Анна Сешт – Берег Живых. Наследники Императора (страница 105)
– Твоя жизнь подарена мне царевичем, – хрипло проговорил призрак. – Передо мной, не перед ним, ты ответишь за всё.
– Пощади, командир! – взмолился Ликир. – Ты ведь человек, как и я. Защитник. Мы сможем договориться. Мы оба храним Леддну!
– Где моя жена? – не слушая, спросил призрак.
Лицо градоправителя просветлело.
– Здесь! Она где-то здесь.
– Лжёшь.
– Клянусь милостью Богов! Она должна быть жива.
Пошатываясь, Клийя поднялась. В глазах у неё потемнело, и мир казался состоящим из зыбких теней, но она
Призрак выронил меч, и лицо его стало совсем человеческим. Растерянность, боль, радость – всё смешалось в его родных светлых глазах. Не в силах больше сделать ни шага, Клийя протянула к нему дрожащие руки, боясь коснуться. С возгласом то ли боли, то ли радости Никес устремился к ней и сгрёб в объятия – настоящие живые объятия – беспорядочно целуя лицо, волосы, руки.
– Жив… – выдохнула Клийя, опуская голову ему на грудь, чувствуя щекой холодный металл панциря.
Мир обрёл краски и форму. Всё наконец встало на свои места.
Ворота стонали и содрогались под могучими ударами тарана. Двери дворца были распахнуты, но тем, кто вошёл внутрь, было уже не до поисков градоправителя. Люди спешили тушить пожар, захватывавший всё больше помещений. Боялись они не столько за дворец, сколько за прекрасные богатые дома вокруг, за плодоносные сады и рощи.
На площади царила паника. Отчаявшиеся люди выдвинулись к воротам. Наёмникам уже не удавалось сдерживать толпу. Они покинули свои посты, и некому было охранять стены. Жители точно обезумели и, не боясь оружия, теснили воинов. Отовсюду слышались призывы открыть ворота и сдать акрополь войску царевича. Если кто и возражал, то лишь из страха перед рэмеи, а не из желания поддержать пропавшего градоправителя. Крики толпы, рёв огня, удары тарана – в горниле буйства людей и стихии выплавлялось новое будущее Леддны.
Группа вельмож, некоторое время назад вместе и по раздельности уже побывавших в рэмейском лагере, воспользовалась положением и народными настроениями. Расстановка сил была очевидна. В подобных обстоятельствах никто уже не назвал бы их предателями. Вместе со своей личной стражей кто-то из них прорвался через толпу к воротам. В считанные минуты могучие засовы оказались сняты. С последним взлётом тарана ворота распахнулись настежь, ударившись о стены и высекая каменную крошку. Бронзовая голова демона с насмешливым оскалом рассекла воздух, несколько раз по инерции качнулась и остановилась, глядя прямо на людей. Под бой барабанов, рёв имперского боевого рога и лай команд рэмеи выстроились в боевой порядок. Выставив перед собой щиты, солдаты вошли в город.
Некоторые наёмники продирались через толпу, но их не пускали. Люди, давя друг друга, в панике пытались расступиться, чтобы дать дорогу имперским воинам.
И почти в то же время с холмов спустилась другая часть войска. В акрополе вспыхивали небольшие очаги сопротивления там, где одни спешно пытались покинуть город, другие – унести с собой побольше чужого добра, а третьи – отчаянно понять, кто был на чьей стороне. Имперские солдаты утихомиривали толпу у ворот, пока воины под предводительством командира стражи без особых усилий прорвалась ко дворцу, гася сопротивление. Зажатые между двумя частями войска, люди были вынуждены собраться перед дворцом, пожар в котором всё ещё пытались гасить слуги и кто-то из горожан, но тщетно.
Снова проревели боевые рога. В окружении почётного караула из рогатых воинов с щитами, в сияющем доспехе и высоком шлеме, вооружённый изогнутым клинком, через ворота вошёл тот, кого называли Сыном Солнца. Он остановился перед тараном, глядя на площадь. Бронзовая голова позади него словно охраняла рэмейского предводителя. Когда он вскинул хопеш, всё смолкло. Лишь дворец приглушённо гудел, и пламя вырывалось из окон верхних этажей.
Ренэф обвёл взглядом притихшую толпу. Окрылённый силой Богов, он чувствовал себя собой и не собой одновременно. Мощь, которой вскипала сейчас его кровь, была большей, чем его собственная. То была даже не радость победы, но впервые – осознание себя и своего места в мире. Он был сыном Владык, воином, завоевателем. Это была победа его и его солдат.
– Отныне Леддна – часть Таур-Дуат! – провозгласил он. – Так повелел я, царевич Эмхет, и так тому и быть!
– Да здравствует Сын Солнца!
– Да здравствует освободитель!
Крики прозвенели с нескольких сторон, и толпа подхватила их. Те, кто ещё недавно желал ему смерти, теперь приветствовали его. Это противоречие никак не укладывалось в сознании царевича, но он уже многое понял и решил для себя про людей. Как в милосердии и чести они видели слабость, так в силе они видели право повелевать ими.
К нему приблизился один из его солдат и, отсалютовав, тихо доложил:
– Пожар во дворце не удаётся потушить, мой господин. Каким будет твой приказ, царевич?
Ренэф посмотрел на площадь, на дворец, возвышавшийся за толпой, потом коротко переглянулся со стоявшим чуть в стороне Нэбвеном. Когда-то он обещал Ликиру сжечь Леддну дотла, если градоправитель предаст его. Он мог бы, не тронув нижний город, сжечь акрополь, утверждая своё право и силу. Мысль была соблазнительной и подкреплялась тем, что он видел в людях. Но были ещё Сафар и Никес, и другие – те, кто чтили Закон и договоры, те, кто мог помочь этому Закону утвердиться в области Леддны.
Нэбвен ни словом, ни жестом не выразил своей воли, оставляя решение за Ренэфом. Царевич глубоко вздохнул. Перед силой, которую он чувствовал внутри, впервые отступали все его сомнения, все случайные мысли о собственной несостоятельности. Он знал, что запомнит этот день надолго – день своего первого становления.
– Пусть люди покинут дворец! – приказал он и указал хопешем на здание. – Я повелеваю сжечь его. Пламя очистит эти каменные стены от вони предательства.
По толпе прокатился вздох. Часть солдат поспешила выполнить его приказ.
– А где же Ликир?
– Кому отвечать перед царевичем за преступления?
– Смерть, смерть Ликиру и его псам!
Крики и призывы смешались в неразборчивый рёв. Толпа всегда искала виноватых – из желания облегчить свою судьбу и переложить весь груз вины на кого-то ещё. Ренэф ждал, глядя, как его солдаты выводили каких-то людей из дворца, как другие воины, вооружившись факелами, входили в бывшую резиденцию градоправителя, чтобы подпалить внутреннее убранство. Огонь был тяжело приручаемым зверем даже для рэмеи, сотворённых жарким дыханием сердца мира. Пламя нужно было остановить вовремя, чтобы оно не уничтожило весь акрополь.
Справа царевич заметил движение. Кто-то прорывался на площадь, расталкивая людей. Первыми он увидел Нератиса и нескольких наёмников, расчищавших путь. Потом на площадь выступил Никес в сопровождении измученной светловолосой женщины. Командир стражи держал её за руку, в другой руке сжимал меч, и взгляд его говорил о том, что он пронзит любого, кто посмеет разлучить их. Похоже, Никес нашёл свою Клийю. Боги вознаграждали справедливо.
Обернувшись через плечо, Никес отдал какой-то приказ. Двое вынесли вперёд изуродованный мешок плоти, когда-то бывший человеком. Лицо его было нетронуто и осталось узнаваемым. Живот же был вспорот, а причинное место – отсечено.
Люди в толпе тихо переговаривались – точно рой пчёл жужжал – и толкались, силясь разглядеть подробности.
Воины бросили труп перед Ренэфом. Командир стражи опустился на колени перед царевичем, и его жена сделала то же.
– Справедливость восстановлена, Сын Солнца, – произнёс Никес. – Благодарю тебя за эту награду. Отныне я следую за тобой, пока жив.
Жестом Ренэф велел им встать. Никес обнял женщину за плечи. Она подняла взгляд на царевича. Её лицо, пожалуй, и правда было красивым, как о ней и говорили, – несмотря на свежие ссадины и застарелый ожог. В её глазах не было страха – только решимость и ещё какие-то невыразимые чувства, которых Ренэф не знал и не понимал.
– Да благословят тебя Боги, Сын Солнца, – хрипло проговорила она – так тихо, что юноша едва услышал – и глубоко поклонилась.
Среди сотен приветственных и прославлявших его криков, звеневших над площадью, именно тихие искренние слова Никеса и Клийи воплотили для него суть этой победы.
Глоссарий
Апе́т – Великая Река, протекающая по территории всей Таур-Дуат.
А́пет-Сут – столица Таур-Дуат и центрального сепата Сутджа.
Данваэ́ннон – королевство эльфов. Подразделено на отдельные земли, находящиеся под властью Высоких Родов.
Даэнна́н – столица Данваэннона.
Касса́р – город-культ Бога Ануи, столица сепата Хардаи.
Каэ́мит – великая пустыня, окружающая Таур-Дуат.
Леба́йя – сопредельная с Таур-Дуат нейтральная территория. Подразделена на независимые области, каждая из которых относится к конкретному городу.
Ле́ддна – город в Лебайе, область которого непосредственно граничит с Таур-Дуат.
Маэ́лдаз – горный хребет, разделяющий северную и южную части континента и, соответственно, области влияния эльфов и рэмеи.
Нэбу́ – самый южный, пятнадцатый, сепат Таур-Дуат. Долгое время был независимым государством.
Су́тджа – центральный сепат Таур-Дуат.
Таме́р – город-культ Богини Хэру-Хаэйат, столица сепата Тантира.