Анна Сешт – Берег Живых. Буря на горизонте (страница 85)

Она знала. Сильри уже уведомил её. Её лицо было спокойным, и то, как они с Таэнераном обменялись краткими взглядами, о многом сказало Кирдаллану. Игра Дворов, будь она неладна. Вовлекать старшего принца в разбирательства ещё и с родом Сильри Ллаэрвин, похоже, пока не желала, а возможно, и разбираться там было не в чем. Нужно будет спросить её после. То, что мать держала его в неведении о событии столь важном, касавшемся и его тоже, задело Кирдаллана, но он вынужден был принять её решение и, пожалуй, даже понимал, пусть и нехотя. Тиири совершили немало рискованных ходов. Сейчас следовало быть как никогда осторожными и уж точно не выступать с обвинениями. Какую игру вели сейчас Сильри, Кирдаллан не знал. Они никогда не поддерживали открыто ни Тиири, ни проклятых, заберите их неблагие, Саэлвэ, и потому часто на советах выступали как сторона нейтральная, своего рода голос разума.

Из складок одежды Таэнеран Сильри извлёк на свет свиток и продемонстрировал его всему высокому собранию, традиционно призвав желающих позже ознакомиться с содержанием лично. Форму документа принц узнал. Доставить в Данваэннон тело в сохранности не представлялось возможным, и в свитке сообщалось описание причин гибели эльфеи и заверение, что ритуал отправления её в Страну Вечного Лета был проведён надлежащим образом. Внизу значились подписи свидетелей. Сильри зачитал вслух. Причиной смерти леди Нидаэ стали несколько тяжёлых ранений, нанесённых клинком… рэмейским клинком – хопешем. Когда дипломат закончил, он подал знак, и один из его доверенных слуг вынес в центр Соснового Зала покоившийся на подушке завёрнутый в выделанные шкуры продолговатый предмет. Сильри с лёгким – не более глубоким, чем того требовала традиция, – поклоном передал свиток Её Величеству, а потом эффектно развернул шкуры. Взглядам благородного собрания предстал вышеозначенный хопеш в пятнах засохшей крови. Отдельные возгласы и приглушённые проклятия послышались сквозь глухой гул голосов.

Кирдаллан невольно подался вперёд. Рукоять хопеша была украшена золотом и глубокого тёмного оттенка лазурью – сочетанием цветов, носить которое имели право только представители рода Эмхет. Клинок был именным, выкованным под руку одного конкретного рэмеи – отсюда принц не мог разглядеть иероглифические знаки на клейме, складывавшиеся в имя. Но ни один воин не расставался со своим оружием просто так, тем более высокорождённый! Или, как в данном случае, представитель вельможного рода Таур-Дуат.

– Ваше Величество, это – орудие убийства. Желаете ли взглянуть ближе? – церемонно спросил Сильри.

Королева подняла изящную руку и подала знак Кирдаллану, мелодично промолвив:

– Ваше Высочество, будьте так добры.

Принц склонил голову и шагнул к Таэнерану. Было что-то такое во взгляде Сильри, что ему совсем не понравилось. Слуга поднёс принцу клинок. Хопеш не был привычным для него оружием и к тому же выкован был не по его руке, но, прекрасно сбалансированный, ложился в ладонь удобно.

– Ваше Высочество прекрасно владеет языком Таур-Дуат. Не изволите ли прочесть имя на клейме? – учтиво осведомился Сильри.

Сам Таэнеран владел языком рэмеи даже лучше, как и ещё несколькими другими наречиями, но эта его просьба была данью этикету… и частью Игры Дворов. Слово принца подтвердит выдвинутое обвинение перед другими высокорождёнными. И отступить он, наследник трона Данваэннона, будущий глава рода, которому служил род убитой Тессадаиль Нидаэ, не имел права.

Кирдаллан повернул хопеш и задержал взгляд на имени, заключённым в защитный знак серех[34]. Когда он посмотрел на ожидавших его слов Высоких Лордов и Леди, то вспомнил всё, чему его обучали. Говорить прямо фактически означало подтвердить обвинение. Что ж, он тоже кое-что понимал в Игре. Сегодня загнать Тиири в ловушку не удастся.

– Когда-то этот хопеш был выкован для царевича Ренэфа Эмхет, младшего сына Императора Секенэфа Эмхет и царицы Амахисат из вельможного рода Шепсаит. Как и высокорождённые, вельможные воины Таур-Дуат не расстаются со своим оружием по доброй воле. Мы хотим узнать обстоятельства того, как сей клинок попал в руки наших подданных.

С этими словами он вернулся к трону и с поклоном положил хопеш к ногам матери. Её краткий адресованный ему взгляд вряд ли успел прочесть кто-то, кроме него. Королева была довольна его шагом. И когда новый гул голосов улёгся по деликатному жесту Её Величества, Ллаэрвин Серебряная Песнь изрекла:

– Наша благодарность Вам велика, Высокий Лорд Сильри. С этого момента род Тиири берёт расследование гибели одной из наших верных вассалов в свои руки.

Заняв место за троном королевы, Кирдаллан видел, как Таэнеран учтиво кивнул, сохраняя выражение нейтральной вежливости на лице.

– Это справедливо, о Пресветлая. Друидов, умеющих читать по крови, в Данваэнноне всегда было немного, – он позволил себе краткий взгляд в сторону обитателей болот, чья магия была темнее, опаснее прочих. – Я был бы рад ошибаться, но видел тело леди Нидаэ во время обряда последнего путешествия. Предполагаю, что кровь на клинке расскажет о родстве.

Когда он замолчал, со всех сторон посыпались вопросы и предложения – частью разумные, частью не слишком, вплоть до повеления доставить Ренэфа Эмхет прямо сюда разве что не сейчас же. Королева привычно умеряла пыл слишком ретивых и мудро, взвешенно отвечала на вопросы, избегая излишней конкретики и никому не давая обещаний. Нет, обвинения в адрес Императора выдвинуты не будут, пока расследование не завершится. Да, официальное послание ко двору Апет-Сут будет составлено в ходе текущего Совета – по возможности учитывающее пожелания всех присутствующих. Нет, никаких намёков на войну, никаких угроз пока, поскольку и рэмеи есть что сказать: они потеряли наследника трона, а обстоятельства захвата Леддны были не столь однозначны, как кому-то здесь кажется. Да, требование официальной дипломатической встречи для пересмотра условий мирного договора, безусловно, будет выдвинуто, и интересы Данваэннона будут защищены. Да, укрепить границы никогда не помешает. Нет, новые войска в гарнизоны по ту сторону гор направлены пока не будут, за исключением пары отрядов в помощь Митракису, если это обеспечит порядок на нейтральных территориях.

Убийство Тесс глубоко опечалило и разгневало Кирдаллана, но он не мог показать этого другим. Роду Тиири предстояло отвечать перед родом Нидаэ, поскольку издревле сюзерен гарантировал своим вассалам защиту. Но и перед Советом Высокорождённых что-то представить придётся. После всех обвинений, выдвинутых в адрес Арелей, после обвинений, которые некоторые роды бросали в связи с захватом Леддны, и после гибели посла от клинка рэмейского царевича Кирдаллан чувствовал себя как зверь, которого понемногу обступают охотники. После всего он поговорит с матерью откровенно и хотя бы поймёт, какого ветра она намеревалась придерживаться. От него не укрылось, что недовольство её бездействием среди некоторых родов крепло. Этот котёл кипел и расплёскивал брызги, разумеется, не без помощи тех, кто бережно складывал каждую мельчайшую ошибку королевы в драгоценный ларец до поры до времени.

«Где же ты, Эрдан? – мрачно подумал принц. – Почему до сих пор не прислал ни единой вести? Какую игру затеяли вы с Эмхет?»

Как долго им удастся скрывать отбытие младшего сына королевы в Таур-Дуат, Кирдаллан не знал. Зато он знал, что для кого-то это отбытие уже давно не было тайной.

Хатепер позволил себе толику отдыха – немного, лишь чтобы сохранить ясность сознания. Его ясный разум нужен был сейчас им всем троим – Императору, царице и Великому Управителю.

Вся последняя декада далась ему непросто. Отчёты осведомителей были один неутешительнее другого, но послание Секенэфа и вовсе выбило ось из его колесницы. Однако прежде, чем делать выводы, он хотел лично выслушать брата. В идеале дипломат хотел выслушать и племянника, но тот ещё не вернулся из Леддны. А теперь – кто знает? – вдруг и вовсе решит не возвращаться. Впрочем, это было бы на Ренэфа совсем не похоже. Мальчик, конечно, горделив и упрям, но за свои поступки, даже опрометчивые, всегда отвечал, с детства принимая положенное наказание с той же упрямой гордостью. Сложность ситуации – ежели она и вправду была такой, как представлялось по нескольким строкам послания, – заключалась в том, что наказанием за подобный проступок любому другому младшему военачальнику, командиру взвода, стали бы трибунал и смерть. Ответственность же представителя рода Эмхет была выше, чем у любого другого рэмеи, испокон веков. Народ подчинялся наследникам Ваэссира именно потому, что они стояли на страже Закона, а не выше этого Закона. Но и жизнь носителя божественной золотой крови была бесценна. Даже если бы Ренэф сам пошёл на казнь – а с него станется! – этого бы никто не допустил. Хатепер, разумеется, знал случаи из истории Империи, когда смертью карались и Эмхет, порой даже смертью позорной, после которой их имена стирались из вечности. Но слава Богам, такое случалось исключительно редко. Или просто история действительно не сохранила их имена в веках для потомков?.. Нет, в свете своего расследования Великий Управитель совершенно не хотел пускать свои мысли по такому руслу. Прежде следовало во всём разобраться до конца. Малейшая ошибка могла дорого обойтись им всем.