Анна Серебреникова – Русская сказка "Сила Рода" (страница 1)
Анна Серебреникова
Русская сказка "Сила Рода"
Глава 1. Забвение корней
В тридевятом царстве, в тридесятом государстве, за дремучими лесами, за быстрыми реками, среди зелёных лугов да холмов пологих стояла деревня Залесье – древняя, славная, родом крепким известная.
Жила‑была там девушка по имени Алёна – краса ненаглядная, всем на загляденье. Очи карие, словно лесные озёра в солнечный день, горят живым огнём; волосы рыжие, вьющиеся – будто осенняя листва в лучах заката, да так и манят взором задержаться. Пойдёт ли к колодцу, в поле ли выйдет— везде её замечают: идёт Алёна, словно заря утренняя, светом округу озаряет.
Да только нрав у девицы был горделивый, непокорный. Всё ей казалось, что жизнь в деревне – это тесные оковы, что обычаи старинные – лишь пустые слова, от века минувшего оставшиеся.
Как-то раз сидела бабушка Любава на крылечке, пряжу пряла да песни старинные напевала. Увидела внучку, подозвала к себе:
– Подойди-ка, Алёнушка, сядь рядом. Пора тебе, милая, премудростям рода учиться: обряды знать, обычаи чтить, да о предназначении своём женском помнить. Ведь главная задача женщины – род продолжать, детей рожать да воспитывать, связь времён хранить.
А Алёна подбоченилась (выпрямившись, уперлась одной рукой в бок), головой покачала да в ответ молвила:
– Бабушка, милая, да отстали те времена! Зачем мне эти обряды да обычаи? Я жить хочу свободно, по-новому! В городе, говорят, женщины и учатся, и работают, и сами свою судьбу вершат. Не хочу я быть только матерью да хозяйкой – хочу мир увидеть, себя показать, делом по душе заняться!
Бабушка Любава вздохнула тяжело, в очи внучки посмотрела с печалью:
– Ох, Алёнушка… Законы Рода не просто так предками нашими веками копились. Они на жизни нашей держатся, от невзгод оберегают, силу дают. И не важно, веришь ты в них или нет – действуют они всё равно: и на счастье твоё влияют, и на судьбу, и даже на час последний. Незнание их не освобождает от их власти…
Но не слушала внучка мудрых слов. В сердце её мечта о вольной жизни огнём горела, в ушах песни городских ветров звенели. Всё чаще смотрела она за околицу, вдаль, где дорога широкая в сторону города убегала, и думала: «Уйду я туда, начну жизнь новую – без старых правил, без вековых запретов!»
Уход из дома
И вот однажды, на заре алой, когда роса ещё на травах блестела, собрала Алёна котомку небольшую, платье лучшее надела да тихо из дому вышла – в город отправилась, судьбу свою искать, от корней родных отдаляясь…
Перед уходом, пока родные ещё спали, прокралась она в горницу, где в старом сундуке, под вышитыми полотенцами, хранили родители свои сбережения – деньги, что годами копили для неё, на приданое откладывали да на чёрный день берегли. Сердце у Алёны застучало часто-часто, совесть зашептала: «Не делай этого, остановись!» Но мечта о городской жизни, яркой и свободной, пересилила.
Дрожащими руками подняла она крышку сундука, отыскала холщовый мешочек, туго перевязанный верёвочкой, и бережно, почти неслышно, опустила его в свою котомку. На миг замерла, прислушалась – не проснулся ли кто? – но в доме царила тишина, лишь петух во дворе прокричал, будто укоряя её.
«Потом верну, – подумала Алёна, стараясь унять дрожь в руках. – Когда разбогатею, когда стану настоящей городской барышней, всё отдам сторицей. А пока эти деньги помогут мне начать новую жизнь…»
Вздохнула тяжело, перекрестилась на образа в красном углу, поклонилась низко, словно прощаясь с собственной совестью, да и направилась к двери. Не попрощавшись с родными, на заре туманной ушла Алёна из деревни Залесье. Тихонько калиточку резную прикрыла, последний раз на родной дом поглядела – там ещё мирно спали бабушка Любава, дедушка Велеслав да сестрица её Софья, которая всего на годок старше Алёны была.
Вышла девица на околицу, вздохнула полной грудью: воздух утренний, свежий, росой пахнущий, душу радовал. Оглянулась ещё разок на избу родную с резными наличниками, на палисадник с цветами алыми да белыми, на яблоньку молодую, что мать когда-то посадила. Сердце защемило, слезинка по щеке скатилась, да только мечта о вольной жизни пересилила. Подхватила Алёна котомку холщовую, расшитую травами дивными, да зашагала по дороге, что вилась среди полей золотистых да лесов дремучих, – словно птица из гнезда выпорхнула.
А бабушка Любава уж не спала, у окна осталась, в даль туманную вглядываясь, да шепотом произнесла:
– Пусть пройдёт путь свой, пусть уроки судьбы примет… Лишь бы поняла вовремя, что Сила Рода – не оковы, а крылья за спиной. Лишь бы не слишком поздно к корням вернулась…
Шла Алёна, песни весёлые напевала, на мир вокруг глядела с восторгом.
– Вот она, свобода! – думала про себя. – Больше никаких наставлений, никаких старинных обычаев – буду жить, как сама захочу, где хочу, с кем хочу!
А в голове мысли одна другой краше кружились: вот она в городе большом, нарядная да весёлая, гуляет с подругами, песни поёт, танцует до упаду…
Солнышко поднималось всё выше, землю согревало, птички звонко распевали, будто напутствие ей пели. А дорога всё дальше уводила Алёну от отчего дома, от корней родных, от мудрости дедовской – туда, где ждали её соблазны городские да испытания нелёгкие…
Долго ли, коротко ли шла – добралась до большого города. Улицы широкие, дома высокие до самого неба тянутся, люди снуют туда-сюда, торговцы громко товары расхваливают:
– Пироги горячие, с капустой да с грибами!
– Ленты алые, шёлковые!
– Бусы янтарные, глазам на радость!
Всё это так поразило Алёну, что дух захватило. Огляделась она по сторонам – а рядом уж две девушки стоят, ровесницы ей, нарядно одетые, улыбчивые.
– Здравствуй, красавица! – молвила первая, с косой русой до пояса. – Ты, видать, издалека?
– Да, издалека я, – отвечает Алёна.
– А я Зоряна, а это Весняна, – сказала первая, подругу представляя. – Пойдём с нами, покажем тебе город наш чудесный!
И повели они Алёну по улицам, всё показывают, рассказывают:
– Вот площадь главная, где праздники гуляют!
– Вот лавки богатые, где наряды дивные продают!
– А вот трактир весёлый, где музыка играет да танцы идут!
Первые знаки судьбы
Но не всё гладко было в новой жизни. Ещё по дороге в город пренебрегла Алёна родовыми обычаями – и первые знаки судьбы не заставили себя ждать.
Сначала шла она через древний лес, где, по поверьям, лесной дух жил. Старые люди говорили: «Проходя через лес, оставь лесному духу дары – краюху хлеба да щепотку соли, чтобы путь был лёгок да безопасен». Но усмехнулась Алёна:
– Глупости всё это! – сказала она вслух. – Какие ещё духи? Просто лес, и ничего больше!
И прошла мимо, не оставив ничего.
Дальше на пути встретился ей родник чистейший, с водой студёной, прозрачной, как слеза. Бабушка Любава всегда учила: «У каждого родника поклонись, воды испей с благодарностью – даст он тебе силы да здоровья». Но и тут Алёна лишь отмахнулась:
– Просто вода, что ей кланяться? – сказала она и напилась из ладоней, не поблагодарив.
А когда совсем стемнело, заблудилась девушка в лесу. Испугалась она, металась между деревьями, заплакала горько, родных в душе призывая… И вдруг, как чудо, явилась старушка-странница – сгорбленная, в платке узорчатом, с клюкой в руке.
– Девица, девица, – прошамкала старушка, – ты ведь с пути сбилась. Пойдём, я тебя к дороге выведу.
Помогла старушка Алёне выйти к большой дороге, указала путь верный.
– Спасибо тебе, бабушка! – поклонилась Светлана.
– Благодарность – дело хорошее, – ответила старушка, – да только помни: кто предков да обычаи дедовские не чтит, тот защиты Рода лишается. Законы его действуют всегда, даже если ты в них не веришь.
Но Алёна лишь плечами пожала:
– Всё это сказки старые, – молвила она и поспешила дальше, в сторону города.
И начались у неё неприятности одна за другой:
на следующий день после приезда потеряла она кошель с деньгами;
хозяйка съёмной комнаты вдруг плату вдвое повысила;
работу нашла – да тяжёлую, неблагодарную: платили мало, а требовали много;
по ночам сны тревожные снились, а днём чувство было, будто что-то не так, будто силы покидают её.
Глава 2. Испытания: путь без поддержки Рода
Городская жизнь
Стала Алёна жить по-новому: по выходным дням или после работы ходила на гулянья, танцевала до упаду, наряжалась в платья яркие, тратила тяжело заработанные денежки на безделушки. Подруги городские научили её:
новым танцам заморским, замысловатым, с поклонами да реверансами;
песням весёлым, небывалым, где слова чудные, незнакомые;
манерам городским, изящным – как ручку подавать, как за столом сидеть, как речь вести утончённую.
Всё старое, деревенское, стало казаться ей скучным да ненужным. При встречах с новыми знакомыми она и словечком не обмолвилась, что из деревни Залесье родом, что отец её – плотник искусный, а мать – пряха неутомимая. Напротив, придумывала истории про знатных родственников в дальних краях, про воспитание в пансионе заморском.
– Зачем мне эти прялки да печи? – думала Алёна, глядя, как подруги примеряют шляпки с лентами. – И зачем вспоминать, что отец с утра до ночи топором машет, а мать у печи сутулится? Пусть думают, что я из благородного рода – так и жить легче, и уважение больше.