Анна Савина – Бывший, собака и прочие ужасы нашего городка (страница 11)

— Конечно, а я буду рада вернуться, — ответила я и вышла обратно под полуденный зной.

Я села в машину, завела её, чтобы заработал кондиционер, и только потом достала смартфон, снова выведя на экран сообщения об убийствах. Несколько минут я просто разглядывала фотографии. Без всякого удовольствия. Блин, как они там в полиции, каждый день с таким дело имеют, причем в живую… То есть в мёртвую… Тьфу!

А ведь догадка, посетившая меня в спортклубе, была сюрреалистичной. Но похоже, что верной. Правда, я понятия не имела, что с ней теперь делать.

В какой-то момент я подняла взгляд со смартфона и увидела, что перед клубом остановился небольшой фургон. Я бы не обратила на него внимания, если бы дверь не открылась и из него не вышла та самая оперативница Мария, что ещё недавно спасла нам с Матвеем жизнь. Она закинула на плечо спортивную сумку и скрылась за дверями «Атлета». Видимо, наши с полицейскими мысли бегут в одном направлении.

Я снова опустила взгляд на экран смартфона и через минуту едва не выронила его от испуга, потому что кто-то бесцеремонно постучал по боковому стеклу. Я вздрогнула, подняла телефон и только потом посмотрела в окно. Рядом с машиной стоял Матвей. И не могу сказать, что его лицо выражало радость от встречи. Я опустила стекло.

— Что вы тут делаете? — с недовольством спросил мужчина.

— Стою, — ответила я.

— Это я вижу. Но почему именно здесь?

— А почему нет? Или вы уже считаете весь город своей собственностью? — Я понимала, что прозвучало это грубо, но не менее грубыми были его вопросы.

— Послушайте, у меня был хреновый день. С утра мне пришлось опознавать тело брата, его одежду, его личные вещи, потом успокаивать мать и племянницу. И когда я уже понял, что больше не выдержу ни минуты, решил сходить размяться... То увидел вас.

— И что? Меня вы тоже будете успокаивать?

— Это вряд ли. Поэтому скажу вам прямо...

— Подождите, — прервала его я. — Вы сказали, что опознавали вещи погибшего брата.

— Да, но это вас не каса...

— Среди его вещей была белая олимпийка? Спортивная олимпийка этого клуба? — Я перевела взгляд на здание спортклуба.

Матвей обернулся, потом нехотя ответил:

— Да, была. Но при чём тут...

Я отложила телефон в сумочку, снова заглушила автомобиль и вылезла из машины.

— Только не смейтесь, — попросила я. — И не злитесь.

— Да я в последнее время весьма далёк от веселья, — заверил меня Матвей, глядя с некоторым беспокойством.

— Идея совершенно дурацкая, и, наверное, могла прийти в голову только женщине, но…

— Не тяните. Что вы там еще придумали?

— Вот, смотрите. — Я протянула ему смартфон, на котором крупным планом была выведена не совсем чёткая и немного замыленная фотография с места преступления, которую удалось «урвать» журналисту. — Два тела из трех были найдены в шаговой доступности от этого спортивного клуба. Ничего странного в них не замечаете?

— Кроме того, что жена предполагаемого убийцы стоит здесь и показывает мне фотографии трупов — нет.

— Смотрите внимательнее. На двух из них олимпийки с эмблемой этого самого клуба…

— На трех, — неожиданно хриплым голосом заметил Матвей. — отец в тот вечер тоже заезжал в клуб, он давно уже не тренировался в силу возраста, предпочитая пешие прогулки по пляжу.

«Где его и загрызла собака» — мысленно добавила я.

— А теперь посмотрите внимательнее. Посмотрите на воротничок куртки Лавицкого. Какого он цвета?

— Жёлтого... — с некоторой неуверенностью ответил Матвей.

— Именно. Но по возрасту Лавицкий не может быть почётным членом клуба, не может состоять в нём более двадцати лет. Ему было слегка за тридцать. Судя по той цветовой градации, что придумали в этом клубе, у него должен быть максимум зелёный воротничок. Но тем не менее, в тот день, покидая клуб, на нём была олимпийка с жёлтым воротником.

— И что всё это значит? Какое отношение это может иметь к убийству?

— Я же попросила вас не злится. Полиция сообщила, — я благополучно не стала пояснять кому именно, — что собаку-убийцу натренировали на запах. Как я поняла, на совершенно определённый запах. Предположим, у убийцы есть пузырёк с какой-то жидкостью, которая специфически пахнет. Я просто не знаю, как еще можно «перенести» запах, — немного бестолково пояснила я.

— Пусть будет жидкость, — согласился Матвей, явно не понимая, к чему я клоню.

— Как преступник натравливал собаку на жертвы? Как это сделать проще всего?

— Опрыскать одежду? — Наконец-то начал понимать Матвей. Он взял у меня телефон, увеличил фотографию и стал её разглядывать.

— Правильно. А поскольку уже две жертвы… три жертвы были убиты именно в этих олимпийках и именно после того, как они покинули этот клуб, я всё-таки склоняюсь к мысли, что именно здесь он это и сделал. Только...

— Что «только»? — Он поднял взгляд на меня.

— Лавицкий... Лавицкий не должен был выйти в этой олимпийке. Как она на нем оказалась?

— То есть вы думаете, что бизнесмена убили по ошибке?

— Не знаю, вот честно. Но это... — я указала на экран, — не его куртка. К сожалению, мужскую раздевалку меня не пустили, чтобы посмотреть, далеко ли шкафчики вашего брата и этого самого Лавицкого.

— Так, — серьёзно сказал он, возвращая мне телефон. — Ждите меня здесь. То, что не смогли вы, постараюсь узнать я.

— Что, просто ждать?

— Нет, можете не просто. Вон кафе, выпейте кофе. А я постараюсь побыстрее, — сказал он, закинул на плечо спортивную сумку и зашагал к «Атлету».

Я в самом деле устроилась в кафе и даже успела выпить кофе и съесть какое-то микроскопическое пирожное, когда к спортивному клубу «Атлет» подъехали две полицейские машины и один фургон. Из них высыпали оперативники и, судя по всему, криминалисты с чемоданчиками.

— А события-то развиваются, — проговорила я, глядя, как вся эта бравая компания скрывается за высокими резными дверями.

Матвей вошёл в кафе минут через двадцать после того, как прибыла полиция. Он почти упал на соседний стул, поднял руку и попросил у официанта воды. А потом повернулся ко мне и сказал:

— Вы были правы.

Получив бутылку, он снял крышку и несколько секунд жадно пил.

— В чём права?

— Во всём, — твёрдо ответил он. — Всё дело в этих дурацких куртках. Я проверил шкафчики. Мой брат и Лаваицкий переодевались на одной линии, но чуть в стороне друг от друга. Они вполне могли кивать друг другу или даже здороваться. Вряд ли были друзьями. Не знаю как Лавицкий, но брат совершенно точно пользовался услугами местной прачечной. Хотя, как я понял, это не самая популярная услуга.

— Почему? — спросила я.

— Да потому что они берут за это дополнительную плату. И немаленькую. Если вы достаточно обеспечены, то можете себе это позволить, будет плюсом к обычному абонементу. А если нет... — он развёл руками, потом закрыл бутылку и поставил её на стол. — Так вот, я не знаю, пользовался ли этой услугой Лавицкий, но мой брат совершенно точно сдавал спортивную форму, и в том числе олимпийку, в их прачечную. Предположим, что Лавицкий тоже. И вот, они постирали всё это добро, отгладили, вывесили на передвижные вешалки и оставили в раздевалке. Они всегда так делают и очень этим кичатся, что никто не имеет доступа к шкафчикам клиента. И весь вопрос в том: мог ли мой брат или тот же Лавицкий схватить с вешалки не ту олимпийку? Схватить после того, как её постирали, и после того, как некто, имевший доступ в клуб, обработал её этим раствором, на запах которого тренировали пса? Все-таки на них вышивают инициалы…

— Точно! Инициалы!, — сказала я и снова полезла в телефон. — А я все думала, как же убийца не боялся ошибиться, но нет! На них вышиты инициалы! Так и есть. Смотрите, у них они одинаковые: «ЛС». Лавицкий Семён и Литов Сергей. То есть на этих олимпийках были вышиты совершенно одинаковые буквы, а цвет воротничка...

— Хрень, которую придумали основатели клуба, — закончил за меня Матвей. — Я вообще бы не обратил на это внимание.

— А это значит... это значит, что Лавицкий погиб по ошибке.

— Получается, — эхом согласился Матвей и, поражённый, добавил: — Значит, убийца охотится чисто за нами. Он ходит в этот клуб, или работает там, он имеет доступ либо к раздевалке, либо к прачечной...

— это не должно быть особенно сложно с технической точки зрения. Я не заметила там никаких охранников, да и вообще народу, честно говоря, мало.

— Что вы хотите, этот клуб стоит баснословных денег. Иногда мне кажется, что он вообще работает в убыток. Но оставим это владельцам клуба. То есть кто-то обработал одежду моего брата и моего отца и... Ждал в засаде? Вряд ли. Разгуливающего по городу человека с громадным псом заметили бы. Да, скорее всего, он был наготове, может быть, не одну ночь, может быть, были пустые ночи, пока в один из дней из клуба не вышел сначала мой отец, потом Лавицкий, а потом всё-таки мой брат. А убийца спустил собаку. Чёрт!

Я обратила внимание, как из клуба стали выходить полицейские, и Матвей тоже следил, как они снова загружаются в свои автомобили и отъезжают.

— Я узнал еще кое-что, — произнес мужчина и посмотрел прямо мне в глаза. — Что Колосов Роман — не член этого спортивного клуба. Мало того, ваш муж никогда не переступал его порог, а значит, у него не было возможности убить моих родных.

Я облегчённо закрыла глаза. Занятая своими мыслями, я совершенно об этом не подумала. Но сейчас, когда Матвей произнёс это вслух, я ощутила облегчение. Отец моего сына не убийца. Слава тебе, Господи. Пусть он по-прежнему находится неизвестно где...