Анна Щучкина – Лишний (страница 19)

– Утро будет сложным. Ложись.

Я положил вещи на комод и под внимательным взглядом Иниго лег в кровать.

Сон пришел быстро.

– Что мы будем делать с охранниками? – спросил я, складывая в рюкзак свои блокнот и ручку. Рюкзаки остались после спуска у нас.

– Вряд ли там будут охранники, – тихо ответил Эжен. – Никто из заключенных еще никогда не сбегал.

– Как это – «не сбегал»?

– Даже если они каким-то чудом сумеют выбраться из ямы, а я не знаю ни одного такого случая, – им далеко не уйти. Крепость охраняется со всех сторон, беглецов сразу найдут и жестоко накажут.

Я покачал головой. Пока что мне была непонятна эта дискриминация. Бо действительно никому не причинила вреда. Да, нарушила правило. И я чувствовал себя виноватым перед ней.

Но она никого не убивала, как стражи.

Мы вышли в коридор. Иниго, как более опытный боец, шел впереди, я посередине, и замыкал шествие постоянно оглядывающийся Эжен.

Как ни странно, нам никто не встретился на пути. Даже когда мы быстро спустились по лестнице на два этажа вниз и отправились прямиком в тюремные помещения.

Прошли по коридору мимо шести пустых камер, отделенных крепкими решетками, до массивной двери в конце. За ней оказалась узкая лестница. Мы спустились, и Иниго подал знак остановиться – дальше были небольшая площадка и поворот.

Иниго осторожно выглянул и затем скрылся за углом.

– Может, все-таки не пойдем? – нервно пробормотал Эжен. – Если нас поймают, то могут наказать или вообще выгнать. А мы ведь еще даже не давали клятву стражей!

– Этого ты боишься? – спросил я.

– Ты не понимаешь… Когда я был еще совсем маленьким, отец рассказывал мне о яме. Стражи держат там только существ. Их не кормят, и они начинают набрасываться друг на друга. Сходят с ума… После этих рассказов я не мог спать неделю. Отец называл их мерзкими созданиями, неугодными богодраконам, предателями империи.

Я взял дрожащего Эжена за плечи и спокойно сказал:

– Но разве Бо – предатель империи? Она беззащитное существо, которое по моей вине упекли в яму. Ты же видел ее. Как она может вообще кому-то навредить?

Единственное, чего я до сих пор не мог понять, так это почему она мне помогла на спуске. И почему продолжала «преследовать» меня.

Эжен ничего не ответил.

– Чисто. Идем, – прошептал Иниго, выглянув из-за поворота.

За поворотом оказалась маленькая комнатка, отделанная желтым кирпичом. На огромных крючьях, прибитых к стене, висели разные инструменты: плоскогубцы, щипцы, что-то похожее на наручники, но с длинными цепями, железная маска с несколькими замками. И еще, и еще. На отдельном крюке висела черная веревка, по виду напоминавшая свернувшуюся кольцами змею.

– Это… – медленно проговорил я.

– Да, – кивнул Иниго.

Я закрыл глаза, прокрутил в голове партию Джорджевич – Ковачевич [1], открыл глаза. Спокойно.

Иниго жестом показал на пол. Посередине комнаты был квадратный люк с железным кольцом вместо ручки. С трудом подняв его, мы заглянули внутрь. В нос ударила такая жуткая вонь, что я закашлялся и отпрянул. Иниго бесстрастно смотрел вниз. Эжен резко отвернулся.

– Бо! – негромко позвал я. В ответ не раздалось ни звука.

Иниго поднес к люку факел.

Свет показал одну из стен, покрытых слизью. Но дно скрывалось во тьме. Значит, было глубоко. Я посмотрел на выступающие крюки у края. Взглянул на черную веревку.

Понятно.

Иниго, проследив за моим взглядом, молча кивнул и снял веревку со стены, слегка покачнувшись под ее весом. Та негромко звякнула.

Но она не была похожа на металлическую.

– Каррадин, мягкий металл, – прошептал Эжен.

Веревка была на ощупь холодной, но весьма и весьма податливой – я обвязал себя ей и проверил узлы на прочность

Иниго тронул меня за плечо.

– Не так.

И проворно перевязал узлы. На его лице отразилось удовлетворение.

– Дайте факел и спускайте меня вниз.

– Ты так и не сказал, что будешь делать дальше, – угрюмо отозвался Эжен, хватаясь за веревку.

Иниго передал мне факел и тоже схватился за веревку.

Я искоса посмотрел на Эжена и ответил:

– Действовать по ситуации.

И шагнул вниз.

Сверху послышались причитания Эжена, когда веревка натянулась. А затем они начали спускать меня. Я дышал через рот. Усиливающийся смрад, казалось, проникал не только в мои ноздри, но и в тело, окутав меня плотной пеленой. Через некоторое время ботинки, хлюпнув, уперлись в пол. Факел осветил все вокруг на пять шагов.

В яме не было сухого места. Пол был покрыт водой, ближайшая стена влажно блестела.

– Эй! Ты в порядке? – услышал я далеко наверху взволнованный голос Эжена.

– Да! Спустите еще веревку!

Веревка, звеня, упала – еще несколько мотков.

Возле ног раздалось шуршание. Я медленно направил факел вниз. Мимо пробежало три длинноухих зверька. Их глаза сверкнули голодным зеленым светом. Я прикрыл нос рукавом куртки и начал звать Бо, идя по спирали. Помещение было на удивление огромным.

Подземная пещера?

Вскоре я дошел до края «пещеры» и увидел в углу скрюченную фигуру.

– Бо?

Она не ответила.

– Бо! – снова позвал я ее, подойдя поближе.

Она медленно подняла голову. Бо выглядела совсем плохо: глаза лихорадочно блестят, лохмотья прилипли и стали практически неотличимы от грязной шерсти.

Я отвел взгляд, а затем стянул за лямку рюкзак. Никто не заслуживает таких страданий.

– Бо, ты знаешь, что тебя казнят?

Она медленно кивнула.

Я открыл рюкзак и, присев рядом, протянул ей блокнот и ручку. Она дрожащей рукой приняла их от меня и стала торопливо выводить:

Зачем ты пришел?

Тебя могут казнить вместе со мной.

– Бо, у нас совсем мало времени. В этой крепости у меня есть друг, и вероятность того, что он поможет, перевешивает вероятность провала.

Она встревоженно посмотрела на меня.

– Я помогу тебе бежать. Они не могут влиять на меня. Мне ввели вместо сыворотки подчинения простой физраствор.

Вряд ли она понимала, о чем я говорю. Но в ее глазах появлялось все большее удивление. А потом она быстро написала: