Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга вторая (страница 39)
В её голосе не было прежней ритуальной силы, и он, казалось, звучал так слабо под низкими сводами. По её щекам текли слёзы, но и это она едва осознавала. Её ладонь ласково скользила по поседевшим до белизны волосам, которые она не видела иными, по сильным плечам, по груди, едва вздымающейся от дыхания. Секенэф, измождённый, забылся мертвенным сном у неё на коленях.
Обессиленный, уязвимый, он словно ускользал всё дальше…
Поняв, что слова Плача Аусетаар сами сорвались с её губ, Амахисат замолчала. Дурной знак.
Она испуганно прислушалась. Нет, не показалось – он дышал, и сердце билось под ладонью, пусть и едва.
Амахисат знала, что этот разлив будет щедрым, полноводным, что в наступающий год народ Обеих Земель будет благоденствовать. Цена была уплачена, а Боги по-прежнему благоволили им.
Но ещё никогда царице не было так страшно, потому что сейчас Владыка был слишком близок к смерти, словно отдал гораздо
Так не должно быть! Ещё много лет ждало его впереди, тогда почему же?..
Поправив согревавшие их покрывала, она скрестила руки в защищающем объятии, склонилась к Секенэфу, делясь угасающими искрами своей Силы сквозь собственное дыхание.
В звенящей тишине никто не тревожил их уединение, и вся привычная жизнь бурлила где-то несоизмеримо далеко. Никто не должен был видеть их такими открытыми. Никто не придёт помочь.
Спустя время неумолимо долгое, когда и голос уже подвёл, иссяк, веки мужчины дрогнули. Но золото его глаз так потускнело, что руки Амахисат на его плечах невольно сжались сильнее.
Ритуал Разлива ослаблял его и прежде, но ещё никогда –
Встретив её взгляд, Секенэф тепло улыбнулся.
– Спасибо… что ты со мной… – проговорил он чуть слышно, коснувшись её щеки, и бессильно уронил руку.
Царица поняла, что просто не в силах облечься в привычный доспех бесстрастности.
– Слава Богам, – выдохнула она, беспорядочно целуя его лицо пересохшими губами.
Амахисат переместила ладонь так, чтобы чувствовать биение его сердца, понемногу возвращающееся к привычному ритму.
Медленно. Всё ещё слишком медленно!
– Тебе нужно поесть. Подкрепить силы, заземлиться после ритуала. Что-то пошло не так…
– Не твоя вина, – мягко возразил Секенэф, накрыв её руку своей ладонью. – Всё получилось… как до́лжно.
– Почему? – её голос предательски дрогнул. – Почему так много твоей жизни ушло в этот раз?..
Он не ответил – только нежно перехватил её ладонь и прижал к губам. И время текло всё так же неумолимо медленно, и она не знала, как быть дальше, если вдруг…
Спустя долгую паузу Секенэф сказал:
– Завтра мы вместе поднимемся на праздничную ладью. Как и каждый год. Народ ждёт благословений царской четы.
– Ты сможешь?
– Разве я дал повод усомниться в моей силе? – его слабая улыбка стала чуть лукавой, хотя Амахисат было не до шуток. – Проделаем положенный путь от первых порогов до самых заводей дельты. Но сегодня… просто побудь со мной ещё немного, моя Золотая Богиня. Мне это нужно.
Царица обняла его, со вздохом качая головой. Тревога кольцами кобры обвила её нутро, и даже нежность супруга – столь редкая! – не смогла ослабить эту хватку.
Она боялась за Секенэфа.
И знала, что была виновата.
Глава 34
С рассветом закончились первые праздничные ритуалы в храме Ваэссира и в святилищах других Богов. Храмовые врата гостеприимно распахнулись для всех, кто хотел почтить высочайших покровителей Обеих Земель и их народа. И главное – статуи, обычно сокрытые от глаз непосвящённых в самом сердце святилищ, а ныне одухотворённые божественным присутствием, совершали своё праздничное путешествие по благословенной Таур-Дуат. Под торжественные песнопения и мелодичный серебристый перезвон систров жрецы несли священные барки со статуями, а жрицы усыпали их путь лепестками цветов. Процессии сопровождались искусными музыкантами и грациозными танцовщицами. Целые толпы стекались посмотреть на путешествие Божеств по земле и замирали от восхищения, соприкасаясь с таинством.
Во главе одной из таких процессий шла Анирет, сопровождая статую, в которой была заключена часть Силы её божественного предка. Ритмично взмахивая систром, она вплетала свой голос в песнопения жрецов, прославляя пробуждающуюся жизнь. Казалось бы, после целой ночи обновляющих обрядов её силы должны были иссякнуть, но она чувствовала такой мощный приток энергии, что хотелось пуститься в пляс вместе с храмовыми танцовщицами. Радость и мощь жизни разжигали её кровь, и она охотно делилась этим с окружающими, ведь, в конце концов, в том и состояла одна из её задач как царевны. Делиться с народом переполнявшей её игристой радостью было само по себе упоительно. Казалось, сверкающая волна, разливавшаяся над толпой, только набирала силу, когда касалась других, роняя благословенные искры в ждущие сердца. Конечно, самыми мощными благословениями народ Обеих Земель одарит царская чета, когда их праздничная ладья пройдёт по Великой Реке через всю Таур-Дуат. Но и остальные Эмхет могли дать немало тем, кому посчастливилось оказаться рядом с ними во время торжеств.
Улучив момент, когда процессия делала круг по одной из центральных улиц и присутствие Анирет уже не требовалось настолько, как поначалу, царевна скользнула в сторону, в тени колонн ближайшего храма, уступая путь барке Ваэссира. Теперь, когда она на время перестала быть воплощением Силы предка, а стала просто собой, ей хотелось немного отступить от официальной части празднований и просто насладиться царившей в столице атмосферой всеобщей радости. Скрыться от свиты и жрецов в её положении было не так уж легко, но она постаралась.
Не успела Анирет укрепить систр на поясе, как чья-то рука аккуратно сомкнулась на её запястье. С улыбкой царевна обернулась, ожидая увидеть дядюшку Хатепера или – ну вдруг? – Нэбмераи… и с изумлением распахнула глаза.
Ритуалы преобразили Ренэфа. Царевич словно сиял изнутри, казался даже чуть более открытым, чем Анирет привыкла его видеть, но держался сейчас настороженно, как дикий волчонок. Словно не знал до конца, что делать, и готов был в любой момент оскалиться.
Анирет, приложив палец к губам, потянула его за собой за колонну – в их сторону как раз направлялись несколько жрецов.
– Эй, ты чего! – зашипел Ренэф, но хорошо хоть не рявкнул в голос.
– Тихо, всё удовольствие испортишь, – Анирет прикрыла ему рот ладонью и кивнула на приближающихся священнослужителей.
К счастью, брат всё понял и не возмущался, но её руку решительно отвёл.
Когда жрецы скрылись в недрах храма, на ходу обсуждая, чья будет смена в следующую ночь и хватает ли везде положенных подношений, царевна лукаво заметила:
– Ты же не хочешь весь день чинно кивать свите и возглавлять жрецов? Ни распить вина со сладостями на улицах, ни потанцевать, ни полазить по крышам, в конце концов. Оттуда знаешь какой чудесный вид! Вся празднующая столица как на ладони.
Ренэф изогнул бровь, удивлённый не то её странными предложениями, не то тем, что она вообще на такое способна. Потом, спохватившись, он сунул ей что-то в руки.
Это оказался небольшой изящный праздничный сосуд из зелёного алебастра редкой чистоты, украшенный резьбой с символикой Разлива. Такие сосуды – из фаянса или глины, реже из более дорогого материала – рэмеи изготавливали как раз под Разлив, чтобы наслаждаться напитками прямо на улице. Обычно на них наносились ритуальные формулы благословений, как правило – именные. И с удовольствием она разглядела в иероглифической вязи свой серех. Брат и правда хотел порадовать, заказал подарок специально для неё! Так странно… и чудесно. Но спрашивать его о причинах такого неожиданного расположения к ней, пожалуй, не стоило – захочет, скажет сам, а не захочет, так всё равно ведь не добьёшься.
– Какая красота! – искренне восхитилась Анирет и тепло улыбнулась ему.
Ренэф неуверенно улыбнулся в ответ, но тут же нахмурился и буркнул:
– Это тебе, в общем. Подарок. Ну вроде как.
– Я так и подумала, – ответила девушка чуть насмешливо и обняла его. Удивительно, но он не оттолкнул её, даже чуть приобнял в ответ. Какие бы звёзды сегодня ни зажглись, кроме Звезды Разлива, они явно изменили своё ежегодное вращение!
– У меня ведь тоже кое-что для тебя есть, если примешь. Но для этого, – царевна заговорщически понизила голос, – нам придётся пробраться во дворец как можно более незаметно.