Анна Савина – Бывший, собака и прочие ужасы нашего городка (страница 4)

— Что? — не поняла я. — Вы же не наш мэр?

Честно говоря, спрашивала я для проформы, так как в последнем была уверена.

— Нет, я не мэр, я его младший непутевый брат. У нас разные фамилии. Когда я занялся бизнесом, то взял фамилию матери. Честно говоря, я сделал это назло отцу. И вот теперь он мёртв.

— Мне очень жаль, — пробормотала я. — Такая ужасная смерть… — не знала, что ещё сказать, добавила я. — Быть загрызенным… У нас давно не водилось настолько диких собак.

— А с чего вы взяли, что она была дикой? — вопросом на вопрос ответил мужчина.

— А какой еще?

— Знаете, когда-то у меня была овчарка. И я её тренировал. Да-да, был такой печальный факт моей биографии. Но это было давно. И Альма уже давно ушла в мир великой охоты. Но знаете, что я помню из тех времён? Когда тренируешь пса атаковать, и когда он атакует, то хватает человека за первое, что подвернётся в пасть. За то, за что удобнее. За руку, за ногу, редко за одежду. Хватает и начинает трепать…

Он говорил, а я почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

— …и треплет, пока хозяин не даст команду «фу». К чему я это всё? — он отвернулся. — К тому, что на горло собак натаскивают специально. Долго, нудно, упорно и кроваво, но натаскивают. Это не бродячий пёс.

Хотелось спросить, почему он рассказывает это мне, по сути, незнакомой женщине, а не господам полицейским. Но я не стала. Это не тот вопрос, который задают человеку, у которого только что умер отец.

— Может, волк? — несмело предположила я.

— Волк? В наших краях волки не водятся уже два столетия. Тем более, что им делать на пляже?

— Не знаю… Но мне и правда жаль, вашего отца, — сказала я и стала спускаться по ступенькам.

— Да? — донеслось мне вслед. — А я вот не уверен, что могу сказать о себе тоже самое.

Но я уже отошла на значительное расстояние и уговаривала себя не оборачиваться. Не смотреть на странного мужчину, который всё ещё стоял у отделения и словно не решался туда зайти.

Это не моё дело. Оно не относится ни ко мне, ни к моему сыну, ни, надеюсь, к Роману.

И только когда оказалась на площади, вспомнила, что моя машина, так и осталась стоять на Прибрежной улице, откуда меня забрали полицейские. Вспомнила и со вздохом пошла к остановке автобуса.

До дома свекра я добралась в начале седьмого. И первым, кого увидела, когда вошла, был Сашка. Сын бросился ко мне со всех ног, обнял, смешно оттопыривая грязные ладошки и сказал:

— Мама, смотри, мы лепим пельмени!

И только обняв Саньку и вдохнув его сладкий запах, я смогла немного успокоиться. А еще поняла, что это был длинный и трудный день. Я подняла голову и увидела домработницу Анну, которая, смеясь, раскатывала тесто.

— Ему так нравится, — заметила она.

— Смотри, мама, я сделал пельмени в виде собаки! — закричал сын, показывая мне что-то непонятное из теста.

— Он целый день говорит только об этом и говорит, — заметила женщина.

— А Валентин Иванович?

— В кабинете, — серьёзно ответила она. — Я так поняла, что-то случилось.

Вместо ответа я только кивнула.

— Надеюсь, это не очень серьёзно, и надеюсь, ему снова не станет плохо с сердцем. — Она отложила тесто и сняла фартук. — Света перед смертью попросила меня заботиться о нём, — сказала она, вспомнив мою покойную свекровь. — Но то, что мне ещё и платят за это деньги, делает мою работу гораздо более привлекательной. И я не хочу ее потерять. — Она присмотрелась ко мне и вдруг с беспокойством спросила: — И в самом деле, что-то случилось?

— Роман пропал, — ответила я, совершенно забыв, что сын крутится рядом. Только растерянностью и общей усталостью, я и могу объяснить свой промах.

Сашка тут же остановился и уставился на меня своими голубыми, как у отца, глазами, и вдруг дрожащим голосом повторил:

— Папа пропал?

— Ну, — женщина присела перед Санькой и погладила его по плечу, — я уверена, что всё будет в порядке. Возможно, ему просто пришлось ненадолго отъехать. Не переживай. Иди, слепи ещё один пельмень в виде собаки, думаю, дедушка будет очень рад съесть его на ужин.

— Хорошо, — неуверенно ответил сын и пошёл к столу, то и дело тревожно оглядываясь на нас.

Именно в этот момент из кабинета показался Валентин Иванович. Он посмотрел на меня и жестом попросил следовать за ним. Он в отличие от меня понимал, что такие беседы лучше вести подальше от детских ушей. Мы вышли в гостиную, где стоял большой диван, кресла, накрытые пледом, которые вязала Светлана, покойная мать Ромки.

— Что произошло? — серьёзно спросил он.

И ему я рассказала всё, что знала, в отличие от той женщины в отделении. Сейчас я не скрывала ничего, без утайки поведала и дала прослушать оба сообщения от Романа, даже рассказала о договоре страхования, который заключила днем со странным господином, которого потом встретила у выхода из отделения. Все, о чем спрашивала оперативница и какие распечатки поднимала с пола Ромкиного дома. Все, что смогла вспомнить. От этого человека у меня не было секретов.

— Да, — заметил в конце Валентин Иванович. — Всё это, конечно, очень нехорошо пахнет. Но на данный момент привязать моего сына к этому убийству на основании записи видеокамер, они никак не смогут. Но до чего ж оперативно сработали, раньше пинками приходилось подгонять…

— Тогда, где же он? — с надрывом спросила я. — Просто так люди не исчезают.

— Вот это самый важный вопрос. Не убийство, а именно исчезновение Романа, — серьёзно ответил свёкр. — Заявление о пропаже я подам сегодня же. А еще… Мне надо подумать. И в первую очередь узнать, что за статью он сдавал в этом авральном режиме, что даже пожертвовал общением с сыном. Возможно, потребуется поднять старые связи. А ты… — Он серьезно посмотрел на меня. — Как только курьер принесет то, что отправил Ромка, — Валентин Иванович замолчал и добавил: — если принесет, сразу бегом ко мне. Не важно, что это будет, книга рецептов или ваш свадебный альбом. Ты просто возьмешь его и привезешь сюда. Понятно? — Я кивнула. — Во всяком случае, лучше не хранить это там, где живет мой внук. — А потом видя растерянность на моем лице, уверил: — Мы его найдём, — и произнес это с излишней оптимистичностью. — Найдём. Хотя бы ради Сашки.

— Ради Сашки, — эхом ответила я, не понимая, к кому это «найдём» относится.

5

Звонок телефона разбудил меня за полчаса до будильника. Вчера я долго не могла уснуть, а когда все же удалось, снилось мне всякая фигня, которую с утра я даже не смогла припомнить. Но проснулась я почему-то с чувством потери, словно что-то упустила, и никак не могла понять что. В первые минуты спросонья, я вообще не понимала, что происходит, а потом не глядя нащупала на тумбочке смартфон, поднесла к уху и произнесла:

— Да.

— Колосова Елена Андреевна? — спросил женский голос.

— Да.

— В нашей курьерской службе для вас пакет. Если мы привезём его в течение часа, вы будете дома?

— Да, — в третий раз ответила я, разом вспоминая события вчерашнего дня. — Конечно.

— Отлично. Для получения вам понадобится предъявить паспорт. А теперь давайте на всякий случай сверим адрес, — сказала девушка и стала диктовать мой адрес. В какой-то момент я подняла голову и увидела, что сквозь приоткрытую дверь на меня смотрит Санька. Поняв, что его заметили, сын забежал в спальню и запрыгнул на кровать. Я положила трубку и потрепала его по голове.

— С добрым утром.

— С добрым утром, — с какой-то осторожностью ответил сын. — А мы сегодня поедем к папе?

— Нет, малыш, не поедем, — с сожалением ответила я.

— А почему? Он всё-таки пропал?

— Нет, милый, надеюсь, что нет. Надеюсь, у него просто появились важные дела. И скоро он вернётся.

— Важнее, чем я или ты?

Ну и что прикажете отвечать на это?

— Нет, конечно, но бывают дела, которые нельзя отложить. Но это не значит, что они важнее семьи.

— Мне не нравятся такие дела, — недовольно заметил сын и вдруг добавил: — В прошлый раз ты так же говорила про бабушку, что у нее появились срочные дела в больнице, сделает их и вернется. Но вместо этого она ушла на небо, и я больше никогда ее не видел. — Санька насупился и отвернулся. — Не хочу, чтобы папа уходил на небо.

— Господи, — проговорила я, притягивая к себе сына. — Я тоже этого не хочу, и сделаю все, чтобы этого не случилось.

— Обещаешь? Честно-пречестно? — с надеждой спросил сын.

— Честно-пречестно, — торжественно ответила я и поцеловала сына в щеку, он тут же вытерся, всем своим видом показывая, что уже взрослый для таких «телячьих» нежностей. — Давай договоримся так, — я отпустила Сашку, — сейчас встанем, пойдём на кухню, и я приготовлю тебе на завтрак блинчики. А потом… — Я посмотрела на него с улыбкой. — А потом мы снова поедем к дедушке.

— Да! — Сашка тоже улыбнулся. — Мы снова поедем к дедушке. А знаешь, что он предложил мне? Он сказал, что я могу отпраздновать день рождения у него.

— Да? — переспросила я, мысленно благодаря бога за то, что мне удалось его отвлечь.

— Да. Можно? А Анна сказала, что сможет испечь торт.

— Конечно, можно. Торт — это отлично.

— Ура! — снова закричал он, подпрыгнул на кровати, а потом побежал на кухню.

Начинался новый день. И видимо, он будет ничуть не лучше, чем предыдущий.