Анна Щучкина – Сожженные земли. Право на дом (страница 3)

– Нет. Я не верю вам, Наставник, и не верю ублюдку Костералю. – Глаза древнего создания по очереди прокрутились, заставив меня дернуться и вспомнить, с кем говорю. Но я твердо продолжил: – Мне придется доложить королю Арридтского моря об открытом портале и вероломстве императора. Да морской народ уже и так за эти три дня обнаружил мертвых драконов и затонувший корабль… – Я горестно посмотрел на ясное небо, на тепло улыбающееся солнце. – Соглашению конец. Как и дружбе с сухопутными. Вот чего добился бастард.

– Воды моря волновались три дня, братец, – шепнула мне Астер. Ее глаза сверкнули ядовитой синевой.

– Они пели о мертвых людях и предательстве! – подпела Хаси. В ее голосе скользнули злые нотки.

– О том меренайте, что упустил предателя, убившего нашу любимую сестру! – прошипела Астер, воздев трезубец.

Ее шипение подхватила Хаси. Их спинные гребни поднялись в возбуждении. От меренайтов исходили волны угрозы и гнева. Я сохранял невозмутимость.

Сразу, как я спрыгнул в море и опустился на глубину, недоступную сухопутным, меня взяли под стражу и повели во дворец отца.

Мы проплыли мимо подводного города, возле которого неусыпно бдили два дракона. Внутри полусферы тускло мерцали огни. Мы проплыли сквозь коралловые поля, взметнув косяк ярко-синих рыб. Плыли и плыли, пока не достигли нефритового дворца, величественно укоренившегося на дне морском, словно огромный краб над сокровищами.

Двое воинов, стоящих на охране возле главных дверей, окинули меня угрожающими взглядами, но расцепили скрещенные копья и опустили гребни.

Командующий армией отца, Донг, мой старший брат, встретил меня грубоватой шуткой. В его залитых тьмой глазах плясали тревожные зеленые искры. Наши отношения можно было назвать дружескими – если такое вообще встречается среди хищных меренайтов. Мы оба не любили церемонии, оба старались обойти остальных мальков.

И наши человеческие матери дружили, пока их не пожрал отец.

Час. Тоскливый, медленный час меня обстоятельно допрашивали, выуживая подробности. Я устало отшучивался, но на каждую мою фразу сыпались сотни злословий от братьев и сестер.

Их радовала моя неудача.

А вот главный зал встретил меня криками и визгами.

– Разорвать!

– Опрокинуть море на их рыбацкие деревни!

– Разорить города!

– Смерть, смерть, смерть!

Веллинг III сидел на нефритовом троне, подперев щупальцем голову, и ждал. Взгляд короля был мрачен, а корона недобро блестела в свете зеленых огней – то сияли морские камни в пиках и трезубцах воинов, в стенах и ложах-ракушках придворных. В руке его величества виднелась прядь розовых волос.

Я завис перед королем, медленно покачивая мощным хвостом. Жабры мерно пропускали воду. Человеческая часть меня забилась в дальний уголок, подавленная хищной натурой. Вот и настало время показывать клыки и поднимать костяные гребни.

Время рассказывать истории.

Я воззвал к Владыке вод и начал говорить:

– Ваше величество, дозвольте мне объяснить все так, чтобы поняли даже тупоголовые икринки, только метнувшиеся из трески. – Братья и сестры зашипели, а отец одобрительно хохотнул. – Как вы помните, мы приглядывали за капитаном, чтобы он не натворил дел в нашей акватории. В нашем море. В нашем доме, да поразит всякого сухопутного Владыка вод! – Придворные одобрительно заревели. Так и должно быть… плывите, рыбки, плывите на крючок. – И вы знаете, как он живуч. Ставлю все свои чешуйки на то, что он сейчас зализывает раны в какой-нибудь укромной пещере, окруженный драконами, и готовит ответный удар по силам императора. В конце концов, в подводном городе лишь часть Сопротивления. Малая! Мы работали… – Я помедлил, прежде чем продолжить. Расклад сил после предательства Костераля явно изменился. Вот только король пока об этом не знает. – Мы работали с разными городами, начиная от Шаффола и заканчивая Гер’оц’тиром. На западных землях уже чистят сталь для капитана Рейна. Таррвания готова к войне. Император оскорбил нас. Он решил, что мы глупые рыбешки, хватающие воздух на песке. Он плюнул в тех, кто милостиво пропускает его суда и сдерживает ярость темного моря. – Я обвел глазами придворных. Они смотрели злобно, готовые мстить прямо сейчас. Впрочем, им неважно было, куда направить эту ненависть. Хищная натура меренайтов требовала рвать, грызть, душить, топить. Убивать. Император станет отличной целью. Только так я смогу спасти подводный город от гнева Веллинга III. – Капитан отомстит за принцессу Дженнифер, свергнет императора и займет трон. Он отомстит за честь нашего народа!

– Честь! Честь! Честь! – завопили меренайты, поддерживая меня. Их рты оскалились клыками, гребни встопорщились в возбуждении. Мощные хвосты подняли муть со дна, и на мгновение лицо короля оказалось скрыто.

Когда завеса опустилась, я постарался не выдать своего волнения.

Король не просто задумался – он помрачнел. Словно чернильный кальмар окатил его в испуге. Отец щелкнул щупальцем, призывая всех к спокойствию. «Рыбешки» безропотно повиновались. Даже мои строптивые братья и сестры.

– Блиссингер. – Голос короля звучал низко и почти зло. – Ты принес скорбную весть. Кровь смоет только кровь. Так возьми воинов и принеси мне весть радостную. Приказываю послать волну смерти на ближайшую деревню на континентальной Таррвании!

Мои отвратительнейшие братья и сестры возбужденно завопили, сотрясая воду щупальцами, хвостами, кулаками. Я уставился на отца в деланом изумлении, скрывая горечь. Простите, принц Рейн, я лишь хочу спасти Руфину и тех, кто бежал от гнева императора…

Деревню смоет огромной, выше нескольких змееросов, волной, которую породит общее усилие меренайтов, а жителей пожрут морские твари. И добьют воины, вознося хвалу Владыке вод. Прежний король не позволял себе таких опрометчивых поступков – принц Рейн оберегал Таррванию даже в минуты горького забытья, помня о своем долге.

Но теперь капитан ослаб, а император не успеет призвать других дитто. И я прекрасно это сознавал.

– Но не они убили Джен!

– Моя дочь мертва, – отрезал король. – А значит, умрут и они.

Он стукнул трезубцем по полу три раза. Громкие, тяжелые три раза. И рев тысячеглазого змеероса отозвался ему в ответ.

Жабры за ушами обожгло.

Король жестоко улыбнулся.

– Бери воинов, Блиссингер.

Я поклонился, прикусив губу и пробормотав что-то про честь, а мои братья и сестры восторженно завизжали.

– Вам… надо убираться… из города. Я еле… сдержал гнев короля. Но скоро… он разгадает… мой маленький фокус… и вспомнит о вас.

Я тяжело дышал, ввалившись в комнату Руфины. Она, понурая, сидела на строго заправленной кровати. Когда фарффл подняла голову, слезы блеснули в ее больших глазах.

– Император слишком легко находит ключи к жадным сердцам… – прошептала она. – Как мог Костераль… А Бриан! – Руфина всхлипнула, закрывая ладонями лицо.

– Послушай меня! – Я подбежал к ней и схватил за плечи, а потом бережно взял ее руки в свои. – Магия Рейна еще действует, значит, он жив. Ты и сама это чувствуешь! Чувствуешь же?!

Фарффл посмотрела на меня, и внезапно ее зрачки расширились. Она прошептала:

– Да… – Затем ее голос отвердел. – И что сделает король?

Я медленно и четко ответил:

– Нападет на деревню в Таррвании. Я поведу его войско, как провинившийся. Все, кого мы встретим на пути, погибнут. И предупредить об этом некому.

– Ясно, – так же жестко ответила Руфина. А затем моргнула два раза. И тихо спросила: – Блисс, как нам сбежать?

– Ты сможешь управлять драконами? Убедить их?

– Да.

Я улыбнулся. Хоть маленькая удача.

– Мой брат доставит вас в безопасное место в водных пузырях. А драконы будут охранять во время пути. Отличная история выйдет, правда?

Руфина потерла рога, а затем решительно встала.

– Я подниму всех в городе. Но ты… тебе придется…

– Не думай об этом, – прервал я ее. – Законы морского народа суровы. И жестоки. А теперь вперед! Беги в город! Я смогу ненадолго отвлечь отца.

Фарффл бросила на меня последний взгляд и сорвалась с места, подхватив сумку.

Я же размял пальцы, хрустнув ими пару раз.

Кровь смоется кровью – иначе никак.

Глава 2

Винсент

Моя мать умерла тихо, как затухает свеча. Я держу лоскут ткани с цветком, вышитым мамиными руками. Ее никто не похоронил – тело съел дракон. Тот единственный из девяноста трех, что успел наброситься на падаль. И еще сорок один фарффл бродит поблизости, скуля от голода, прячась в трещинах пещеры. Я смотрела, как дракон поглотил останки моей мамы, слышала, как тишина наполнилась хрустом костей. Драконы ненасытны. Как и я. Теперь мне стало ясно, что тьма тоже испытывает голод.

Тан показал язык. Аджит неодобрительно кашлянул. Я еле заметно поднял бровь, и парни вытянулись по струнке.

Точнее, их отражения.

В детстве я несколько раз успел подсчитать все зеркала в этом зале, стоя на скучных собраниях Сената: ровно двадцать, больших и маленьких, овальных и квадратных, заключенных в замысловатые рамы с изумрудами. Архитектор постарался на славу. Любой, зашедший в зал, не смог бы сдержать вздох восхищения. В Таррвании говорят: «Если хочешь доказать, что ты богат, не доставая кошелек, скажи, сколько зеркал в твоем доме». Их изготавливали из особого мягкого металла, редкого и капризного, так что не всякий мог позволить себе этот предмет истинной роскоши, для утреннего омовения обходясь грубыми медными зеркалами или вовсе отражением в воде.