Анна Сандермоен – Секта в доме моей бабушки (страница 10)

На территории СССР мат был вторым государственным языком.

3. Я пионер. Я избранная. Я счастлива

Торговля ворованным

Я вдруг подумала, что совсем не знаю, что продавалось в магазинах во времена Советского Союза. Происходящее до моего попадания в секту я вообще плохо помню, только какими-то вспышками, а образ жизни в коммуне не предполагал походов в магазины. Когда я вышла из секты, уже началась перестройка, и магазины стремительно пустели. Впрочем, раз они пустели на моих глазах, то, возможно, я все-таки застала остатки советского «изобилия». Но если кто-то сейчас утверждает, что это было изобилием, у него точно проблемы с головой. Это неправда.

Хотя нет, изобилие в Советском Союзе действительно было! Но только не там, где присутствовало государство. Изобилие было на рынках, где торговали частники. Я помню рынки Средней Азии, это настоящий праздник, но бо́льшая часть тамошних товаров была ворованной из государственных колхозов. Никто из простых людей не брезговал воровством. Когда за это перестали расстреливать, у людей просто не оставалось выбора, кроме как промышлять воровством и ставить это на поток. Торговали в буквальном смысле всем. Овощами с колхозных полей и фруктами из колхозных садов: кукурузой, картошкой, морковью, арбузами, дынями, инжиром, персиками. Торговали имуществом, «списанным» в Минздраве, Общепите и на всех советских предприятиях. Им же обставляли квартиры и дачи, из него же и строили. Потому что в магазинах ничего не продавалось.

Еда

Насколько я помню, мама и папа были просто профессиональными ворами. Жизнь в СССР их не баловала, они оказались на задворках в прямом смысле слова, и, чтобы выжить и поднять меня, им приходилось освоить это неприятное ремесло. Воровали исключительно у государства, которое, в свою очередь, украло жизнь у нашей семьи. Они знали, как ездить зайцами на любом общественном транспорте, как списывать имущество, как получить прописку, как пользоваться выгодами фиктивного брака, как встать на очередь для получения жилья, как получить льготы, подделав документы. Подделка документов была обычным делом.

Но я о магазинах. Пока я была в секте, все мои познания о магазинах сводились к придорожным деревенским лавкам, частным рынкам, столовым для дальнобойщиков и привокзальным ларькам. Особую категорию среди всего этого занимали бабушки на полустанках – казалось, самая вкусная еда у них, но мне никогда ее не покупали. Я помню только, как пускала слюнки на содержимое их газетных кульков. Тогда еще полиэтиленовых пакетов не было, и всё заворачивали в газету, оставлявшую на руках следы черной типографской краски…

Свежую рыбу я видела только в рыбацких уловах, то есть у частников, которые ловили для себя. Свежего мяса или птицы в продаже не видела никогда, а то, что лежало в магазинах, было синего цвета и засиженное мухами. Один вид такого мяса вызывал у меня отвращение. Хотя в Средней Азии взрослые воровали барашков в отарах или обменивали их на что-то, и когда барашка готовили, получалось вкусно. Но это исключительная редкость, и на моей памяти об этом было больше разговоров, чем реальных случаев. Мои детские воспоминания о мясе связаны только с тушенкой: если добавить ее в картошку, капусту, гречку или макароны, они начинали пахнуть мясом, а на зубы попадали отвратительные куски жира или жил. Тогда-то я и решила, что мясо не люблю. И думала так всю жизнь, пока не переехала жить в Швейцарию. А тут мясо едят даже сырым – в виде карпаччо или фондю, а также добавляя в салаты, настолько оно качественное, чистое и вкусное.

Хлеба по совести!

Да, я была постоянно голодной, но знаете, мне кажется, это вообще нормально – быть постоянно голодным, особенно для ребенка, который растет и много двигается. Проблема не в том, ощущаешь ты голод или нет. Особенно сейчас, когда вокруг такое изобилие еды и стоит она копейки, люди переедают, не знают меры; они боятся чувства голода и постоянно его заедают, причем им это почти ничего не стоит. Но в том-то и проблема: некачественная еда стоит копейки, ее легко купить и ею легко забить чувство голода. Да и голод ли это? Может, это скука?

Поэтому жаловаться на то, что я в детстве постоянно испытывала голод, я не стану. Каш и макарон у нас было завались – ешь не хочу. На завтрак каша, на обед каша, на ужин каша. На стол вываливался хлеб. Брали по совести. Вот карамельки обычно считали и говорили, по сколько брать. А когда невозможно было посчитать, как, например, с хлебом, говорили: «По совести!» Но так как никакого «измерителя» совести у нас не было, эта сторона нашей жизни тоже предоставляла простор для травли. Любого можно было схватить за руку и обвинить в отсутствии совести.

Именно так строятся тоталитарные режимы: правила и законы прописаны нечетко, и любого в любой момент можно «подвести под статью».

Когда люди живут с априорным чувством вины, ими проще манипулировать. Ты всегда можешь взять их на понт – если, конечно, тебе повезло и ты в числе избранных.

Еда наша была скудной. Как я уже сказала, супы из пакетиков, консервы и каши. По праздникам макароны по-флотски. Поэтому, если я находила на земле конфету, у меня никогда не было сомнений в том, чтобы подобрать ее и запихать в рот. А бананы! Я подбирала банановые кожурки и объедала мякоть с внутренней стороны. Настоящий праздник.

Да, мы не голодали. Но мы не наслаждались едой – мы набивали животы, чтобы двигаться. Один «наш мужик» (кстати, сын жены Главного) в шутку говорил: «Зачем эта дурацкая смена блюд, все равно в желудке все перемешается», – и демонстративно соединял в одной тарелке первое и второе, туда же выливал компот, разбалтывал все это ложкой и съедал. Мне он тогда казался просто героем.

Сейчас я понимаю, как важна культура еды и как важно обучать этому детей. И насколько трудно изменить пищевые привычки, если ты уже привык питаться, как поросенок. Еда напрямую влияет и на качество жизни, и на ее продолжительность. Это чуть ли не самый важный фактор. Мы работаем ради еды, мы принимаем пищу каждый божий день по нескольку раз. Ничего в жизни мы не делаем чаще. И, конечно, то, что нас приучали придавать еде минимальное значение, в корне неправильно. Даже убийственно.

То же было и в вопросах гигиены. Никто никогда не мыл ни овощи, ни фрукты, ни руки. Просто это не считалось важным и нужным. С картошки сбивались куски глины, и все. Считалось, что чем больше грязи, тем лучше для психики и полезнее для иммунитета.

В ресторан надо идти сытым

Как-то, когда я уже жила в Швейцарии, к нам приехали гости из Канады, и мы с мужем думали, как их развлечь. Решили поехать с ними в ресторан в Лихтенштейн. Это час езды от нашего кантона. И вот они у нас дома, мы планируем выйти через полчаса, и я бросаюсь на кухню. Муж спрашивает: «Ты куда? Мы же едем ужинать». Я не знаю, как объяснить ему ход своей мысли, и просто говорю: «Да, я знаю. Но я должна сначала поесть. Я не могу ехать в ресторан голодной». Наши гости, которые слышали наш с мужем диалог, очень удивились и даже подумали, что я шучу. Но я не шутила. У меня где-то в подкорке сидел страх, что или мы не найдем ресторан, или нас что-то задержит в пути, или там будет очередь…

Словом, я всегда готовлюсь к препятствиям и заранее продумываю стратегию выживания. Это мой жизненно важный навык. Быть готовой ко всему. Кстати, мой муж-норвежец с большим уважением к этому относится.

А моим первым в жизни рестораном был «Макдоналдс» в Москве, где ожидание в очередях достигало пяти часов стояния на холоде и ветру. Вот и попробуй приди туда, заранее не поев, – прямо в очереди упадешь в голодный обморок.

Наши партнеры-канадцы до сих пор вспоминают меня как человека, который ест перед походом в ресторан.

Кино, телевизор и радио

Мы вообще не смотрели телевизор. Обожаемые мной в детстве, до попадания в коллектив, «Спокойной ночи, малыши», «В гостях у сказки», «АБВГДейка», на которых росли все дети Советского Союза, закончились для меня навсегда. Вместо этого мы репетировали, пели хором, сидя у костра или в КамАЗах, слушали беседы. Иногда нам устраивали просмотры кинофильмов, но обязательно патриотических, типа «Коммуниста» или «Как закалялась сталь».

Когда я вышла из секты, мне уже исполнилось тринадцать. Было довольно сложно встраиваться в обычную жизнь тогдашних подростков, в культурном бэкграунде которых были такие культовые советские фильмы, как «Белый Бим Черное ухо», «Приключения Электроника» или «Гостья из будущего». Нам не показывали даже их, так как считалось, что все это фантазии шизофреников. В нашем коллективе, к примеру, постоянно жил и лечился сын автора «Электроника».

А вот произведения Эдуарда Успенского были у нас в почете и не считались бредом сумасшедшего. Он поддерживал секту до конца своих дней, а она поддерживала его. Музыка Владимира Шаинского тоже шла на «ура»; он часто приходил на наши выступления, сидел в зале, умильно улыбался и хлопал. А меня часто подводили к таким знаменитостям: «Вот наша Анечка, она внучка Дины Михайловны, очень хорошая девочка». Все кругом умилялись и гордились тем, что я внучка той самой Дины Михайловны, главного академического двигателя новой науки, которая скоро решит все проблемы в этом жутком мире.