Анна Щучкина – Сожженные земли. Павший (страница 6)
– Боишься? – спросил я.
– Нет. – И все же ее голос дрогнул. – Ты забыл? Это уже не первый…
Она не договорила – мои губы коснулись ее шеи. Асира запрокинула голову, подставляя горло: для ее народа этот жест значил больше любых клятв. Волк внутри меня желал впиться в нежную кожу, но я лишь провел языком по пульсирующей вене.
Пальцы Асиры дрожали, пока она пыталась расстегнуть мой плащ.
– Давай я.
У меня это вышло ловчее. Рубашка из тонкого льна не скрывала мои шрамы. Пальцы Асиры задержались на самом заметном – длинном, пересекающем грудь.
– Это я?
– Вот и нет, – с улыбкой ответил я. – Некромант. Три года назад.
Асира задумчиво кивнула.
– Война ранит всех. Скоро нам нужно будет…
– Не сегодня. – Я взял ее лицо в ладони. – Сегодня только мы.
Я снова поцеловал ее – на этот раз еще смелее, еще настойчивее. Она ответила с не меньшей страстью, обхватив меня руками за шею. С каждым прикосновением напряжение в ее теле таяло, как снег под весенним солнцем.
Пальцы сами нашли застежки ее платья – аккуратные пуговицы, бежавшие от шеи до пояса. Я расстегивал их одну за другой, ощущая, как ткань поддается и открывает доступ к желанному теплу. На последней пуговице платье соскользнуло с плеч Асиры и легло у наших ног мягким водопадом.
Под ним она была почти нагой – на ней оставалась лишь тонкая льняная рубашка. Лунный свет, просачивающийся сквозь окно, мягко вычерчивал контуры тела: изгибы спины, линию бедер, силуэт груди. Асира не попыталась прикрыться. Она просто стояла передо мной – гордая, живая, настоящая.
– Ты прекрасна, – прошептал я.
Она чуть покраснела, но не опустила глаз.
– А ты слишком много говоришь… муж мой.
Тепло разлилось где-то внутри. Я рассмеялся.
– Это замечание воительницы или жены?
– И той, и другой, – ответила она, подходя ближе. Ее руки легли мне на грудь. – Докажи, что твои дела так же хороши, как слова.
Я чувствовал жар ее ладоней даже через рубашку. Асира потянулась к вороту, и я дал ей возможность развязать шнуровку самой. Пусть немного владеет моментом.
– Ты не торопишься, – заметила Асира с легким оттенком вызова в голосе.
– Наслаждаюсь каждым мгновением. Тем более таким редким.
Кончики моих пальцев прошлись по ее скулам, и на миг она закрыла глаза. А когда открыла, в них горело пламя, которое невозможно спутать ни с чем другим.
– Стражи славятся выносливостью, – прошептала она, стягивая с меня рубашку. – Посмотрим, правда ли это.
Холод воздуха сменился теплом ее тела, когда она прижалась ко мне. Кожа к коже – шелк и сталь, мягкость и сила, переплетенные в одно.
Руки скользили по ее спине, запоминая каждый изгиб, каждый шрам, каждую мышцу. Асира была создана для войны. Но сейчас между нами царил мир.
– Ты слишком много думаешь, – прошептала она мне в шею, обжигая кожу дыханием. – В прошлый раз мы сразу перешли к делу.
– А ты слишком нетерпелива, – ответил я, запуская пальцы в ее волосы и чуть оттягивая назад, чтобы видеть лицо.
Ее глаза сверкали – вызов, желание, отражение моего собственного состояния. Без слов я подхватил ее на руки, и она обвила ногами мою талию. Поцелуй стал встречей двух огней – неистовый, жаждущий, без границ.
На кровать мы опустились вместе, будто два потока, слившихся в один. Простыни были прохладными, но это длилось недолго. Ночь растеклась вокруг нас, растворив время и пространство. Осталось только настоящее – дыхание, прикосновения, глухие стоны.
– Асира, жена моя, – прошептал я, и от моего голоса все ее тело содрогнулось.
Поцелуй в уголок рта. Ее руки слабо уперлись в мои плечи, но вовсе не в знак сопротивления. Закрыв глаза, она сдалась. Мы столько лет были противниками на поле боя, исполняя чужие приказы ради империи. Но теперь – мы просто были. Она стала домом, смыслом, жизнью. Кто бы мог подумать, что однажды я буду держать ее так, а она назовет меня своим мужем?
Я целовал ее щеки, мочку уха. Наше дыхание стало частым, прерывистым. Когда мой язык коснулся шеи Асиры, она выгнулась навстречу. Затем потянула меня к себе, будто пытаясь слиться со мной плотнее, но я рассмеялся. Этот смех заставил ее задрожать.
Теперь она действительно принадлежала мне. Не только телом, но и душой.
Я лег на нее, чувствуя каждую линию ее тела под собой. Рука скользнула ниже, лаская до тех пор, пока Асира не задрожала целиком. Только тогда я вошел в нее. Она закричала – не от боли, а от долгожданного наслаждения – и обхватила меня ногами.
Мы двигались вместе, как две волны одного прибоя. С каждым толчком время теряло значение. Вдруг ее тело напряглось, забилось в судороге наслаждения. Тогда я тоже отдался моменту, вжавшись в нее так сильно, что, наверное, ей стало трудно дышать. Но она не жаловалась. Лишь крепче обняла.
Ночь окутала нас, бесконечная и безымянная. Не осталось ни прошлого, ни будущего – только настоящее, только мы. Только дыхание, тепло, переплетенные тела и глухие вздохи, которые были ближе к правде, чем любые слова.
Глава 5. Александр
Боги взирают на нас. А затем отвращают лик.
Утро серым туманом вползло в мой кабинет. Я сидел за массивным дубовым столом, разбирая донесения, что прибывали каждый час, – капли яда, отравляющие и без того неспокойный разум. Пергаменты злорадно шуршали под моими пальцами, шептали, что империя стоит на краю пропасти.
Глаза уже щипало от недосыпа, но я продолжал вчитываться в строки, выведенные разными почерками – от аккуратного писарского до торопливого, почти неразборчивого наброска, сделанного разведчиком в полевых условиях. Каждое слово имело значение, каждая фраза могла содержать ключ к разгадке планов Астраэля.
Я отложил донесение и потер переносицу. Астраэль суетился, и это не предвещало ничего хорошего. Тысячи лет мы играли в кошки-мышки, последние годы я пытался предугадать каждый его шаг, выстраивая оборону для тех, кто не мог защитить себя сам.
И вот теперь эта активность у границ, эти систематические поджоги… Все указывало на то, что Астраэль наконец наступал в открытую.
– Проклятье, – прошептал я, разворачивая карту на столе.
Цветные отметки, сделанные моей рукой, складывались в пугающую картину. Дитто зеленого дракона, всадники элитного войска императора, двигались по спирали, сужающейся к центру – к сердцу Сожженных земель, затерянному среди непроходимых болот и выжженных пустошей.
Мои пальцы невольно коснулись старого шрама на щеке – подарка от того, кто когда-то привел меня в этот кабинет. Но шрама там не оказалось: преимущество перерождения – обновленное тело. Отметин почти не прибавилось, хотя я провел три года с мечом в руках. А теперь сижу в этой крепости, собирая крохи информации, чтобы предотвратить очередное злодеяние Астраэля. Когда-то он выставил меня чудовищем перед сестрой, а теперь я действительно им стал.
Стук в дверь прервал мои размышления. Трижды, быстро – код, означавший срочность.
– Войдите, – прохрипел я; голос не слушался после нескольких часов молчания.
Дверь отворилась, и на пороге появились двое помощников алхимика. Оба молодые, с бледными лицами людей, проводящих дни в подвальных лабораториях. Один высокий, с нервными движениями, другой – приземистый, с умными глазами за круглыми стеклами окуляров.
– Старшина, – начал высокий, заметно волнуясь. – Мастер Мастин просил передать, что… что вы должны немедленно спуститься в лабораторию.
– Оно готово, – добавил второй, и его глаза за стеклами лихорадочно блеснули. – Оружие почти готово. Мастин сказал, что для финального испытания нужно ваше присутствие.
Я почувствовал, как сжимается сердце. Тридцать лет. Даже больше тридцати лет Мастин работал над созданием оружия, способного противостоять магии купола императора у дворца Алого заката. Столько экспериментов, неудач, разочарований – и вот теперь…
– Он уверен? – спросил я, поднимаясь из-за стола. – Последний раз, когда мы проводили испытания…
– Все иначе, – прервал меня приземистый помощник. – Мастин сказал, что нашел решение. Он добавил эссенцию морозного камня и кровь редкого существа, аморту. Оружие не просто разрушает купол – оно разрушает магию.
Я замер, осмысливая услышанное. Если Мастин не преувеличивает, если его изобретение действительно работает… мы получим шанс. Первый за тысячу лет реальный шанс противостоять императору.
– Передайте Мастину, что я буду через час, – сказал я, складывая карты. – Мне нужно закончить с донесениями и…
Договорить я не успел. Дверь кабинета распахнулась без стука, и на пороге появился человек, которого я сразу узнал, несмотря на грязь и копоть, покрывавшие его лицо. Ирван, один из моих лучших разведчиков, месяц назад отправленный наблюдать за перемещениями императорских войск.
– Старшина! – выдохнул он, и в его голосе звучал такой неприкрытый ужас, что все в комнате замерли. – Император… он… он сжигает все!
Я жестом приказал помощникам Мастина выйти. Они переглянулись, но подчинились без возражений. Когда дверь за ними закрылась, я подошел к Ирвану.
– Докладывай, – приказал я, хотя уже догадывался, что услышу.