Анна Семироль – Игрушки дома Баллантайн (СИ) (страница 30)
Раттлер садится в машину, заводит мотор. Отъехав от штаба, он улыбается и спрашивает, глядя в зеркало заднего вида:
— Ты как там?
Заднее сиденье чуть приподнимается, и из ящика под ним выглядывает Долорес. Протягивает руку и слегка касается механическими пальцами отцовского локтя.
— Сиди тихонько, малышка, — просит генерал. — Пока придется потерпеть, а ночью я вывезу тебя из города к матери. Спрячься. Нельзя, чтобы тебя обнаружили.
Автомобиль главнокомандующего останавливается у полицейского участка. Раттлер входит, приветствует офицеров.
— Мне доложили о том, что к вам доставили куклу дома Баллантайн, — говорит он начальнику участка. — Проводите меня к нему.
— Беспокойный клиент, — морщится начальник участка, бряцая связкой ключей. — Как очухался, все мечется, руками машет. Спрашивает про девушку. Солдаты сказали, с ним девчонка какая-то была.
— И что вы ему ответили?
— Ничего, сэр. Мы эту девчонку в глаза не видели.
— Как узнаете, что с ней, — обязательно скажите ему. И поаккуратнее с парнем. Ценный свидетель.
— Слушаюсь, господин верховный главнокомандующий!
Увидев генерала Раттлера, Брендон сам бросается навстречу. В грязном оборванном мальчишке сэр Уильям с трудом узнает холеного аристократа, любимца сенатора Баллантайна.
— Здравствуй, лучший программист империи, — печально качает головой генерал.
«Здравствуйте, господин верховный главнокомандующий», — отвечает Брендон на амслене и улыбается.
— Плохие дела, парень, — говорит Раттлер и умолкает. Он не знает, что и как ему сказать.
«Транслятор, сэр. Вы отключили его?»
— Мы его нашли. Байрон арестован. Идет под трибунал. Ты, получается, тоже. Я сделаю все, чтобы ты прошел как свидетель, а не как обвиняемый.
«Сэр, я отвечу за то, в чем виновен», — поникает Брендон.
— Да ни в чем ты не виновен, дурак! Тобой просто воспользовались, как и другими перерожденными. Брендон, послушай. Всех кукол Нью-Кройдона уничтожат. Я постараюсь выбить для тебя хотя бы временное помилование. Но взамен мне нужна будет твоя помощь. Показания в суде.
«Мне ничего не нужно, сэр. Только скажите, жива ли моя Элизабет?»
— Это девушка, с которой тебя нашли?
«Да».
— Как получилось, что она выжила рядом с тобой, когда заработал транслятор?
Брендон отступает на шаг, смотрит генералу в глаза.
«Причины две, сэр. Первое — я люблю ее. И второе — я не могу убить никого из рода Баллантайн».
— Постой… Она — Баллантайн?!
«Да».
— Как такое возможно?
«Она дочь Байрона. Незаконнорожденная. Сэр Уильям, она жива?»
— Единственное, что я знаю, это то, что она в госпитале при монастыре Святой Инесс. Я обещаю: ее навестят мои люди и обязательно сообщат тебе о ней. Ну и дела, парень…
«Господин главнокомандующий, я вас умоляю: сберегите ее. Она — самое дорогое, что есть у меня. Она ни в чем не виновата!»
Брендон выглядит таким отчаявшимся, что генерал не выдерживает:
— Я обязан тебе, Брендон. За то либертанго, что ты подарил моей Долорес. Я найду твою Элизабет. И о тебе не забуду. А теперь я должен идти. Крепись, парень.
На бледном, покрытом копотью лице расцветает счастливая улыбка.
«Благодарю, господин генерал!»
В этой маленькой квартире на окраине города Раттлер не был лет пять, не меньше. Закрутила жизнь, дела, война на материке. Подполковник Коппер как в воду глядел, говоря при расставании: «Это надолго, Уилл. Но помни: я тебе всегда рад. Если раз в десять лет заглянешь к старой консерве — осчастливишь».
Скрипучая лестница завалена хламом. Сломанные детские игрушки, винные бутыли, корзины с тряпьем. Генерал идет, и ему кажется, что каждый шаг переносит его на несколько лет назад. И что не было никакого взрыва цепеллина «Кинг Эдвард», и сейчас Коппер в мятой форме вывалится ему навстречу, веселый и пьяный, и они пойдут кутить, как умеют только военные летчики и прыгающие через звание отчаянные сорвиголовы…
Раттлер стучит в обшарпанную дверь, выжидает несколько секунд. Тишина. Генерал толкает дверь плечом, входит в квартиру.
— Коппер?..
Доски пола пружинят под сапогами. Танцуют пылинки в рассеянном солнечном свете. Тикают настенные часы. Подполковник Коппер, перерожденный, сидит под окном, прикованный наручниками к батарее. Генерал присаживается рядом на корточки, трясет его за плечо. Коппер не реагирует.
— Ну уж нет, — бормочет Раттлер. — Я тебя разбужу.
Он открывает тумбочку рядом с кроватью, шарит там, обыскивает ящики письменного стола, стеллаж, заваленный пухлыми тетрадями с записями и расчетами, шкаф в коридоре. Искомое — коробка с топливными брикетами — обнаруживается под столом в кухне. Генерал возвращается в комнату, расстегивает грязную рубаху на груди Коппера.
— Жену тебе надо хорошую, совсем распустился, — ворчит Раттлер.
Он чиркает спичкой, поджигает край брикета и вкладывает его в топку перерожденного. Берет валяющийся на полу ключ, отмыкает наручники. Выжидает минуту, пристально наблюдая за лицом Коппера, набирает в грудь воздуха и оглушительно басит:
— Подполковник Коппер! Смир-р-рно!
Перерожденный вздрагивает, открывает глаза, пытается вскочить. Раттлер хохочет, помогает ему подняться. Коппер беззвучно смеется, хлопает генерала по плечу.
— Я ж знал, что ты выживешь, хитрый лис, — радостно улыбается сэр Уильям.
«Когда ты вроде как не пьешь уже двадцать лет и тебе среди ночи является алкофея, первое, что приходит в голову, — пристегнуть себя покрепче, чтобы не наделать глупостей», — жестикулирует подполковник.
— Эта фея посетила всех перерожденных Нью-Кройдона. Коппер, послушай… Тебе необходимо ехать со мной.
Улыбка исчезает с лица Коппера.
«Собратья и сосестры что-то натворили?»
— Устроили резню. Тысячи жертв. Приказ императора — тотальное уничтожение перерожденных. Потому я и приехал за тобой. Ты мне нужен, Коппер.
«Стоп. Если приехал убить — зачем кормил? — хмурится Коппер, оглаживая аккуратную русую бородку. — Если нет — это неподчинение приказу императора, Крысобой».
— Давай о последствиях потом, а? Дочь я им не отдам. Тебя тоже. Какой смысл уничтожать оружие, когда убивает человек? Собирайся. И рубаху надень почище, — морщится Раттлер. — Элеонор станет дурно от одного твоего запаха.
Коппер беззвучно смеется, в темно-карих глазах пляшут веселые искры.
«Леди Раттлер за столько лет не привыкла к славному запаху портянок?»
— Коппер! Да собирайся уже!
В штаб генерал возвращается к обеду. Его встречает хмурый Стивенс.
— Господин верховный главнокомандующий, ваш приказ выполнен. Лично навестил Элизабет Баллантайн в госпитале Святой Инесс. Разрешите далее не по форме?
— Разрешаю.
— Девка сотрудничать отказывается. Еле дышит, а наглости и высокомерия — что у титулованной особы. Дрянь редкостная, пристрелил бы с радостью, подвернись случай!
Раттлер с трудом удерживается от ехидной улыбки.
— Чем же юная леди так уязвила вас, полковник?
— Знанием табуированной латыни, — бурчит Стивенс. — В участке тоже был. Снова почувствовал себя идиотом.
— Учитесь общаться с гражданскими, полковник. Не все подчиняются командному тону. Некоторым нужно простое человеческое отношение. Я сам говорил с Брендоном и более чем уверен: парень даст показания против Баллантайна. Только давить не надо. Что вас так перекосило, Стивенс? Пытались запугать ребятишек?