Анна Сешт – Берег Живых. Выбор богов. Книга первая (страница 60)
– Твои предки сражались с такими, как я. «Очищали» нашу кровь.
– Я не стал бы! – возмутился Сехир. – Я…
– Знаю, – мягко прервал царевич. – И знаю, что значит для Ануират пойти против своей стаи. Ты спас меня и защитил её. Думаешь, я забуду это?
– Так ты… позволишь идти с вами, господин мой Хэфер Эмхет?
– Позволю. Я ведь уже сказал – только тебе и позволю, единственному, кто защитил меня там. Но не как одному из будущих Восьми, – Сехир напрягся, хотел было возразить, но царевич покачал головой и закончил: – Ты не нужен мне «в жизни и в смерти». Мне нужна твоя верность избранной.
Ануират глубоко поклонился, приложив ладонь к сердцу.
Хэфер вздохнул и налил им обоим ещё пива, жестом велев воину сесть обратно, напротив.
– Верховная Жрица приходила?
Ануират стиснул зубы и кивнул. Царевич вспомнил слова Бернибы о том, что теперь её собственный сын готов отречься от неё.
– Она говорила, что с Тэрой?
– Сказала, вернётся, когда ты очнёшься. Потому что я не подпустил её к вам.
И за это Хэфер тоже был ему благодарен.
– Избранная не уйдёт. Не может уйти, – горячо проговорил Сехир. – Ей ведь столько подвластно! И у неё такая воля к жизни! Сколько… сколько ей лет в этом перерождении?..
– Двадцать три. Всего ничего для рэмеи. Да и для человека немного… – Хэфер придвинулся ближе к Тэре, коснулся её волос, напоминая себе самому о том, что она здесь, она реальна, она
Сехир закусил губу, не став озвучивать очевидное, – годы для Тэры текли иначе.
Хэфер знал, что сделает всё – всё, что угодно, чтобы остановить её время. Но сначала она должна вернуться к нему…
– К тебе она вернётся даже от трона Стража Порога, – уверенно сказал Ануират, словно услышав мысли Хэфера.
Царевич нашёл в себе силы улыбнуться. В это и ему хотелось верить, потому что если не в это – то во что?..
– Позову Верховную Жрицу? – тихо спросил воин, больше не называя Бернибу матерью.
– Позови, – вздохнул Хэфер, садясь так, чтобы положить голову Тэры к себе на колени. – Мы с тобой не целители…
Сехир поднялся и бесшумно выскользнул из комнаты, притворив за собой дверь.
Хэфер опустил голову, вглядываясь в любимое лицо с тенью приближающейся смерти, но не позволяя себе оплакивать её.
– Вернись ко мне, родная, – прошептал он чуть слышно, проводя кончиками пальцев по её щеке, обрисовывая её губы, и склонился, чтобы поцеловать. – Боги, пусть она только вернётся…
Но пламя внутри него молчало. Молчало и золото его крови. Лишь ласковая прохлада Западного Берега отзывалась ему в храме Стража Порога – она и далёкий шёпот Вод Перерождения.
Упоительная свобода заставляла саму её суть петь. Горизонты распахнулись, и целый калейдоскоп эпох развернулся перед её внутренним взором. Пространство и время – всё было ей доступно, и, казалось, никогда прежде она не была так счастлива.
Но нет. Была. И что-то мешало ей окончательно воспарить в упоительной свободе, отозваться ветрам Западного Берега, откликнуться своему призванию, в котором ей больше никто не мог отказать… Точно тонкие нити, звенящие плачущими струнами, удерживали её, напоминая о сознании и форме, о её личности, которую она почти уже сбросила с себя.
– Не уходи, прошу… Вернись ко мне, родная…
Этот голос, значивший для неё так много, стал всем – шёпотом тростника, плеском волн Великой Реки, в водах которой спали целые эпохи, серебром луны, чей призрачный свет обрисовывал готовые открыться таинства, и самим трепещущим воздухом, который она вдыхала.
Живительное солнечное золото глаз она вспомнила даже прежде, чем вспомнила саму себя. И когда она обернулась, то увидела
Имя этой музыки в этом их рождении было Хэфер Эмхет. А она была Тэрой, его супругой перед Богами…
Его боль ранила. Она хотела приблизиться, но не могла. Он был так далеко – не дотянуться, даже когда потянулась она всей собой, ведь больше у неё не было ни рук, чтобы обнять, ни голоса, чтобы позвать.
И упоительная свобода, ждавшая её… Тэра вдруг поняла, что не хочет возвращаться в Воды Перерождения без него.
И вспомнила
А потом зеркало вод точно подёрнулось рябью, и образ начал ускользать. Она больше не могла достигнуть его. И, безголосая, она отчаянно звала его…
Той же ночью Тэра впервые почти очнулась. Хэфер был вне себя от радости. Но его имя в её устах было едва слышным эхом, шёпотом в бреду – до конца девушка так и не пробудилась. Берниба вливала в неё свои снадобья, пыталась сберечь угасающие искры жизни, а потом сокрушённо покачала головой:
– Твоя воля держит её, господин мой Хэфер Эмхет. Надолго ли хватит тебя, я не знаю.
– Хватит на столько, на сколько нужно, – ответил царевич, сжав любимые хрупкие плечи, жадно прислушиваясь к её прерывистому дыханию.
Берниба провела ладонью над жрицей, положила руку ей на живот. Тело девушки дёрнулось, инстинктивно сжалось, точно пыталось защитить плод.
– Удивительно, что живы пока они оба…
Хэфер не ответил. Думать о том, что чудо их любви ослабляет Тэру, он не хотел.
– Верни её, – голос Сехира звучал как глухой рык. – Ты должна её вернуть!
Берниба отняла руки и тихо зашептала молитву Ануи.
…Часы мучительно складывались в дни. Иногда Тэра всё так же почти приходила в себя, но чем дальше, тем реже вспыхивала надежда. Хэфер не отлучался от неё больше необходимого. Если бы не Сехир, царевич забывал бы и есть.
Позволяя Бернибе исцелять Тэру – точнее, не давать её жизни угаснуть, – он сам поил жрицу, сам омывал её тело и расчёсывал её потускневшие волосы, в которых почти уже не осталось золота. Его руки знали, помнили её всю, и потому он чувствовал, что плоть супруги неумолимо тает, точно иссыхает в сковавшем её… даже не недуге –
Страх, поселившийся в Хэфере, креп, запустив когти в сердце, сжав горло змеиными кольцами. Царевич боялся засыпать, боялся упустить Тэру, и его сон был поверхностным и тревожным. Вся его воля была направлена на то, чтобы удержать её на Берегу Живых. И каждую ночь Хэфер резко просыпался в ужасе, когда ему казалось, что она перестала дышать…
Днями же тихо, вполголоса царевич рассказывал своей жрице, как заберёт её в столицу, как откроются для неё все храмы, как всё, о чём она мечтала, станет возможным. Для неё – и для себя – Хэфер вспоминал дни, которые они провели вместе, разговоры, которые вели, сожалея, что они позволили себе узнать друг друга так поздно. Слышала ли его Тэра хоть немного, царевич не знал. Но что не слышал разум, то должна была слышать душа.
Течение времени он осознавал только по приходам Бернибы да по тем моментам, когда верный Ануират напоминал о необходимости трапезы. Сменяли друг друга псы-стражи, но не оставляли Тэру без своего внимания. Несколько священных зверей Ануи всегда оставались рядом с ними.
Всё слилось в один непрерывный жуткий сон, от которого они никак не могли очнуться. И в этой нескончаемой ночи Хэфер думал о том, которую цену готов был заплатить, только чтобы всё исправить. Лишь одна мысль не приходила ему ни разу – мысль о том, что, возможно, лучше бы они никогда не встречались.
А Боги по-прежнему не отзывались на молитвы, точно всё уже было решено…
Глава 19
Своё исчезновение Секенэф подготовил и обосновал. По крайней мере, его отлучка не вызвала ни у кого во дворце изумления – Император отбыл в недолгое паломничество, чтобы очистить своё сердце и мысли перед Ритуалом Разлива. Сопровождали его только Живые Клинки.
Если бы он покинул Апет-Сут со свитой, чтобы традиционно объехать сепаты, – в этом и подавно не было бы ничего необычного. Такой порядок сложился испокон веков – управление Империей осуществлялось не только из столицы. Владыка знал, что происходит в его стране, не только благодаря отчётам чиновников. Самое большое путешествие предпринималось, конечно же, в период разлива Апет, когда присутствие Владыки чувствовала вся земля. Но до Ритуала Разлива был ещё целый месяц, хотя все необходимые приготовления уже начались повсеместно. Что бы там ни было, а к концу четвёртого месяца Сезона Жары Секенэф в любом случае должен был вернуться. Обязан был.
Впрочем, без него государственный аппарат Таур-Дуат, тщательно отлаженный и к тому же вверенный мудрости и опыту царицы, работал по-прежнему бесперебойно. Амахисат знала всё едва ли не лучше самого Владыки. Ей доверяли как лидеру, и её решения неизменно отличались разумностью и взвешенностью. Вельможи подчас предпочитали обращаться именно к ней, а не к Императору, для улаживания ряда вопросов и противоречий, которые она искусно умела решать.
Род Шепсаит потерял многое оттого, что она не возглавила его. Но многое обрела Таур-Дуат, когда именно эта царица заняла своё место на троне рядом с Владыкой.
Хатепер не знал, что именно брат сказал своей супруге. Но настоящей цели этого паломничества,