Анна Семироль – Игрушки дома Баллантайн (СИ) (страница 69)
— Этьен, — окликает его Дон. — Ты не очень нас понял.
— Говори за себя, — холодно отзывается он.
— Я не знаю, что происходит между тобой и Евой, но убирать самого мощного големиста — это странно. Ты за свою власть боишься?
— Дон. Задумайся на минуту: откуда взялась ее сила? Вас я учил по книгам и на собственном примере. Ее я не учил ничему, кроме изготовления гри-гри и кукол. Мы все видели, что она умеет. Кто она такая, ответь.
Он поднимается на ноги и поворачивается к остальным.
— Вы все! — кричит он. — Те, кто осуждает меня сейчас за мое единоличное решение! Кто из вас может ответить, откуда черпает свою силу Мадан? Что питает ее, что дает ей знания? И какой расплаты оно потребует от каждого из нас — тех, кто танцует с нею рядом?
— Этьен прав, — подает голос Ларри — самый старший из них. — Ева последние месяцы ведет себя вызывающе и непочтительно. И случись что — мы не сможем дать ей отпор. Доктор, я правильно тебя понял?
Этьен кивает.
— Тогда нам действительно надо возвращаться к тому, с чего мы начинали, — подводит итог Ларри. — И если кого-то не устраивает этот вариант, предлагаю ему потягаться с Мадан в способностях тет-а-тет.
Идею встречают невеселыми смешками, но дело сделано, обстановка разрядилась. Этьен благодарит присутствующих за терпение и понимание и объявляет собрание законченным. Постепенно народ расходится, на берегу остаются только Этьен и Мария.
Он сидит на нависающей над водой бетонной плите и смотрит на битумную гладь реки. Мария опускается рядом, почти касаясь Этьена плечом. Молчит, ожидая, не заговорит ли он с ней первым. Когда стихает в ночи шум двигателя последней отъезжающей с набережной машины, девушка поворачивается к Этьену и слегка дует ему в висок.
— Перестань, — просит он глухо.
— Что она делает с тобой, Доктор? Не пора ли прекратить все это? — шепчет Мария.
— Это мне решать, — упрямо отвечает Этьен.
— Она выпьет тебя досуха. Нельзя настолько зависеть от женщины.
— Мария, замолчи! — огрызается он зло.
Встает, обходит опору моста, садится с другой стороны. Девушка следует за ним.
— Пойдем, я отвезу тебя к Агнесс, — вздыхает она. — Один ты никуда не поедешь в таком состоянии.
Он поднимает голову. В темноте Мария видит только его глаза. И ей становится нехорошо от этого взгляда.
— А в каком я состоянии? — вкрадчиво спрашивает Этьен. — Что не так?
Девушка не успевает ответить, как он хватает ее за подол платья, резко рвет на себя. Мария ахает, спотыкается и падает. Мгновенье — и в спину впиваются острые камушки и колючие сухие травинки. Руки Этьена скользят по ее бедрам, комкая юбку, срывая пояс с чулками. Кожа Марии тонко пахнет иланг-илангом.
— Ева, — исступленно шепчет Этьен. — Ева…
— Не торопись, — просит Мария, расстегивая ремень на его брюках. — Все будет хорошо. Я стану твоей Евой…
Эвелин Фланнаган с улыбкой задергивает штору и отходит от окна. Смахивает с покрывала на пол маленькую куклу вуду с темными волосами и синими глазами, ложится в постель и гасит ночник.
— Будь осторожен, Доктор Легран. К утру на берегу становится прохладно и сыро, — шепчет она, погружаясь в дрему.
[1] Госпожа (креол.).
[2] Маленькая глупышка (фр.).
Из глубин. Глава 2. Близнецы
Часть II
Близнецы
Ложечка постукивает о край кофейной чашки. Элизабет снова тянется к горке соли, ссыпанной в блюдце. Брендон трогает ее за плечо, вопросительно заглядывает в лицо.
— Что ты, милый?
«Это соль».
— Где? — растерянно спрашивает она.
«Ты кладешь в кофе вторую ложку соли».
— Ох.
Элизабет выплескивает содержимое чашки в раковину и застывает, глядя, как кофейная гуща растекается, образуя непонятные фигуры. Брендон откладывает газету, подходит к жене, обнимает за талию, целует в шею. Русые пряди щекочут ему нос.
— Какая-то я рассеянная. Не выспалась, — виновато говорит Элизабет. — Или это все из-за жары.
«Может, тебе прилечь? — жестикулирует Брендон. — Во сколько вы с Эвелин спать ушли? Всю ночь на кухне провозились».
— Еву я в полночь отправила, а сама… Я уже не помню. — Она улыбается. — Зато у нас будет пир, достойный императорского двора.
«Думаешь, дети столько съедят?»
— Алан уже мужчина, мужчины едят много, — уверенно кивает Элизабет. — У малышей, надеюсь, аппетит поправился, и они проголодаются с дороги. Родной, я невероятно соскучилась… В доме стало так тихо и пусто.
Она отходит, садится у стола. Вытирает руки фартуком.
— Я все чаще думаю, что допустила ошибку. С младшими, с Евой.
Брендон непонимающе хмурится и просит:
«Поясни. Ты прекрасная мать, откуда такие мысли?»
— Близнецы слишком малы для учебы за границей. А я оторвала их от себя.
«Это было нашим совместным решением, вспомни. Только так можно сделать их более самостоятельными. Здесь они ни с кем, кроме нас, не общались».
— Мама пишет, что они и там дичатся. Играют только друг с другом, одновременно читают одну и ту же книгу. Брендон, я боюсь, что мы только испортили все.
Ладонь в белой перчатке ласково гладит женщину по голове.
«Милая, давай не будем заранее расстраиваться? Они приедут сегодня, и увидим, что изменилось».
— Да. И меня беспокоит Ева.
Брендон стискивает зубы, отводит взгляд. Думает, как и когда сказать Элизабет о том, какой жизнью живет их старшая дочь вот уже больше года. И стоит ли говорить об этом вообще. Он перехватывает грустный взгляд жены и понимает: не сегодня. Она и без того нервничает.
«Что не так с Евой?» — все же спрашивает он.
— Я не знаю. Вчера она вышла в кухню с распущенными волосами, и… родной, она — копия Байрона. Зачем она покрасилась в черный? Это ужасно…
«Может, хотела сделать приятное Этьену?»
Элизабет нервно комкает подол фартука, качает головой.
— Еще одна проблема — Этьен. Она его не любит. Свадьбе не быть, как бы я ни хотела обратного.
«Элси, в Нью-Кройдоне они очень много времени проводят вместе. Я все же слежу за личной жизнью дочери. Может, она соскучилась по дому и потому при тебе вела себя с парнем прохладно?»
— Я не по ней сужу. У людей, которых любят, не такой взгляд.
«Милая, ты становишься жутко мнительной, — говорит Брендон, прекрасно понимая, что жена права. — Я думаю, ты переутомилась. Приляжешь вздремнуть? До выхода еще полтора часа. Я пока повожусь с машиной».
— Я не усну. Пойду поищу Еву.
«Она ушла купаться».
— Значит, спущусь к океану.
В полдень они втроем идут на железнодорожную станцию Гринстоуна встречать нью-кройдонский поезд. Элизабет волнуется, ходит по перрону, то и дело поглядывая на часы под козырьком вокзальной крыши. Брендон и Ева сидят на перилах ограждения платформы и смотрят на рельсы.