Анна Сешт – Берег Живых. Наследники Императора (страница 91)
Бушевавшая за границами круга песчаная буря наконец прорвалась через невидимые границы. Хэфер почувствовал, как сознание его окончательно помутилось, и жаркое дыхание Сатеха вместе с песком Каэмит ворвалось в его лёгкие, похищая его собственное дыхание…
Тэра знала, что не сможет вступить в ритуальный круг, что не сможет даже наблюдать за ритуальным действом. Боги не любили, когда в их таинства вторгались чужаки. Ну а Сатех был Божеством достаточно своевольным, чтобы попросту выжечь любопытным глаза за попытку прозреть то, что не следовало.
Девушка осталась вместе с псом-патриархом с подветренной стороны бархана – ждать Хэфера, что́ бы ему ни угрожало, и наблюдать за тем, чтобы ни одна внешняя опасность не нарушила ход ритуала. Молиться за царевича Стражу Порога сегодня она не решилась, учитывая, как противоречили друг другу две Силы.
Его последние слова остались в ней, бережно сокрытые в сердце. Она боялась прикоснуться к этой памяти даже случайной мыслью, чтобы не разрушить…
Издалека она слышала, как под ритм барабана Хэфер читал воззвания, хотя и старалась не вслушиваться в слова. Его красивый звучный голос, наполненный мощью древней магии, разносился далеко над песками. А потом этот голос вдруг прервался, поглощённый свистом ветра.
Тэра взвилась на ноги. Пёс вскочил вслед за ней настолько стремительно, насколько позволял ему солидный возраст, и взбежал на бархан. Девушка поспешила за ним… и охнула при виде открывшегося зрелища.
Ритуального круга, который, как она знала, очертил вокруг себя царевич, не было. Точнее, в том месте, где он должен был быть, бушевала песчаная буря, по каким-то причинам не затронувшая остальную Каэмит. Ночь была безмятежна, но у границ круга ветер и песок исполняли дикий инфернальный танец, воя и свистя, возносясь к самым небесам в безумном круговороте.
Пёс сел и протяжно завыл. Ему отозвались другие – со стороны далёкого храма и ещё более далёких некрополей. Со стороны же песков стражам Ануи ответили
Рёв бури и вой чудовищ сливался в угнетавшую разум какофонию. Тэра закричала, зовя Хэфера, но никто не откликнулся ей. В отчаянии она начала читать воззвание к Стражу Порога, моля Его о защите для себя и своих спутников. Она чувствовала отклик Ануи, но в этом месте и в этот час намного сильнее был
Когда пришли ша, она даже не испугалась, ведь что значила сила чудовищ рядом с силой их Владыки? Звери встали у столпа бури ровным кругом и ждали. Даже если бы Тэра захотела сбежать, она не смогла бы. Но не могла она и приблизиться к кругу, тем более теперь. Миновать огнегривых стражей не всякому смертному под силу, а сегодня рядом с ней был только один священный пёс Ануи. Но девушка знала, что если Хэфер всё же сумеет выйти из круга, и чудовища бросятся на него, она без крупицы сомнения займёт место рядом с ним, не заботясь уже ни о себе, ни о своей тайне. И это решение окончательно отогнало всякий страх. Теперь она просто наблюдала и ждала.
Понемногу буря начала затихать – древняя Сила возвращалась куда-то за грань зримого и ощутимого, к дальним пределам мира. Ша ждали, молчаливые и на удивление терпеливые. Тэра насчитала их почти с десяток, и силой каждый из них не уступал священному шакалу или псу-стражу. К тому же здесь была их вотчина, и дыхание Владыки Каэмит благословляло их.
Тэра крепче сжала свой ритуальный нож и до боли в глазах всматривалась вперёд. Когда улёгся песок, она увидела, что круг был не тронут. В центре его, в чаше, мерно горело пламя, а рядом, сжимая жезл обеими руками, лежал бездыханный черноволосый рэмеи. Чутьё жрицы Ануи подтверждало – он был мёртв…
Девушка зажала рот ладонью, подавляя крик, чтобы не привлечь внимание ша. Боль сомкнула челюсти на её сердце, такая сильная, что не могла даже выплеснуться слезами.
Всё было зря… То, что так недавно даровал Ануи, в эту ночь забрал Сатех. Хэфер не сумел справиться с испытанием. Да и многие ли сумели бы?!
Тэра не могла уйти. Она обещала, что сохранит всё, что останется от возлюбленного. Каким-то образом она должна была отогнать чудовищ и забрать его тело, чтобы предать погребению и обеспечить его душе открытый и лёгкий путь к Хранителю Вод Перерождения. Нельзя было снова оставить его в забвении.
Девушка поднялась, расправила плечи и сбросила с головы ненужное уже покрывало. Сжав одной рукой свой амулет с шакалом, она выставила перед собой ритуальный нож. Жреческое сосредоточение заместило собой боль и скорбь. Она стала воплощением Силы, которой служила.
– Дай мне сил пережить эту ночь, Владыка мой Ануи. Позволь исполнить волю Твою и даровать этому мёртвому очищение и покой… – прошептала Тэра.
Пёс прижался к её ноге, делясь своей силой. Потом они шагнули вперёд вместе. Не позволив своему голосу дрогнуть, не позволив даже тени страха помутить её разум, Тэра заговорила:
– Взываю к вам, о священные звери Отца Войны, Владыки Первородного Огня, непокорного и древнего, как сам Замысел Амна. Однажды вы даровали мне право забрать этого мужчину, когда дыхание жизни ещё не оставило его. В эту ночь, когда душа его отправилась к Чертогам Стража Порога, я прошу вас об этой милости снова. Отдайте его мне.
Все как один, ша развернулись к девушке и псу Ануи. Их глаза горели во тьме алыми углями. Их пасти были ощерены в насмешливом оскале. Они не двигались – не отступали, но и не приближались, замерев, точно жуткие изваяния.
Пёс-патриарх глухо зарычал в знак предупреждения. Кто-то из ша заклокотал гулким смехом гиены.
Тэра сделала ещё несколько шагов. Чудовища по-прежнему не двигались, но их взгляды стали как будто пристальнее и тяжелее.
– Сатех не отдаёт Свою добычу просто так, – прозвучал чей-то негромкий шелестящий голос за её спиной. – Может, у тебя найдётся, чем заплатить Ему, жрица?
Девушка вздрогнула от неожиданности, но не посмела обернуться. Ша могли броситься на неё, как только она перестанет удерживать их своим взглядом.
Пёс замедлил шаг. Тэра знала, что он прикроет её спину.
– Кто ты? – спросила она.
– Тот, кто мог бы помочь тебе отогнать зверей Владыки Каэмит. Если цель того стоит, конечно. Кого ты хочешь спасти?
– За помощь я буду благодарна, но ответить тебе не могу, – сдержанно сказала Тэра.
С тревогой она заметила, что ша понемногу начали двигаться, хоть по-прежнему и не разомкнули круг. Кто-то поднялся и зевнул во всю клыкастую пасть; кто-то лениво потянулся, меся длинными когтями песок. Они были готовы к бою.
– Стало быть, цель того не стоит. Что ж, прощай, жрица.
– Нет, подожди! – воскликнула она и тотчас пожалела, что повысила голос.
Ша настороженно оскалились. Один щёлкнул челюстями и зарычал. Стараясь по-прежнему держать чудовищ в поле зрения, девушка уже тише спросила:
– Чего ты хочешь за свою помощь?
– Всего лишь узнать, ради кого ты жертвуешь собой, бальзамировщица.
Тэра зашептала заветные слова, запечатывая щит, который наложила вокруг себя и пса-стража ещё во время ожидания завершения ритуала. Но она знала, что защита эта не продержится долго. Девушка сделала ещё пару осторожных шагов… и в тот же миг, словно по чьему-то неведомому приказу, чудовища бросились вперёд. Невольно Тэра зажмурилась, чувствуя, как невидимый щит отразил первые удары. Нет, ей было не по силам пройти одной.
– Хэфер! – выкрикнула она с отчаянием. – Его имя – Хэфер Эмхет!
Девушке показалось, что её череп раскололся от низкого гула. Волна Силы отшвырнула чудовищ, а саму Тэру отбросила на песок, ненадолго оглушив. Воздух выбило из лёгких. На несколько тягучих мгновений она ослепла и оглохла.
Приподнявшись на руках, девушка тряхнула головой, приходя в себя. Земля качалась под ней, и встать на ноги не представлялось возможным. Где-то вдалеке она услышала визгливое рычание разъярённых ша. Когда реальность перед ней наконец обрела форму, Тэра увидела мужчину-рэмеи в потрёпанном плаще, который стоял между ней и Хэфером и совершал круговые движения жезлом над своей головой. Чудовища, окружившие их, держались на отдалении и припадали на передние лапы, не в силах переступить невидимую границу, очерченную волей чародея. Они были разгневаны, взбешены, но подчинялись низкому речитативу, который читал незнакомец.
Приглядевшись, Тэра поняла, что жезл по форме напоминал тот, который учитель дал царевичу. Вот только сейчас алые глаза-угли полыхали на морде вырезанного из дерева ша, точно зверь ожил. Внизу жезл завершался отлитой из металла двойной «вилкой» с концами острыми, как наконечники стрел, имитирующими раздвоенные хвосты чудовищ.