Анна Семироль – Игрушки дома Баллантайн (СИ) (страница 79)

— Ой, прекращай! — фыркает Эвелин. — Тоже мне, высший свет! Мы пойдем туда, где никогда никого не бывает. К тому же вечереет, народу и так не много. Давай, ты должен увидеть кое-что интересное.

Она тянет Этьена за руки, и он все-таки уступает.

— Мам, мы вернемся к ужину! — победно восклицает Ева, подталкивая Этьена к выходу.

Близнецы сидят на корточках у дорожки и увлеченно возят прутиками в пыли. Синхронно они выводят абсолютно одинаковые линии и узоры параллельно друг другу. К перекрестку линий подползает муравей.

— Смотри сюда, — шепчет Сибил. — Если он свернет здесь, он попадет на мою линию, пройдет вот тут и выползет к сахарным крошкам.

— А если свернет здесь, он не найдет крошек, останется голодным, — вздыхает Уильям. — Значит, вот его Перекресток.

— Он делает выбор, но не знает, чем выбор обернется.

— Если он поест, ему хватит сил добраться до дома. А если нет, он пройдет до калитки в поисках еды, и его склюет птица.

Близнецы умолкают, наблюдая за муравьем.

— Смотри, — шепчет Ева Этьену на ухо. — Смотри на них. Только не мешай.

Тонкие прутики чертят в пыли узоры. Муравей упрямо продвигается вперед, и Этьен с удивлением понимает, что траектория перемещений насекомого в точности повторяет рисунок одного из близнецов. Разница только в направлении: муравей ползет то по часовой стрелке, то против.

— Стоп, — командует Уильям и откладывает прутик в сторону. — Он выбирает сам.

Насекомое замирает, поводит усиками из стороны в сторону и ползет по левой линии, к калитке.

— Нет-нет-нет! — кричит Сибил. — Давай исправим! Я хочу, чтобы он жил!

Взлетают вверх маленькие руки, со звонким хлопком ударяются друг об друга ладони. Этьен замирает, завороженный странным ритмом игры. Ускоряются движения, частит дыхание. Муравей поворачивает обратно, доходит до точки, откуда свернул к калитке, и идет по правой линии к горке сахарных крупинок.

— Ура! — ликуют близнецы.

Этьен вынимает из нагрудного кармана очки, надевает их, присаживается рядом с детьми.

— Невероятно, — бормочет он растерянно. — Я впервые такое вижу… Чтобы определить точку Перекрестка и суметь на нее вернуться… Это случайность?

— Нет, — лукаво улыбается Сибил. — Это наша Игра. Ты умеешь?

— Он не умеет, но он понимает правила, — улыбается Уильям.

— Умею, — возражает Этьен. — Но делаю по-другому.

Этьен чертит в пыли две расходящиеся в разные стороны линии, прутиком переносит муравья в точку их начала и спрашивает близнецов:

— Право или лево?

— Он пойдет направо, — уверенно отвечают они.

— Теперь смотрите.

Этьен тихо тянет долгий, низкий звук, переводит его в тоненький свист. Муравей, дернувшись было вправо, четко ползет по левой линии.

— Свой! — восторженно выдыхают близнецы.

Две пары сияющих голубых глаз смотрят на Этьена с обожанием.

— Ева, он свой! С ним можно играть!

Эвелин сдержанно кивает, поворачивается к ошеломленному Этьену, щурится хитро:

— Я надеюсь, что заслужила твое прощение, Доктор Легран?

На маленьком пляже меж молом и нависающим над берегом высоким обрывом безлюдно. Клонится к закату солнце, мягко золотит пенные гребешки волн. Океан сонно вздыхает, перебирая камешки в полосе прибоя. Крупные серые чайки выискивают среди куч водорослей мидии и маленьких крабов, хрипло ссорятся между собой за добычу.

Сибил и Уильям в одинаковых панталончиках и кепках выкладывают на песке спираль из ракушек: по краю — побольше, к центру — маленькие. Время от времени близнецы склоняются друг к другу, касаясь губами бледных, незагорелых плеч, розовеющих щек. Они боязливо поглядывают в сторону океана, но Ева и Этьен слишком увлечены. Стоя по грудь в волнах, Этьен покачивает на руках лежащую на воде Эвелин. Волосы девушки развеваются, словно от ветра, подол белой сорочки колышется, будто медуза. Легран украдкой любуется ее просвечивающим сквозь ткань телом и спрашивает:

— Ты знаешь, во что играют твои брат с сестрой?

— Нет. Такую игру я еще не видела.

— Это Перекрестки, одна из любопытнейших теорий девятимерной Вселенной. Существует великое множество вероятностей, но выбираем мы всегда одну. Выбор приходится делать постоянно, потому число того, как все могло бы быть, растет в геометрической прогрессии. Но в жизни каждого из нас есть лишь несколько моментов, ответственных за то, как все происходит дальше. То, что продемонстрировали близнецы, — это примитивная модель. Все на самом деле гораздо сложнее.

— И в чем смысл твоей теории?

— Смысл в том, что, если представить время в качестве измерения, можно возвращаться в точки Перекрестков и выбирать иной путь. Но человек устроен так, что видит время только в одну сторону. Твои мелкашки возвращают муравья на Перекресток посредством звука. Хлопки в ладоши, повторяющиеся в подобранном ими ритме, что-то меняют в событийной цепи «прошлое-будущее», и муравей возвращается и делает иной выбор. Пусть и не игра со временем и пространством, но это вмешательство в судьбу на очень сложном уровне. Я показал им еще один вариант с воздействием звуком, но использовал несколько иной метод — частоту, тональность.

— Этьен, я ничего не понимаю, — улыбается Эвелин. — Проще можешь?

— Близнецы способны управлять судьбой. Невероятные дети! Пока неосознанно, на уровне игры «куда пойдет муравей», но они уже способны. Когда они повзрослеют и поймут, как это работает… Можно будет прожить тысячу разных жизней, если научиться возвращаться на Перекрестки.

— Пойдем на берег. Я попрошу их показать для тебя еще одну Игру.

Они выходят из воды, Ева обжимает на себе рубашку, звонко шлепает Этьена по облепленной мокрой тканью ягодице и убегает к близнецам.

— Лошадей сегодня не получится, — качает головой Сибил в ответ на просьбу сестры показать игру со считалкой.

— Почему?

— Ты очень спокойна, — объясняет Уильям. — Не прозвучишь, как надо.

Этьен с интересом прислушивается, садится рядом.

— Уильям, а в чем суть игры, о которой речь?

— Он нас различает! — восторгается Сибил.

Уильям отмахивается от нее и просто отвечает:

— Если мы играем втроем, к Еве приходят океанские лошади. Мы отбиваем ритм, она поет — и лошади идут к нам. Сегодня не получится, потому что у нее не то настроение.

Эвелин разводит руками, делает виноватое лицо.

— Когда получилось, я плакала, — говорит она и отворачивается.

— Плакала? — переспрашивает Этьен.

— Я скучала. И…

Ева умолкает, вытягивает ноги, счищает с голеней налипший песок. Этьен протягивает руку, осторожно касается ее запястья. «Амор», — на амслене говорит брату Сибил и хихикает. Тот заговорщически подмигивает, кидает в Этьена камешком.

— Месье Легран, ты неправильно делаешь.

Ева и Этьен оборачиваются одновременно.

— Ты о чем, Уильям?

— Так она не поймет, что ты хочешь. Надо по-другому.

— Как? — растерянно спрашивает Этьен.

— Вот так!

Мальчишка подскакивает к Сибил, толкает ее на песок, садится верхом и, удерживая руки заливающейся смехом сестры, целует ее в губы. Краска приливает к щекам Эвелин, тут же сменяется бледностью.

— Господи… где вы этому научились? — с трудом выговаривает она.

— Бабушка и ее Ульрих так делают, когда у них амор, — в один голос отвечают близнецы.

Прежде чем Этьен успевает что-либо сказать, Ева подлетает к детям, бьет Уильяма по щеке, хватает за волосы Сибил.