Анна Щучкина – Лишний (страница 30)
Потому что на самом деле все обстояло строго наоборот: у Александра только усиливалось желание все разгадать. Он очень чуток и проницателен: понимает, что все ходят вокруг да около, дают обтекаемые ответы. Мы с Иниго, конечно, охотно согласились ему помочь с разгадкой: было бы странно, если бы его верные «друзья» вдруг начали уходить от этой темы.
Но то, что сделал Иниго, уже выходило за грани простой помощи.
– Так, кадеты, а что там с его общением с лекарем? – строго спросил старшина. – Какие-то подозрительные слухи ходят…
– Он всего лишь пытается выяснить, что мы от него скрываем. Он же не дурак, – спокойно ответил Иниго.
– Азиат, хватит! – старшина гневно ударил кулаком по столу. – Не забывайся. Вы должны просто подчиняться. И он – тоже. Его поведение в последнее время стало слишком подозрительным.
– Он даже и мысли не может допустить о настоящем положении дел, ну что вы, разве сможет он узнать правду, если наши рты закрыты, а уши глухи? – ответил я, расплывшись в лучезарной улыбке.
– Вы должны проявить больше усердия! Упражнения, изматывающие тренировки, обучение в библиотеке – что угодно, чтобы у него даже времени не осталось на запрещенную деятельность! И где эта девчонка? Сколько раз твердил, чтобы она держала его в своей постели! – выкрикнул старшина, брызжа слюной на нас. Его подбородок дрожал от ярости.
– Первая старается, но он избегает ее. Наставники нагружают его заданиями, как вы и сами знаете. Сейчас подготовка к финальному испытанию отнимает много сил. Загрузка полная!
– И эти ваши сантименты. Не забывайте, кто он, а кто вы. Он просто цель, задание! И все. Никакой дружбы, никакого участия. Если мне еще раз доложат, что вы были особенно близки… заменю без раздумий, – уже спокойно ответил старшина и склонился над документами.
Я похолодел. Он точно знал о нашей вылазке еще до того, как мы сообщили ему. И о подпольной торговле.
– Да, мы сблизились. Но разве может быть иначе, если ты проводишь с человеком так много времени вместе? – ответил я.
А потом осекся в мыслях. Все знают, во‐первых, что он предал императора и свою сестру, а во‐вторых, что он любит только себя. Самовлюбленный и эгоистичный принц, готовый на все, лишь бы добиться своей цели. Наши книги говорят об этом. И я не должен сомневаться или давать слабину.
В ответ на мои слова старшина поднял голову и нетерпеливо махнул рукой на выход.
Уже за дверью я не мог не задать резонный вопрос:
– Зачем ты заступился за него? Это же ложь.
Иниго посмотрел на меня странным взглядом, и я мгновенно заткнулся. Ну какой же я дурак! Возле дверей… да там, где стражи-охранники…
Он просто пожал плечами и безразлично выдал:
– Я сказал то, что думаю.
С этими словами он развернулся и ушел – нам обоим следовало получить последние наставления перед финальным экзаменом на звание стража, до которого оставалось меньше двух месяцев.
Внезапно раздавшийся звук гонга заставил меня подойти к окну, ведущему во двор, – в это время не должно было быть одиночного удара.
Во дворе было три всадника.
Я с ужасом узнал форму – это был Особый отряд императрицы. Каратели – черные плащи, красные камзолы, отделанные золотом. Один из них спешился и что-то яростно заговорил подошедшему стражу. А потом к прибывшим быстрым шагом подошел капитан Вильям, как обычно, в личной свободной белой рубашке и темных форменных штанах. Они коротко переговорили, и затем капитану Вильяму вывели лошадь.
Всадники спешно покинули двор крепости.
Через три дня Бастария гудела от новостей: в деревне повесили вербовщика и четырех мятежников.
Глава 18
Александр
Я повалился на землю.
Меч, просвистевший прямо возле уха, заставил меня перекатиться и быстро вскочить на ноги.
Мы уже почти четверть гонга кружили друг перед другом. И после серии атак пришлось признать, что моих сил и умений недостаточно. Пыль тренировочного круга осела на потном лице моего противника. Черная форма скрывала пятна крови, он несколько раз смог добраться до меня – легкие царапины начали жечь. Мы оба были измотаны и тяжело дышали.
Ну что ж. Тогда придется рискнуть.
Черноволосый, крепко скроенный кадет решил так же и ринулся на меня с криком. Адреналин взревел в крови – я подпустил его максимально близко, а затем уставшее тело совершило ошибку – ногу схватило судорогой, и я с воплем осел на землю, не выпуская из рук меч. Мой противник с победным кличем занес надо мной клинок и… отшатнулся: ему в глаза попала грязь, которую я сгреб украдкой. Секундного замешательства хватило, чтобы выбить из его рук меч и сделать подсечку – он рухнул на землю.
Якобы уставшее тело и якобы судорога – он клюнул на мою приманку.
Острие меча прижалось к его горлу.
– Сдаешься?
Кадеты победно взревели. Присутствующие стражи и наставники одарили меня редкими хлопками. Старшина молчал, но поднял руку, что означало конец поединка.
Это были последний бой и последнее испытание из трех – через две недели я стану стражем.
Спустя три года тяжелого и, без сомнений, опасного обучения мастерству стражей.
Нас было тридцать два человека на первом году обучения. Восемь команд. А осталось двенадцать человек. Четыре брайси, четыре хайфо и четыре армиртора.
Я узнал, что только члены высокопоставленных семей Таррвании становились кандидатами в стражи. Эжен рассказал, как это происходит: одна семья и две ветви. Портал существовал уже не одну тысячу лет, орден стражей появился вместе с Порталом. И отслужившие в рядах стражей уходили на ту сторону. Или оставались в одной из трех крепостей без права завести семью и детей. Бастария была самой древней из них. Эти семьи были расселены по всей планете – таррванийцев нельзя было отличить от обычных людей. Но сами таррванийцы никогда не забывали про свою родину. Их всегда тянуло обратно, на ту сторону. И рожденных на Земле тоже.
Первый год нас муштровали, заставляли пройти базовую воинскую подготовку и выучиться действовать в команде. Наставники и старшие стражи были всегда безучастны. Устав вдалбливался денно и нощно, армирторы углублялись в историю, брайси отрабатывали приемы, хайфо торчали в проклятой Северной башне и изучали травничество и ядоварение. Ослушания никто не терпел. Для особо дерзких существовали тяжелые отработки.
На первом году обучения погибло пять кадетов.
На второй год прибавилось ориентирование на местности, тренировки увеличились по времени. Всем армирторам стали доступны запретные книги.
Всем, кроме меня. Меня словно огораживали от получения знания. И я был самым слабым кадетом-армиртором, чем выводил из себя командира Кристен, которая тряслась за каждый балл.
Самый слабый кадет – так считали мой наставник и приставленный младший страж-армиртор. Но на втором году я добрался до этих полок. Не без помощи Мастина, конечно. Единственные недоступные для меня книги были в личной библиотеке наставника – в его кабинете, под стеклом и на замке. А кабинет день и ночь охранялся старшими стражами. Их подкупить мне не удалось.
На втором году обучения погибло еще шесть кадетов.
На третьем году обучения мы повстречались с существами. Я помнил, как Костераль сжег их, когда мы только прибыли в Бастарию. Но на третьем году нас отправили сражаться против неразумных существ и учили общению с разумными расами. Кира пропадала на островах вместе с Элли: там у них были особые практики по травоварению, а Элли взяла над ней шефство, как над самой способной ученицей. Эжен все чаще уезжал в дальние поездки. Я же смиренно протирал тряпочкой книги в библиотеке и добывал нужные мне сведения.
На третьем году погибло еще семь кадетов: двое не выдержали встречи с существами, трое попытались сбежать и пропали в лесах, а еще двое не справились с практиками хайфо.
Про своих родителей я так ничего и не узнал.
«Твои родители здесь» – эти слова постоянно крутились в голове. Но никаких зацепок. Ни кто я, ни какому роду принадлежу. Ни-че-го.
Все родословные были мной изучены. Все. Но ни одного похожего на меня портрета, ни одного родственника или…
Однако и это также могла быть просто уловка.
С каждым прожитым здесь годом я все больше убеждался, что идея остаться была слишком необдуманной. С другой стороны, я не знал, как попасть на ту сторону. Ни в каких источниках не было указано, где находится Портал. И я подозревал, что именно эта информация спрятана в кабинете наставника.
Эжен с воплем подскочил ко мне и крепко обнял:
– Мы прошли! Прошли!
Я с трудом выбрался из его объятий. Осталось дождаться Иниго – он о чем-то разговаривал с сестрой возле старшины, – и мы получим свободу на целых три дня. Гулко стучащее сердце постепенно успокаивалось.
Свобода. Ее становилось все меньше.
Я бросил взгляд на стену – там опять маячил силуэт Дэниела. Но, как обычно, его видел только я.
Я подавил желание упасть прямо на кровать и пошел в душ смыть пот, грязь и кровь. Иниго спокойно снимал форму, а вот как раз Эжен со стоном повалился на кровать.
Выйдя из душа, я заметил Бо, стоящую рядом с комодом: она ставила на него поднос с графином и лимонами. На подносе еще лежала небольшая стопка бумаг. Улыбнувшись, Бо аккуратно написала что-то в блокнотике и протянула его мне: