Анна Семироль – Игрушки дома Баллантайн (страница 7)

– «Как она сделала это со мной?», – читает вслух Алистер Баллантайн и умолкает надолго. Смотрит на Брендона устало и с сожалением. – Компаньон, мне сейчас очень и очень нехорошо. И не окажись тебя сегодня рядом, было бы гораздо хуже. Брендон, я тебе честно признаюсь: мне страшно. Видишь все это? – Он обводит лабораторию жестом. – Мать создавала тебя три с половиной года. Она была больна, потому что лишь безумец мог решиться на такое. Безумец или гений.

Алистер подходит к столу, осторожно разворачивает брезент.

– Я тебя очень прошу, Брендон: иди в свою комнату и ложись спать. Я не хочу, чтобы ты видел то, что я буду делать. Не лезь в это. Мне придется повторить ее путь, и мне заранее тяжело. И я не знаю, хватит ли мне сил, умения и того, что она отдала ради… Я не знаю, какую цену придется за это платить мне.

Он смотрит Брендону в лицо, и в глазах Алистера мечется страх.

– Уходи, прошу. Я должен остаться с этим один на один.

Алистер возвращается в дом лишь к обеду. Проходит в библиотеку, зовет дворецкого и распоряжается принести крепкого кофе и бренди.

– И попроси компаньона зайти, – добавляет он, когда дворецкий уже собирается уходить.

Брендон волнуется, с самого утра ходит по дому, прислушивается, не пришел ли Алистер. Его тревожность передается Абби.

– Что-то случилось? – тихо спрашивает она, заглядывая Брендону в глаза.

Он качает головой, отмахивается, но Абби не так просто обмануть.

– Я же вижу – вас что-то мучает. Вы не спали ночью – постель не тронута. Чем я могу вам помочь, сэр?

Брендон садится на софу, пишет на планшете: «Обращайся ко мне на „ты“», – и отдает его Абби. Она кивает, подбирает подол пышной юбки и усаживается рядом.

– Мистер Баллантайн велел помогать тебе во всем. Если только что-то нужно – напиши.

«Все хорошо», – отвечает он на амслене.

– О, ты делаешь успехи! – оживляется Абби. – Скажи еще что-нибудь!

Брендон думает несколько секунд, потом плавно жестикулирует: «Как-то ночью, утомленный, я забылся, полусонный, над таинственным значеньем фолианта одного…» Карие глаза Абби в изумлении округляются.

– Подожди-подожди, я не все понимаю… Что это?

«Стихотворение Эдгара Аллана По», – пишет Брендон. И добавляет на амслене: «Выучил за ночь. Практикуюсь».

– А можно дальше? – просит Абби и смущенно краснеет.

В этот момент раздается негромкий стук.

– Мистер Алистер хочет видеть вас в библиотеке, – сообщает из-за двери дворецкий и, помедлив, добавляет: – Сэр.

Брендон обменивается с Абби коротким взглядом и спешит в библиотеку.

Алистер дремлет, откинувшись на спинку массивного резного кресла. Лицо бледное и осунувшееся, под глазами залегли глубокие тени. Брендон проходит в библиотеку, деликатно постукивает по книжному стеллажу.

– Я тебя слышу, – отзывается Алистер, не открывая глаз. – Проходи и садись.

Брендон повинуется, присаживается за письменный стол из мореного дуба. Теперь он готов слушать.

– Вчера ты спросил, как происходило твое перерождение. – Голос Алистера звучит глухо и устало. – Я не знал, что тебе сказать, потому что починить было проще, чем создать самому. Я нашел тебя в лаборатории, когда вернулся из-за границы и стал хозяином в доме. До сих пор гадаю, почему мать не избавилась от тебя. Знаешь, – он открывает глаза, усаживается поудобнее, – мне кажется, она до самой своей смерти чего-то ждала. Какого-то чуда, которого не произошло.

Он берет со стола кофейную чашку, делает глоток, морщится.

– Горькая дрянь! Я отклонился от темы, прости. Так вот. Теперь я могу сказать тебе, что такое перерождение.

Алистер встает, подходит к Брендону и склоняется так, чтобы смотреть ему в глаза.

– Попробуй представить себе колодец. Темный. Без дна. Это ты. Это весь ты – от и до. Ты смотришь сам в себя и слышишь вопрос: «Отдашь?» Ты не знаешь, сколько и чего, но отдаешь. И дьявол ли, бездна ли, вечность – тот, кто вопрошает, – черпает из твоего колодца. Столько, сколько надо. Оно предопределено. Это та цена, которую ты готов отдать за возвращение. Тот кусок твоего времени, жизни, души, которым ты готов поделиться.

«Сколько?», – спрашивает Брендон на амслене, не отводя взгляда.

– Я не смог дать много. Я не люблю этого мальчишку так, как моя мать любила тебя. Но теперь я знаю, почему она умерла так рано.

Алистер выпрямляется, трет виски ладонями.

– Я не стал давить парню волю. Хочу посмотреть, что произойдет. И впредь буду работать исключительно с помощниками. Я хочу дожить до внуков, компаньон. Пусть своим колодцем делятся те, кому дороги их близкие. Мальчишка скоро проснется. Процесс заживления занимает куда меньше времени, чем я думал. Компаньон, мне надо вернуться в лабораторию. И мне бы не хотелось быть там одному. Я так устал, что боюсь уснуть и пропустить все на свете. – Он смотрит на Брендона умоляюще и добавляет: – Я убрал все в лаборатории. Чтобы тебе не… ну, ты понимаешь.

Брендон кивает и направляется к выходу из библиотеки.

В лаборатории отчетливо пахнет кровью. Алистер начисто вымыл столы и пол, но запах остался. Мертвый мальчишка, по горло укрытый старым пледом, лежит там, куда его уложил Брендон. Только ресницы у него едва заметно вздрагивают.

Алистер кладет ладонь мальчишке на лоб, ерошит густые темные волосы.

– Подойди, Брендон. Смотри, как спокойно он спит.

Брендон замечает за ухом мальчика металлический отблеск, приподнимает край пледа и отшатывается прочь, в ужасе глядя на Алистера.

– Ты что, компаньон? – удивленно спрашивает Баллантайн.

«Зачем ты?», – с трудом вспоминая слова, жестикулирует Брендон.

– Что «зачем»? – не понимает Алистер.

Вместо ответа Брендон указывает на свою шею, потом на мальчишку.

– А-а-а, – тянет Алистер. – Всего-то… Я его делал по твоему образу, компаньон. Оставил максимально сохранным сознание, но с телом особо не мудрил. Сделал все так же, как мать. По ее записям. Черт возьми! – взрывается он внезапно. – Да не смотри ты на меня так! Кэрол несколько лет все выверяла! Я что – должен был за эту ночь придумать, что куда воткнуть, чтобы работали голосовые связки? Потроха ему оставить?

Мальчишка шевелится, сонно моргает. Алистер тут же прекращает крик и склоняется над перерожденным.

– С возвращением, Кевин. Ты меня слышишь?

Парнишка судорожно хватает ртом воздух, давится, пытаясь вдохнуть, мечется на столе. Алистер старается удержать его, бормочет что-то успокаивающее. Мальчишка замирает под его руками, лишь шарит по сторонам бессмысленным взглядом. Брендон стоит поодаль, сжимая и разжимая механические кулаки.

– Кевин, тихо. Смотри на меня. Не надо бояться. Тише. Вот так, да. Садись, я тебе помогу. Потихоньку.

Бряцает о мрамор металл. Мальчишка с ужасом рассматривает свои руки, ощупывает тело. Его лицо искажает такая гримаса, что Брендона накрывает тоской и безысходностью. «Алистер, что ты наделал…»

– Кевин, послушай. Меня зовут Алистер, а это Брендон. Мы тебе поможем. Ты привыкнешь…

«Успокойся. Ты привыкнешь», – шепчет память голосом Кэрол. И как наяву Брендон видит большое румяное яблоко в ладонях, покрытых пятнами от химикалий.

Перерожденный Кевин с силой отталкивается от края стола, вырывается из рук Алистера и бежит со всех ног прочь из лаборатории. Брендон и Баллантайн бросаются за ним. Мальчишка ядром врезается в дверь, почти срывая ее с петель. Поскальзываясь на механических ногах, несется к ограде, с неожиданной ловкостью перелезает ее и стремглав летит прочь по Лайон-стрит.

Алистер выдыхается примерно через триста ярдов, Брендон бежит за мальчишкой, уклоняясь от машин и экипажей, сбивая с ног прохожих. Кричат женщины, испуганно ржут кони. Кевин несется напрямик, потом сворачивает к набережной. На мосту Брендон почти нагоняет его, но мальчишка шарахается в сторону и в мгновение взлетает на широкое каменное ограждение.

Секунды оборачиваются вечностью. Взгляды двух перерожденных встречаются. «Нет, – умоляет Брендон. – Не надо!» Мальчишка застывает, раскинув руки, и в его глазах Брендон видит только одно – желание покоя. Миг – и Кевин уже летит вниз. Лед Фармингтона с треском проламывается, и река принимает в себя соединенные плоть и металл.

Брендон с трудом пробирается назад сквозь толпу и видит Алистера. Тот неподвижно стоит посреди улицы, и взгляд его темнее и холоднее вод Фармингтона.

– Никакой свободы воли, – ровно говорит Баллантайн, когда Брендон подходит ближе. – Кукла должна быть куклой.

Проходит три месяца, срок сдачи муниципального заказа все ближе. В городе бушует весна, в парках цветут магнолии и ранние розы, улицы заполоняют хорошенькие цветочницы с корзинами хрупких ирисов, ярких тюльпанов, ароматных нарциссов. Зазывалы на Сансет-авеню и Лайон-стрит не умолкают, приглашая совершить облет весеннего Нью-Кройдона на прогулочных дирижаблях. Солнце, преломляясь в гранях массивной хрустальной вазы на окне, осыпает комнату Брендона фейерверками радужных бликов.

Брендон сидит у открытого окна и учит амслен – язык жестов, разработанный Лораном Клерком более полувека назад. День Брендона полностью расписан. Два часа с утра он тратит на самообразование, после приходит Абби, и они на пару практикуются в амслене. Девушке нравится общаться с Брендоном, она с удовольствием помогает ему. У нее милая улыбка, а прикосновения ее рук весьма приятны. Она следит за чистотой в комнате Брендона, содержит в идеальном порядке его одежду, помогает с умыванием. С ней изучение языка жестов продвигается гораздо быстрее.