Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга третья (страница 29)
Но время текло болезненно долго. Иарит поняла, что никто не собирается обыскивать корабль. Она уже собиралась приказать телохранителям подниматься, чтобы осмотреться, когда вдруг услышала чей-то голос. Пение приближалось, и она разобрала слова на эльфийском:
Мужчина допел куплет, и в воцарившейся сызнова тишине раздался тонкий хрустальный стук. Два хрупких фиала скатывались по трапу, подпрыгивая на ступенях. Доли секунды хватило послу, чтобы сообразить, что за угроза таится в них.
– Наверх! Не дышать! – крикнула она, устремляясь вперёд.
Но крохотные сосуды уже раскололись от удара о палубу. Воздух вдруг стал удушливым, а глаза резануло болью. Инстинктивно Иарит рванула дальше, зажимая нос и рот ладонью. В висках пульсировала кровь. Не в силах сделать новый вдох, она зашлась в приступе тошнотворного кашля. Трап под ногами пошатнулся, но она не упала – чьи-то руки поймали её, втащили наверх. Перед глазами плыло. Все, кто был рядом с ней, превратились в размытые тени.
– Рад встрече, леди посол, – мягко произнёс голос – кажется, тот же голос, что только что пел.
Из тумана выплыло лицо. Холодные, как голубой хрусталь, глаза. Иарит сделала несколько отрывистых вздохов, но кашель разрывал лёгкие до тошноты. Её тело как будто хотело выплеснуть самоё себя, но, тренированное ядами, продолжало бороться.
Вот только к «Пьянящему вздоху» нельзя было привыкнуть… Иарит знала, что умирает – медленнее, чем умирали внизу её верные воины, но неотвратимо.
– Зачем?.. – хрипло спросила она, заходясь в новом приступе кашля.
Она сумела сфокусировать взгляд, увидела и своего убийцу, и усеянную трупами палубу за его плечом. В паре шагов от неё истекал кровью капитан Лэорик, по-прежнему сжимавший свой меч. Тёмные фигуры медленно двигались по палубе, оттаскивая тела и сбрасывая их в воду. И в тот страшный миг она поняла, что нападавшие все до единого были эльфами.
– Как интересно, Вы почти повторяете путь совсем другого посла, – усмехнулся светловолосый убийца, удерживавший её за плечи. – Как и прелестная леди Нидаэ, Вы измените ход истории. По-своему.
– Как… – выдохнула она, оседая, чувствуя надвигающуюся тьму, готовую затопить сознание, и всепоглощающую слабость. Собственное тело отрекалось от неё.
– Данваэннон больше не в руках королевы, – ответил эльф, бережно укладывая её на палубу – лицом к лицу с убитым капитаном. – И как видите, верные ей уже ничего не могут изменить… Доброго пути на Берег Мёртвых, леди посол.
Меркнущим сознанием Иарит цеплялась за остекленевший взгляд Лэорика. Сколько же их погибло – тех, кто защищал её жизнь, кто защищал мирный договор?.. И всей её воли уже не хватало на то, чтобы подняться и отомстить…
Миссари мягко спрыгнула на палубу. Корабль покачивался на волнах, скованный туманом, пущенный в дрейф. Девушка провела ладонью по светлому, кажущемуся серебристым борту и потёрла пальцы, чувствуя влагу – оседающие капли мглы и чью-то тёмную кровь.
Новая команда «Парящей» почти закончила очищать палубу. Кто-то уже спустился вниз, вытаскивал трупы телохранителей посла. Странно, что один из них оказался эльфом.
Взгляд Миссари упал на тело капитана, сражавшегося, как бешеный зверь. Если б не яд, ослабивший Лэорика и его бойцов, дело могло и не завершиться успехом. Но кто говорил, что сражаться нужно честно, когда можно действовать эффективнее? В конце концов, ни она, ни её учитель не были благородными воинами из легенд.
Риск, конечно, был велик – яд унёс и жизни кое-кого из нападавших – но результат того стоил. Девушка кивнула своим мыслям, переводя взгляд на труп рэмейской женщины рядом с капитаном. Вскоре ладья пустится совсем в другое плавание, но по иронии обстоятельств, цель ей предстояла та же: доставить посольство к Владыке демонокровных. Миссари криво усмехнулась.
Она узнала голос Каэлисса. Обойдя корабль, он вернулся, выступил ей навстречу из завесы тумана и улыбнулся. И это тоже было так странно… Прежде гордый, недосягаемый, он смотрел теперь на неё преданным псом. И ей было почти жаль его.
Миссари шагнула к эльфу, коротко сжала его руку, радуясь, что он жив.
– Высокий Лорд будет доволен, – проговорила она и добавила чуть слышно: – А наш с тобой корабль… скоро тоже сменит курс.
Во взгляде Каэлисса отразилась нежность, тень тех ночей, что они провели вместе в последнее время, и коротко он прижал её пальцы к губам.
– В конце концов, я здесь ради этого, – шепнул он, прежде чем вернуться к своей привычной роли.
Без слов напевая мотив той же моряцкой песни, Миссари оперлась о борт, рассеянно прислушиваясь к плеску волн и командам Каэлисса. Туман обволакивал и убаюкивал, а море надёжно похоронило тайну того, что случилось здесь.
Глава 51
Анирет не пришлось просить об аудиенции – Император послал за ней на следующий же день после отбытия Хатепера. Облачившись, как подобало случаю, она направилась в покои Владыки в сопровождении Нэбмераи, сохраняя внутри новообретённую решимость. Обсуждать свои мысли не хотелось даже с супругом – не потому что не доверяла ему, нет. Просто царевна словно боялась расплескать то, что собиралась сказать, о чём просить. Но в эти пару дней с её возвращения у них с Нэбмераи и так не выдалось возможности побеседовать по душам, о чём Анирет жалела и собиралась исправить в ближайшее время. В конце концов, занятий военной историей ведь никто не отменял?
Но прежде – поговорить с отцом. И с царицей. Неизвестно, что ещё было легче…
Живые Клинки открыли перед ней дверь, впуская в залитые солнечным светом просторные покои. Секенэф ждал её за столом, инкрустированным лазуритом с золотыми прожилками – тем самым столом, за которым проходили небольшие советы его ближайшего окружения. Сегодня Император не носил своих регалий, облачённый в простую светлую тунику. Его белые волосы были собраны сзади, не прихваченные даже привычной диадемой со змеедемоном. Царевне стало немного неловко, что она надела свою – как, в общем-то, и было положено на аудиенции. Эта неловкость истаяла сразу же, как только отец посмотрел на неё и улыбнулся с такой искренней радостью, что на сердце стало светлее. Говорили, что в присутствии Владыки Обеих Земель солнце сияло ярче, но сейчас дело было не только в этом. Секенэф действительно желал видеть её.
Анирет глубоко поклонилась, и Нэбмераи за её плечом повторил этот жест.
– Подойди, дочь, – подозвал Владыка, указывая на кресло рядом с ним. Посмотрев на Таэху, он добавил доброжелательно: – Ты будешь нужен мне позже, Нэбмераи. А пока, я полагаю, Живые Клинки сумеют защитить нас обоих.
Во взгляде супруга Анирет различила тень удивления – не потому, что его отослали, а потому, что Император собирался о чём-то говорить с ним лично. Украдкой она ободряюще кивнула Нэбмераи, прежде чем занять место рядом с отцом.
Когда Таэху покинул покои, Секенэф накрыл её руку тёплой ладонью.
– Нам многое предстоит сделать, моя дорогая. И потому я решил, что ты останешься подле меня – Хенму подождёт.
Анирет не удивилась, что отец решил изменить её обучение – дядя уже предупредил её.
– Это будет мне в радость, – ответила девушка, чуть сжав его руку в ответ.
Но не успела она задать вопрос, который так долго готовила, как Император подвинул к ней свиток и заговорщически улыбнулся. В этот момент он очень напоминал Хатепера. А что бы ни скрывалось в этом свитке, это определённо приносило Секенэфу радость.
– Мой подарок тебе.
– Благодарю, отец.
Он мягко рассмеялся. Царевна и забыла, как звучал его смех!
– Ты ведь даже не знаешь, что там! Прежде посмотри.
Анирет послушно развернула свиток, пробежала взглядом по строкам… и едва не лишилась дара речи. Перед ней лежал личный указ Владыки Обеих Земель о восстановлении храма Хатши Эмхет Справедливой именем её, царевны Анирет. И ниже, под его печатью, оставалось место для печати уже её.
Она подняла взгляд на отца, увидела в его глазах, светившихся радостью: конечно же он знал, как много это значит для неё. И потому устроил всё даже раньше, чем она пришла с официальным прошением.
Чувства оказались сильнее её, сильнее выученного этикета. Анирет крепко обняла Владыку, шепча слова благодарности. Секенэф обнял её в ответ, удержал в кольце своих рук даже дольше, чем занял её смелый порыв. Её буквально окатило далёким, ещё детским чувством, когда она была уверена, что нужна своим родителям, и не сомневалась в том, что одарена их любовью, а не только долгом. Впрочем, с отцом теперь это было действительно так.
– Поставь свою печать, и завтра же этот указ вступит в силу, – тепло проговорил Император. – То немногое, что я могу и должен сделать для тебя.
– Немногое? – повторила Анирет, качая головой, прижимая свиток к груди. – Я не знаю, что может быть дороже, чем этот дар.
–
– О…
– Со мной, – он улыбнулся, но его взгляд потемнел от некой неясной ей печали. – Я не смогу дать тебе всё, чего лишал тебя эти годы. Но хотя бы постараюсь передать тебе то, что твоё по праву. Как и обещал.