Анна Савина – Ночь. Остров. Вурдалаки (страница 2)

– Ну, вы же знаете легенду? – смутилась девушка и, видя моё непонимание, стала торопливо рассказывать: – Легенда о птице-мстительнице. Когда случается несправедливость, когда страдают невинные, она появляется наказывает плохих людей.

– Ясно. – Я не знала, что ещё на это сказать, смутные детские воспоминания и старые сказки отца, в которые я никогда не верила, и которые почти стерлось из памяти за давностью лет, не давали однозначного ответа.

– А ещё говорят, что души тех, кого забрала птица-мстительница никогда не обретут покоя и будут обречены вечно скитаться по миру. – Станислав запаковал последние два пера в пакет для улик.

– Очаровательно, – сочла нужным сказать я, оглядывая тело. Больше ничего указывающего на сверхъестественную подоплёку преступления не было. Слава духам острова. Обычный мужчина в рубашке и брюках без пиджака и галстука. – Тогда нам остается только найти невинного, которого обидел директор фабрики. И попросить сдать эту птицу.

– Вы смеетесь? – Рива, кажется, хотела обидеться.

– Почти, – не стала отнекиваться я. – Итак, что директор делал на крыше? И кто обнаружил тело?

Я встала и огляделась. Вид с крыши фабрики открывался головокружительный. Здание стояло на одной из самых высоких точек острова. Нашего острова. Ого, я тут всего несколько часов, а уже снова говорю «нашего» пусть и мысленно.

Остров по форме походил на след гигантский ноги, оставленной в море. Фабрика стояла аккурат в центре пятки, словно каменная мозоль среди пушистых елей.

— Начальник смены Орор Видэ, местный, – начал отсчитываться Станислав. – Он увидел, как директор поднимался на крышу около четырех часов дня. А потом, когда его хватились, это было, – парень сверился записями, – в половину шестого, то решил на всякий случай проверить крышу.

– На какой такой всякий? – удивилась я.

– Да он и сам толком не знает, мямлит что-то невразумительное.

– Хорошо, дальше

Ветер зашумел кронами деревьев. От фабрики вниз вела серая лента дороги. Она огибала золотые прииски, спускалась к Иже, единственному городу острова. Потом огибала гавань, и закручивалась в кольцо там, где у несуществующего великана росли пальцы. Отсюда можно было разглядеть шпиль церковной колокольни и белое здание больницы. Когда уезжала её только-только начинали строить.

– А дальше всё. Поднялся, нашел труп, позвонил в полицию.

– Сколько здесь выходов на крышу?

– Два, – ответила Рива.

– Они были открыты или закрыты?

– Минуту, – произнёс Станислав, полистал блокнот, пробежал глазами записи и категорично ответил: – Заперты. Обе двери были заперты, начальник смены потратил время, чтобы найти запасной ключ и открыть дверь.

– Интересно. — Я снова посмотрела на тело, патологоанатом Михаил понял всё без слов, осмотрел карманы мужчины и развёл руками. Ключей у жертвы не было.

– Значит, директор фабрики поднимается на крышу, запирает двери и…

– Выпивает яд? Самоубийство? – предположил Станислав

– Вряд ли. Даже если предположить, что яд он выпил сам, причем он мог сделать это где угодно, и только затем подняться сюда, если яд не моментальный, конечно, но…

– Что «но»? – не понял лейтенант

– С ним кто-то был. Кто-то унес ключи, кто-то запер дверь, после того как Болотов упал. – Я выпрямилась. – Но не будем торопиться. Узнайте, у кого ещё есть ключи от технических помещений фабрики.

– Но, если это птица- … – начала стажер.

– Нет, Рива, это точно не мстительная птица, способная улететь, – перебила девушку я.

– Можно упаковывать? – поинтересовался Михаил.

– Можно. – Я кивнула. – Рива, составьте список работников фабрики, завтра начнём опрашивать. А сегодня навестим семью погибшего. Ведь у него была семья?

– Конечно, – кивнул Станислав, – но возможно их тоже лучше того… Утром навестить. Это же Болотовы.

– Вы говорите так, словно они в родстве с папой римским.

– Уж лучше бы с ним, а так они просто владеют половиной острова и градообразующим предприятием, давая людям работу, так что… Может, дадим им время прийти в себя?

– Нет, Станислав, первые эмоции всегда самые честные, самые информативные. А на благочестивые маски хозяев Кихеу я ещё успею насмотреться. Едем.

3

Оглядываясь назад, хочу сказать, что я оказалась права. И ошиблась. Нас со Станиславом встретили две женщины. Хотя, встретили – это громко сказано. Пожилая женщина из местных провела нас в гостиную, где находились два человека. Молодая девушка с заплаканным лицом и женщина постарше, которая тоже показалась мне смутно знакомой.

– Доброй ночи, прошу прощения, что вынуждены вас побеспокоить, но иначе никак. – Я развела руками. – Я капитан Мия Сохэ, а это лейтенант Станислав Троицкий.

– Алина, – представила девушка, вытирая лицо руками. – Алина Болотова. Скажите, а это точно отец? Возможно, это какая-то ошибка?

– Сожалею, но нет, – ответил Станислав. – И, хотя официального опознания ещё не было, вашего отца слишком хорошо знали на острове.

– Да, конечно, — прошептала девушка. – Что вы хотите знать?

– Позволите? – Я указала на бежевый диван. Девушка кивнула. – Скажите, когда вы видели отца в последний раз? – Я села и оглядела гостиную. Большая комната большого дома, дорогая мебель, отделка в светло-зелёных тонах. Картины на стенах, в основном пейзажи. Красиво, дорого, стильно.

– Вчера. Сегодня он уехал на фабрику до того, как я встала. – Она села напротив, и слезы снова вскипели в ее серых глазах.

– А вы? – Я вопросительно посмотрела на женщину постарше.

– Мама? – Алина тоже повернула голову, а вот женщина не отреагировала, продолжая смотреть на стену, обклеенную обоями с зелёными листьями. – Мама.

Услышав второй раз, что её зовут, женщина все же повернула голову, легкая улыбка все ещё играла на её губах.

– Моя мать Болотова София…

– Ивановна, – закончила я за неё, потому что вспомнила, где видела эту миниатюрную женщину. – Она была моей учительницей математики в средних классах.

– И моей – раздался голос, а я едва не вздрогнула.

Станислав выронил блокнот, куда старательно что-то записывал. Он вообще оказался старательным парнем. И всё-таки, мы оба просмотрели ещё одного человека, находившегося в комнате. Мужчина не прятался, нет, с его габаритами это было бы затруднительно. Он просто сидел в поставленном в пол-оборота кресле. Длинные ноги частично скрывал фикус в напольном горшке. Но растение было не настолько раскидистым, чтобы скрыть человека, пусть тот и сидел неподвижно, пусть на лицо и плечи падала тень. Есть такие люди, которым не обязательно прятаться, достаточно просто замереть. У нас был подобный экземпляр на курсе, наружку сдавал не напрягаясь. Как говорил препод, это особый талант.

И, тем не менее, я дала себе мысленную затрещину, расслабилась, разбирая в последние годы лишь плохо закончившиеся семейные ссоры, да ограбления.

– Андрей Воронов, друг семьи, – представился мужчина и подался вперёд, словно давая нам в себя рассмотреть.

Высокий, хотя пока он сидел, точно оценить рост было трудно. Массивный, лицо из тех, что не забывают, широкие скулы, рыжеватая борода, полные губы, голубые глаза, светло-рыжие волосы были зачесаны назад. И не малейшей примеси островной крови, хотя тут такое редкость, в предках того же Станислава несмотря на фамилию отметился кто-то из наших. Но этот Андрей Воронов сказал, что София Болотова была и его учительницей, а это значит, он учился тут на острове.

– Андрей меня навещает, – сказала вдруг женщина. – А вот Олег – нет. И Ната больше не приходит, и Лэйте, хотя обещал, он обещал, обещал… – Хорошее настроение женщины вдруг улетучилась и на глазах, так похожих на глаза дочери, тоже выступили слёзы.

– Аритэ, – позвала Алина, и в гостиной снова появилась женщина впустившая нас в дом. Она несла кружку с чем-то горячим.

– Ну-ну, – она успокаивающе погладила Софию Болотову по плечу и вложила в её руки кружку. – Вот, выпей и пойдём спать.

– Я не хочу спать, – возразила София, отставила напиток и посмотрела на рыжего мужчину. Тот скупо улыбнулся. – Я хочу рисовать. Где мои краски? Сегодня замечательный день для живописи.

– Сейчас ночь, мама – устало сказала Алина и кивнула Аритэ, та поняла всё без слов, помогла хозяйке дома встать, то и дело приговаривая что-то ласковое, словно маленькому ребёнку, вывела из гостиной.

– Ранний Альцгеймер, – тихо произнесла дочь, как только они скрылись. – Я говорила ей про отца, но… – Она покачала головой. – Кажется, она забыла. Иногда она вспоминается события двадцатилетней давности мельчайших деталях, но не помнит, что ела на завтрак, не помнит себя.

– Зато мы и помним, – вставил мужчина. – Её ученики.

– Давайте вернёмся к вашему отцу и тому вечеру, когда вы видели его в последний раз, – сказала я. – Вы не заметили ничего необычного?

– В смысле? – не поняла Алина.

– Может быть, ваш отец нервничал, переживал или был напуган?

– Не… Нет, ничего такого. А почему вы спрашиваете?

– У него были враги?

– Нет, что вы, отца все очень любили.

Мы со Станиславом переглянулись, потому что услышали самое распространённое заблуждение. Так не бывает, отчётливо читалось на лице лейтенанта. И труп на крыше фабрики тому наглядное подтверждение.

Я повернула голову из встретилась с взглядом голубых глаз, почему-то показалось, что для его обладателя мои мысли не остались тайной.