь закончить так же? – прошипела Нера, удерживая его.

И словно в подтверждение её слов взметнулся фонтан песка, жадно поглощая останки.

Уцелевший следопыт осел у колонны, обхватил голову руками, забормотал молитвы, глядя на обелиск. Ришнис опустился на колено рядом, сжал его плечи и чуть встряхнул, потом тихо заговорил, успокаивая и что-то спрашивая. Речь следопыта была бессвязной, но Аштирра сумела уловить суть. Шакал ступил на мост следом за ними. Хиннан испугался, ткнул в зверя обломком копья. Тот отпрянул, едва не рухнув в песок сам. Хлестнули щупальца, задев на излёте. Несчастный охотник не удержал равновесие, рухнул вниз и, возможно, уцелел бы… но пространство раскололось неуловимо.

Раштау остановился рядом с дочерью, посмотрел ей в глаза. В тот миг в его взгляде отразилась такая усталость, что Аштирре захотелось немедленно влить в него часть своей Силы. Сердце кольнуло осознанием: что-то было очень не так. И не только потому, что бремя ещё одной жизни легло на его плечи.

Уже в следующий миг тень, покрывшая было лицо жреца, уступила место решимости.

– Передохнём здесь, в галерее, – коротко приказал он. – Я осмотрю остальных. Аши, ты заканчивай пока, что начала.

Почти с облегчением жрица нырнула в спасительный транс. Конечно, это был побег, но сейчас она просто не в силах была осознать случившееся.

В какой-то миг рука Брэмстона чуть сжала её предплечье, останавливая.

– Мне уже хватит, – прошептал он, с усилием улыбнулся. – Ты же не собираешься выткать мне новое тело?

Девушка покачала головой, высвободила руку, обхватила его лицо ладонями. Его черты были как в дымке – внутренний взор целителя наслаивался на привычное зрение. Или просто перед глазами затуманилось? Но по крайней мере он совершенно точно был жив.

Слов не находилось, да и что сказать? Это ведь она должна была оказаться там, в песке, сброшенная обезумевшим зверем или растерзанная.

«Я буду рядом».

Судорожно вздохнув, Аштирра уткнулась в плечо Брэмстона. И сейчас он даже не стал шутить в своей привычной манере – просто сжал её ладонь в ответной безмолвной благодарности.

Глава восемнадцатая

Зов

Что-то обсуждали между собой Эймер и Нера, а кочевники под предводительством Ришниса проводили тихий краткий ритуал поминовения погибшего следопыта. Раштау был с ними – не только занялся ранами, но и нашёл для каждого успокаивающие слова. К счастью, серьёзно никто из троих хиннан не пострадал.

Аштирра не прислушивалась к приглушённым разговорам. Смочив тряпицу драгоценной водой, жрица осторожно касалась спины Брэмстона, стирая кровь, убеждаясь, что раны затянулись. В другое время её охватило бы приятное волнение – оказаться так близко, провести ладонями по его спине и плечам, поддаться затаённому стремлению, не останавливаться, прильнуть ближе… Но сейчас Аштирра пребывала в оцепенении от произошедшего и полностью сосредоточилась на деле. Она знала, что смерть в ходе подобных вылазок всегда была рядом, что Раштау и его спутники сталкивались с таким не впервые, но трагическая случайность потрясла весь отряд. А впереди ждали другие испытания.

Угроза жизни Брэмстона миновала, раны начали заживать, но ему ещё требовалось время на окончательное восстановление. Как ни боролся менестрель с изнеможением, вполне естественным после ускоренного исцеления, он погрузился в забытьё. Плоть не обманешь, тело теперь нуждалось в отдыхе. Не будут так остры инстинкты и реакции, никуда не деться будет от предательской слабости, да и сознание может померкнуть в самый неподходящий момент. Брэмстон потерял много крови, а разорванные мышцы, восстановленные Аштиррой, должны окрепнуть.

Пострадавшая кираса лежала рядом. Её вполне можно было надеть обратно, но со спины она представляла собой печальное зрелище, да и защиту теперь давала там сомнительную. В любом случае, с кирасой или без, в бой Брэмстону идти было нельзя. Хотя бы сутки на полное восстановление, чтоб никто не тревожил, а лучше несколько дней, но такой роскоши у них не было. Они и так потеряли время и сейчас должны уже были, разведав путь, оказаться на подступах к границе Кадмейры, подать оттуда условный знак отряду Фельдара. Вот только там их наверняка ждут другие незваные гости некрополя – те самые, кто вызвал ярость стражей Шаидет…