Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга вторая (страница 18)

Наблюдая за Ренэфом, как тот держался и общался с гостями, выжидая, когда у них обоих выдастся возможность нормально поговорить, Хатепер не мог не отметить ещё одну вещь, чрезвычайно важную. Улучив момент, он приблизился к царице и тихо проговорил:

– Позволь один совет, Амахисат.

Она серьёзно кивнула, поворачиваясь к нему и подавая знак кому-то из приближённых, чтобы не беспокоили их.

– Посмотри на нашего Ренэфа, – Хатепер кивнул на царевича.

Тот уже прервал беседу с кем-то из вельмож и снова сидел у одного из невысоких пиршественных столов – рядом с Нэбвеном.

Оба со смехом обсуждали что-то, и Ренэф сам передал военачальнику чашу, которую как раз наполнил виночерпий. Хатепер не слышал, о чём шёл разговор, но беседа явно захватила и их, и тех, кто сидел рядом.

– Они стали друзьями, – Амахисат чуть изогнула бровь и усмехнулась. – Хотя я хорошо помню ярость Ренэфа, когда Секенэф только назначил Нэбвена ему в спутники. И защитники, – это слово она подчеркнула. – Что ж, многое меняется.

– Родство, братство… Наш царевич на доверие не щедр, а этому рэмеи доверяет, – отметил Хатепер, пригубив вина. – Если ты обрушишь на Нэбвена свой гнев во всей полноте, боюсь, Ренэф не простит тебе этого. Никогда.

Амахисат со вздохом нахмурилась, но потом её лицо снова стало спокойным, почти доброжелательным. Однако это совершенно не означало, что обуревавшие её чувства испарились.

– Я подумаю над твоими словами, Хатепер, – тихо пообещала она и коснулась его руки. – А ты подумай над тем, что сказала тебе я.

Её взгляд скользнул выше, к его рогам.

Хатепер и так заметил, что племянник как будто избегает его сегодня, откладывает неудобный для них обоих разговор.

– Я знаю, недомолвки только навредят, – согласился Великий Управитель, хоть и знал, что основного сказать Ренэфу не мог – о роли, уготованной его сестре.

Пока не мог.

Очередная смена блюд ознаменовала скорое окончание пира. Виночерпии наполняли чаши, музыканты неустанно радовали гостей новым кругом всё тех же мелодий, а грациозные танцовщицы вышли на один из последних танцев. Хатепер поймал взгляд Ренэфа и чуть кивнул, давая понять, что хочет поговорить. Царевич посерьёзнел, напрягся, но дал знак, что понял.

«Возможно, выпитое вино поможет нам понять друг друга чуть лучше», – подумал Великий Управитель, чувствуя себя до обидного трезвым.

Поднявшись со своего места, он прошёл к той части гостей, кто предпочёл ярким огням зала мягкую прохладу дворцового сада. Обмениваясь любезными словами со знакомыми, Хатепер ждал племянника, и вскоре Ренэф присоединился к нему. Держался юноша приветливо, но настороженно.

– Думаю, все уже насмотрелись на своего царевича, и я могу ненадолго похитить тебя, – улыбнулся старший рэмеи. – Уделишь своему дядюшке немного внимания? Я скучал.

Ренэф улыбнулся в ответ. Вместе они пошли по усыпанным чистым, тщательно просеянным песком дорожкам глубже в сады, дальше от музыки и смеха. Здесь была только ночь – шёпот ветвей, стрекот цикад. Все прочие звуки казались далёкими, словно принадлежали иному миру. Чья-то чужая радость. Чьи-то чужие заботы.

Царевич не спешил нарушить молчание, и вряд ли потому, что на него снизошло вдруг невероятное почтение и смирение. Хатепера он уважал, но на язык был резок.

– Твоя сдержанность почти пугает, – усмехнулся старший рэмеи и легонько ткнул его в бок. – Кто ты, и что сделал с моим неистовым племянником? Мне пора уже снаряжать отряд на поиски?

Юноша рассмеялся.

– Поищем вместе. Где-то я и правда… потерялся.

Хатепер положил ладонь ему на плечо.

– Ты жив, ты с нами, и это главное. Сейчас тебе может казаться, что всё повернулось против тебя – но ты не один.

Ренэф неуверенно посмотрел на него, а потом во взгляде мелькнуло знакомое выражение.

– Тебе-то откуда понять, что мне там кажется. Ты всегда всё делал правильно, дядя! И для своего отца не был… разочарованием.

– Да-а-а уж, я был просто-таки его гордостью, – Хатепер насмешливо подмигнул. – Потому-то он и называл меня приспособленцем, не способным решать проблемы напрямую и вечно ищущим обходные пути.

– Эт… этого ты мне не говорил… – потрясённо произнёс царевич.

– Случая не представлялось, а вот гляди ж, представился, – весело ответил старший рэмеи.

– Просто ты… Ты ведь идеальный, непогрешимый.

– Достоин быть запечатлённым в ликах погребальных статуй прямо сейчас. Но можно я ещё немного потопчу сандалиями эту землю?..

Юноша фыркнул, осмысливая своё открытие об отношениях дяди и деда с явным трудом.

– Ренэф, я не хочу омрачать сегодняшний праздник. Время для разговоров о делах придёт завтра. Сегодня же… – Хатепер чуть сжал его плечо и вздохнул. – Сегодня я просто хочу сказать тебе, что не пытаюсь занять твоё место. Что ты по-прежнему можешь полагаться на мою защиту и поддержку во всём. И что никто из нас даже в мыслях не имеет отказаться от тебя.

Ренэф помедлил, взвешивая его слова, потом склонил голову.

– Спасибо… Я многого не понимаю, но… За это спасибо.

Великий Управитель чуть улыбнулся и кивнул.

– Не за что благодарить. По-другому никогда не было и быть не может.

– Послушай… – юноша посмотрел на Хатепера почти с отчаянием. – За себя мне просить не о чем. Защити Нэбвена от гнева отца и матери. Обещай, хорошо? Он… сделал для меня всё, что мог, даже больше того… И он слишком много пережил из-за меня… – царевич отвёл взгляд, прервав себя, словно и так сказал больше, чем хотел.

– То, что произошло с вами, было сложно предугадать, – мягко проговорил Хатепер. – Ты оказался прямо в центре заговора, мой мальчик. Да, ты смело признаёшь свою ответственность за случившееся, но и мы, и Владыка, понимаем роковую подоплёку других аспектов этой истории.

– Просто пообещай мне, что поможешь защитить Нэбвена.

– Я обещаю, – кивнул Великий Управитель.

– Хорошо… – выдохнул Ренэф.

– Ты… может быть расскажешь мне, что же произошло там, в холмах?..

Царевич повёл плечом, сбрасывая его руку, и упрямо сцепил зубы. Хатепер терпеливо ждал, ни на чём не настаивая, готовый даже к тому, что племянник просто развернётся и уйдёт. Из всех троих детей Владыки Ренэф иной раз больше всего нуждался в понимании, и вместе с тем сложнее всего шёл на сближение.

Но путь его сюда был очень долог, и долго он держал всё пережитое в себе. Что-то как будто надломилось, и слова хлынули как через прорванную плотину.

– Я ведь Эмхет… И я нарушил Закон, понимаешь…

Так Хатепер узнал всё, что стояло за сухими военными отчётами. Ренэф говорил долго, наверное, больше, чем когда-либо, то прерываясь и замолкая, то возвращаясь, словно пытаясь переиграть случившееся. Хрупкий союз с людьми, в чём-то перешедший даже в дружбу… нападение наёмников… очарование и предательство Мисры… двойное послание из рук эльфеи… приход Нэбвена на помощь вопреки всему… ужас от потери вверенных ему жизней… боль и страх за соратников… Сила Ваэссира, оказавшаяся способной вернуть друга из-за грани…

Сердце Хатепера разрывалось, но жалеть было нельзя – только быть рядом, поддерживать и слушать так, как не мог выслушать никто. И он знал, что Ренэф не станет говорить так откровенно ни с матерью, ни тем более с отцом… что, возможно, наутро пожалеет о своей открытости… Но здесь и сейчас Хатепер был рядом с царевичем, которого любил как собственного сына, и старался дать то, чего не могли дать родители.

Они проговорили до самого рассвета – о потерях, о дружбе, о новом расцвете Леддны и об угрозе войны, но прежде всего – о самом Ренэфе. И Хатепер надеялся, что как бы ни было тяжело, главное ему удалось донести до племянника: любовь и принятие.

Служанки, наконец, закончили с кропотливой вечерней работой – сняли с царицы венец и украшения, расплели сложную причёску, помогли разоблачиться, смыть традиционный макияж и втереть в кожу благовония. Амахисат отпустила их, накинула простой калазирис и прошла к балкону. Ветер приносил ночную прохладу, колыхал полупрозрачные занавеси.

Царица уже приняла решение, и теперь ей было спокойнее. Где-то там, в садах, Хатепер беседовал с её сыном. Уж он-то сможет донести до Ренэфа то, что не могла она. Лучший дипломат их времени сумеет убедить даже упрямого царевича.

Лучший дипломат… который так и не оставил идею отправиться в Данваэннон после Разлива. Амахисат качнула головой, отбрасывая эту мысль. Завтра она направит в Данваэннон уже свою весть, и весть эта не будет мягкой и доброжелательной. Пройдена была та черта, которую она могла бы счесть допустимой.

Тихий стук заставил её вздрогнуть. Никто не мог тревожить её покой сейчас! Вовремя она призвала на помощь самообладание, да и радость от встречи с Ренэфом сделала её благостнее. Верная служанка, кланяясь, прошептала:

– Посланник, госпожа моя, с тем знаком.

– Впусти, – кивнула Амахисат и скрестила руки на груди.

«Что могло понадобиться ему сегодня?..»

Омрачать послевкусие праздника она не хотела, но принимать посланника из поместья было частью их уговора, давнего, многолетнего. Ничем не примечательный рэмеи – один из тех, кто служил под началом управляющего Кераха, – прошёл в её покои, преклонил колени, и служанка мягко притворила за ним дверь.

– Что случилось такого, что не терпит отлагательств? – спросила царица.

Рэмеи поднял голову, вперив в неё взгляд серо-стальных глаз, слишком хорошо знакомых. Знакомая усмешка, принадлежавшая совсем другому лицу, пересекла губы слуги из поместья.