Анна Щучкина – Павший (страница 2)

Погребальная процессия двигалась медленно, словно не желая прощаться с Костералем навсегда. Я ощущала их горе, но не разделяла его. Все мои чувства отравило одно предательство.

Я вспоминала дни в Бастарии, когда мы с братом смеялись над глупыми шутками и строили планы на будущее. Теперь нет ни Бастарии, ни Иниго, ни будущего. Александр отнял у меня все.

Он поднял голову и встретился со мной взглядом. В его глазах я увидела не только слезы: он знал, что должен ответить за свои поступки.

И я поняла, что больше не могу, не хочу, не имею права ждать. Этот взгляд стал сигналом. Я здесь. Я выжила. И я не отступлю.

Александр не мог не знать, что сейчас, как только закончится прощальная церемония и огненные драконы улетят, он останется один. Я сжала кулаки. Если бы не Бастария, может быть, я бы теперь подошла и обняла его как друга? Но он сделал выбор. Решил следовать своим путем, к своей цели.

Когда все ушли, Александр остался на коленях у могилы Костераля. Я дала знак своим людям и сделала первый шаг.

– Александр!

Он не испугался. Не вздрогнул. Только медленно повернул голову.

– Я немного занят, Кристен. Хороню своего друга.

Слово «друг» ранило меня. Где та дружба, что связывала их с Иниго?

Я сжала в руках меч брата. Не просто клинок – символ моей потери.

– Вставай, – сказала я. – Или я положу тебя рядом с ним.

Александр усмехнулся.

– Похоже, ты намерена убить меня в любом случае. Но прежде хочешь высказаться. Иначе уже нанесла бы удар. – Он смиренно, почти беспечно прикрыл глаза. – Что ж, я слушаю.

Я до боли сжала челюсти и процедила:

– Что ж, слушай. – Острие клинка уперлось Александру в плечо. – Я потеряла обоих братьев. Сперва Шо, потом Иниго. А ты лишил меня последнего утешения, единственной цели. Убил всех тех, кого я любила как родных. Разрушил мою карьеру, растоптал мою честь. Уничтожив Бастарию, ты уничтожил меня – и создал врага, которому нечего терять. Во всем, что с тобой случилось, виноват только ты сам.

Александр слушал, не перебивая. Его лицо оставалось бесстрастным, но взгляд изменился – осознание пронизала боль.

– Как и ты, я многое потерял, Кристен, – ответил Александр. – И не собирался делать тебя своим врагом, потому что ты тоже жертва. Твоя семья обидела тебя. Твоя родня. Твои любимые стражи. Они не так уж безгрешны. Впрочем, ты не глупа и наверняка догадываешься… Я вынужден подтвердить твои догадки.

Мое сердце на мгновение замерло.

– О чем ты, чтоб тебя?

– О твоих братьях, Шо и Иниго. И о твоих родителях. – Александр встал и взглянул мне прямо в лицо. – Тот пожар не был случайностью. Шо не просто погиб. Его убили, чтобы лишить Иниго самой веской причины оставаться на Земле. Чтобы он согласился стать стражем. Твои родители решили, что ради славы семьи, ради старшего сына они готовы пожертвовать младшим.

– Нет… – едва слышно выдохнула я. – Что… Не может быть…

– Это не все, – перебил Александр. – Они отдали этот приказ Отто. И он его выполнил. Твоего младшего брата убил тот самый Отто, за которого ты так хочешь отомстить.

Я не могла произнести ни слова. Столько лет… Да, я догадывалась, что с гибелью Шо все не так-то просто, но… Я не знала. Даже не представляла, что моя семья способна на такое. Что все это время я охотилась не на тех, кто действительно заслуживал наказания.

Александр продолжал. Он напомнил о том, что не тронул Киру, даже зная о ее причастности к убийству Бо и Иниго. Он верил: предательницу найдут и накажут по справедливости. Так и вышло – мы с Эженом наблюдали за казнью Киры с наслаждением… но даже не попытались понять, кто стоит за ее деяниями.

Впрочем, это уже перестало быть тайной. Всем управлял император. Астраэль Фуркаго.

– А теперь скажи мне, – спокойно добавил Александр, – кто здесь настоящий палач?

Мое горло сдавили слезы, и я сорвалась на крик:

– Ты не имеешь права так говорить! Не имеешь права выбирать, кто достоин смерти, а кто – нет! Ты убил их всех! Ты убил моих товарищей, моих друзей! Мой брат погиб вместо тебя!

– А ты когда-нибудь задумывалась, почему Иниго пошел на это? – спросил Александр, не поведя бровью. – Потому что он видел во мне человека. А все вы… вы лишь выполняли приказы. Вы использовали меня. Я сохранил тебе жизнь в надежде, что ты все поймешь и встанешь на мою сторону. Но ты побежала к императору. К тому, кто виноват в смерти твоего брата. К тому, кто уничтожает храмы, богов, существ. К тому, кто хочет сделать зеленого дракона единственным божеством. Ты действительно считаешь, что имеешь право судить меня?

Меч в моей руке потяжелел.

– Я пришла не для того, чтобы судить. Я пришла за возмездием.

– Тогда ты получила больше, чем ожидала. Ты знаешь правду. Теперь она будет жить внутри тебя. Так же, как живет внутри меня. – Александр помолчал, а затем повернулся к стражам и произнес: – Взять ее.

Глава 2. Аниса

Война поет известную мелодию —

и каждый внемлет собственной строфе.

Письмо жгло пальцы. Я сминала пергамент в кулаке до хруста, до боли в костяшках, а затем вновь судорожно разглаживала. Наконец резким движением сунула письмо в тайник прикроватного шкафчика, словно ядовитую змею. Подальше от глаз, подальше от сердца, которое и так разрывалось на части.

Уже неделя… Или две? Время после погребения Костераля текло вязкой мутной рекой. Я теряла счет дням, лишь безотчетно царапала черточки на клочке пергамента, который раздобыла для меня моя Бета – молчаливая тень, назначенная служанкой. Она приходила, бесшумно скользила по комнате, наводя порядок, которого я не замечала. А я… я старалась исчезнуть. Раствориться в четырех стенах, стать невидимой. Особенно – для него. Для мужа.

Крепость гудела, как растревоженный улей. Отрывистые команды, лязг металла, скрип телег с провизией и оружием. Защитные руны активировались одна за другой, и от их свечения на каменных стенах плясали тревожные тени. Осада. Скоро они придут. Вся крепость знала это. Все готовились.

Все, кроме меня. Я была бесполезна, раздавлена собственным страхом. Даже воздух вокруг казался слишком тяжелым, слишком плотным – мои легкие отказывались его принимать. Каждый новый вдох превращался в сражение.

Это слово – «муж» – пронзало меня ледяным осколком. Как? Как можно было так истово любить, так тянуться к нему каждой частицей души, так исступленно мечтать о нем – и теперь… теперь отшатываться от одной мысли о его близости? Я ведь ждала этого, грезила о нашем соединении, хотела… Но не могу. Невидимая стена встала между нами. Словно я смотрю на него сквозь кровавую пелену – и вижу совершенно другого мужчину. Чудовище.

Дрожь пробежала по телу, усиливаясь с каждым мгновением, пока не превратилась в неконтролируемую судорогу. Сердце забилось в груди бешеной птицей, раздирая ребра, а ледяной пот выступил на коже, несмотря на тепло от камина. Я сползла по стене, сжимаясь в комок. Очередной приступ. Третий за день. Они приходили волнами, накрывали с головой, забирая последние силы.

Война не только поджидала снаружи. Моя собственная душа находилась в осаде, и я не знала, как долго еще продержатся хрупкие стены рассудка.

– Госпожа, позвольте. – Тихий голос Беты вывел меня из оцепенения. Я не заметила, как она вошла. В руках Бета держала дымящуюся чашу. – Магистр Кайрен прислал отвар. Он поможет.

Горький запах трав ударил в нос. Отвар обжег горло, но почти сразу в груди разлилось тепло.

– Это уже пятый настой за два дня, – пробормотала я, возвращая пустую чашу. – Он не помогает. Ничего не помогает.

– Магистр сказал, что травы могут лишь смягчить муки, но не исцелить душевную рану, – осторожно ответила Бета. – Для исцеления нужно нечто большее…

Она не договорила, но я догадалась. Нечто большее. Прощение. Понимание. Любовь. Все то, чего у меня уже не осталось.

Ночи стали пыткой. Я проваливалась в беспокойный сон, лишь чтобы тут же вынырнуть из него в холодном поту, с криком, застрявшим в горле. Образы преследовали меня: его руки – в крови. Его глаза – пустые, безжалостные. Он – один из клинков моего брата, одно из орудий этой войны, карающий меч, обращенный против тех, кто посмел встать на пути к престолу. Он превратился в такого же убийцу, как те, кого я ненавидела. Жаждущий власти, ступающий по трупам. Один из главных претендентов… Я не узнавала его в этом кровожадном честолюбце. Он был потерян для меня.

Снаружи донесся грохот – тяжелые щиты устанавливали на внешних стенах. Ворота скоро запечатают. Мы окажемся в ловушке, как звери в клетке, и на нас будут охотиться. Мысль об этом вызвала новую волну удушающего страха. Дыши. Дыши.

Лекарь говорил, что мой разум пытается защититься, что ужас перед осадой смешивается с моими воспоминаниями, делая их еще более чудовищными. Возможно, он прав. Но какая разница? Страх реален. Боль реальна. И предательство… оно тоже реально.

А письмо… письмо, которое он передал мне тогда, – словно последняя, самая жестокая насмешка судьбы. Весточка от Джеймса. Мой друг, мой верный Джеймс, погибший ради моего возрождения. Погибший так нелепо, так глупо… Как он мог? Как мог не уследить, пропустить удар?! Он стал человеком, чтобы вернуть меня к жизни. А тот, кого я звала мужем, стал убийцей… Ради чего? Власть? Трон? Я тонула в этих вопросах и не находила ответа.